Анатолий Сарычев – Охота за буем (страница 64)

Все вещи были уже аккуратно сложены около оконного проема, который никто не удосужился затянуть противомоскитной сеткой.

— Пошли отсюда. Есть хочется — спасу нет. Растрясло меня в этой летающей колымаге, — предложил Малыш, демонстративно поглаживая свой живот.

В трех углах хижины были разведены небольшие костры, на которых женщины готовили еду.

На двух кострах жарились насаженные на толстые палки метровые рыбины, капая жиром прямо в костер. На одном костре на метровом железном противне две индианки, одетые только в набедренные повязки жарили лепешки из маниоки.

Над маленьким костром в дальнем углу хижины, от которого валил густой дым, висели четыре угря и мирно коптились.

Хижина имела еще четыре запасных входа и выхода, рядом с которыми, прямо на стенах висели копья, луки и стрелы.

Около правого выхода возвышались две метровые пирамидки грязно-серого цвета, слепленные из материала похожего на сырой песок.

Едва Клим отвел взгляд от странных сооружений, как появился брухо, одетый в полный наряд индейца: штаны с бахромой и рубашку, отороченную по рукавам бахромой.

Клим видел, с каким уважением индейцы относились к брухо. Женщины так просто боялись на него смотреть.

— Пойдемте со мной. Сейчас будет военный совет, на котором определим план нападения на шхуну, — негромко по-английски сказал колдун, легонько дотрагиваясь до локтя Клима.

Брухо быстро пошел в дальний угол хижины, отгороженный от остального помещения большим куском брезента.

Прямо на земляном полу сидело три немолодых индейца и курили пущенную по кругу большую трубку на длинном чубуке.

Ни слова не говоря седой индеец сунул трубку Климу, который не чинясь сделал глубокую затяжку и передал трубку, усевшемуся рядом Малышу.

Малыш, курнув разок, передал трубку Виталику, который набрав полные щеки дыма, передал трубку брухо.

Трубка обошла всех два раза и была отложена в сторону.

— Вожди не говорят по-английски и поэтому мне предстоит быть переводчиком.

Пока вы осматривали дом, я переговорил с вождями и они согласились выделить по десять воинов от каждого племени для проведения боевой операции.

Алькайд по такому случаю решил отпустить своего сына возглавить операцию, — не торопясь ввел в курс дела брухо.

— Как это понять, отпустить сына? — заикаясь спросил Виталик.

Колдун быстро перевел вопрос Виталика.

— Здесь стоит мой сын и еще два сына великих вождей наших племен. Тот, кто выполнит все предписанное богами, станет великим вождем наших островов.

Они уже много времени стоят за этой занавеской. Было пять достойных юношей, а осталось только три. Вот уже два года они стоят за занавесками и никто не должен их видеть.

Редко кому из наших воинов удается участвовать в настоящей войне.

Мы, межплеменной совет, решили на сегодняшнюю ночь отпустить юношей и сократить время испытаний. Кто сегодня ночью покажет себя самым смелым — тот и станет великим вождем трех племен! — торжественно сказал Канапа, встав во весь свой немаленький рост.

— Давайте конкретно обсудим план нападения на шхуну и скоординируем наши действия, — предложил вставая Клим.

Брухо перевел слова Клима и выслушав ответ, начал говорить:

— Три лодки по десять воинов ночью нападут на шхуну, которая стоит в трех милях от нашего острова на мелководье. Белые, шумом своих машин, распугали всю рыбу и скоро нам нечего будет есть.

— Вы считаете, что на шхуне сидят слепые белые? — спросил Клим, вопросительно глядя на Виталика.

Увидев, что тот утвердительно кивнул головой, продолжал:

— Мы трое, ночью, как рыбы, подплывем к кораблю и взберемся на борт. Снимем часовых и после этого смелые индейские воины смогут напасть на спящих белых, не понеся потерь.

— Индейские воины не боятся смерти! — гордо сказал молодой парень, выходя из-за занавески.

Одетый только в набедренную повязку, парень не казался чересчур истощенным или уставшим.

Парень говорил на довольно сносном английском и держался с достоинством.

— Мы будем одеты в черные резиновые костюмы и иметь на правой руке белую повязку.

Сигналом отплытия лодки с воинами будет круг фонарем с юта шхуны! — сказал вставая Малыш, которому военный совет через переводчика, порядком надоел.

— Мне надо посмотреть на корабль в приборы, — извиняющимся тоном сказал Виталий.

— Я поплыву вместе с вами белые люди! — торжественно сказал колдун, вставая на ноги.

— Но у нас только три акваланга, — попытался возразить Малыш, недоуменно взглянув на Клима.

— У брухо свои методы, — величаво махнул рукой колдун, показывая, что разговор закончен.

Шхуна действительно стояла недалеко от берега.

Два мощных океанских катера, выкрашенных в зловещий черный цвет отгораживали шхуну от берега.

На катерах стояли люди, одетые в пятнистую форму с короткими автоматами на груди.

— Твоим друзьям придется быть очень изворотливы, чтобы пройти эти два катера, — сочувственно сказал Клим, передавая цифровой бинокль Малышу.

— Если обрезать под водой якорный трос, то катера унесет утренним бризом в море, — сказал неуверенно колдун, которому похоже не понравился осмотр акватории.

— Я не уверен, что ребята со шхуны не прослушивают кибитку индейцев, — предположил Клим, забирая бинокль у Малыша.

С правого борта шхуны забил черный фонтан, обрушиваясь прямо в море. Фонтан метров на пять поднимался выше борта, сотрясая все судно.

«Болт забили на экологию, охрану окружающей среды и на всяких аборигенов», — подумал про себя Клим, наблюдая, как стоящие на юте вооруженные люди побежали по палубе. Никому не хотелось пачкаться.

— Шхуна полностью автоматизирована, на ней всего пятнадцать человек, но аппаратуры слежения очень много. Есть и акустические и гидролокационные системы. Емкостная система слабенькая, ее мы отключим в первую очередь, — пообещал Виталик, в пол голоса себе под нос.

Сейчас он полностью ушел в свой мир техники обложившись со всех сторон приборами, маленькие антенны которых были направлены на корабль.

— Нападать надо в двадцать три — двадцать четыре часа. При такой интенсивной работе дневная смена, как только доползет до койки, спит без задних ног, — задумчиво сказал Малыш, искоса поглядывая на шхуну.

— Отходить будем в море вон на том катере. Я больше чем уверен, что катера у них местные или зафрахтованные. Могут быть и купленные у местных аборигенов, — поставил точку в разговоре Клим.

— Я ошибся. Осталось два человека, которые убили мою семью. Один находится на катере с легкой сеткой на носу, а второй на шхуне — он сейчас спит.

На корабле знают, что нападение будет сегодня под утро и приготовятся к нему, — печально сказал брухо, опустив плечи.

— В большой хижине установлены три жучка, которые передают все разговоры на шхуну.

В три часа шхуна снимется с якоря и уйдет в море. Полиция прибудет завтра утром, — не отрываясь от своих игрушек, сообщил Виталик.

— Откуда такие мрачные вести парниша? — поинтересовался Клим.

— Из рубки вестимо дедок. Наши противники сейчас собрались в рубке и ведут военный совет. Они бы и сейчас ушли в море, но больно хорошее алмазное гнездо попалось и только за последние два часа клиенты нашли алмаз в пятьдесят карат, — сообщил Виталик, все также не поднимая головы от приборов.

— Значит решено! Отправляемся от берега ровно в двадцать один ноль — ноль! — решил Клим, поворачиваясь в сторону хижины.

— Можно я немного посижу на берегу, поработаю? — спросил Виталик, поднимая голову на Клима.

— Я посижу с твоим человеком, — сообщил колдун, усаживаясь прямо на земле, рядом с Виталием. 

Глава двадцатая. Не все кошки ночью серы.

Едва зной спал, как Клим проснулся.

Странное дело, когда вокруг дышало зноем и все живое попряталось по своим норам и убежищам, Клим спал, как убитый, но сейчас, когда, как по мановению волшебной палочки, стало прохладно, спать больше не хотелось.

Выглянув в окно Клим обнаружил, что духота спала и на землю опустилась легкая дымка, которая приглушила жесткие краски дня, сгладила ядовито-зеленую окраску листвы и как-то затушевала пронзительно-синее небо.

Вся живность, спрятавшаяся от зноя, моментально выскочила наружу и начала охоту друг за дружкой, стремясь наверстать упущенное время.