Анатолий Сарычев – Крысогон (страница 31)
И тут же его взяли под руки с двух сторон.
– На каком основании вы меня задерживаете? – спросил Роман, краем глаза отмечая, как продавщица ехидно улыбаясь прячет в карман мобильный телефон, по которому только что говорила.
– Вы пьяный и нарушаете общественный порядок! – утвердительно сказал блюститель порядка.
– Я абсолютно трезв и ничего не нарушал, – спокойно ответил Роман, досадуя на задержку.
Но сейчас ничего от Романа не зависело. Начни Роман возмущаться, качать права, это ни к чему хорошему бы не привело, а только наоборот обозлило бы ментов, которые заранее видели в нем злостного нарушителя.
– Что вы делаете на площади гражданин в нетрезвом состоянии? – дыша справа свежим перегаром, спросил здоровенный старшина, на пол головы выше Романа.
– Я шел к председателю совета директоров банка Магнолия Игнатьеву Михаил Семеновичу и споткнулся о бордюр. Тут ваш сержант на меня и накинулся, – попытался объяснить Роман, замечая, что к ним бегут три здоровых мужика в черной форме.
– Ты к председателю банка? Не смеши ворон! Они сейчас от смеха передохнут! – захохотала басом продавщица и размахнувшись, попыталась ударить Романа по лицу, предварительно скрючив пальцы, с длинными грязными ногтями.
Нырок вниз, с одновременным освобождением от захвата милиционеров и сунув руку в карман, Роман выхватил служебное удостоверение.
– Санитарная инспекция! – громко сказал Роман и сделав шаг вперед, вежливо попросил:
– Предъявите, пожалуйста, санитарную книжку, сертификат на пирожки и разрешение на торговлю пищевыми продуктами!
С лица толстухи моментально сошла краска, и она согнулась в три погибели, как будто ей в живот воткнули штык нож.
– Вы, Каррцев Роман Матвеевич? – спросил высокий охранник, делая незаметный жест указательным пальцем правой руки.
С обеих сторон почти задержанного «пьяного» человека, моментально выросли два охранника, в секунду оттеснив милиционеров от Романа.
– Это алкаш! Он в переходе удостоверение купил! Я сама видела! – завизжала продавщица, как будто ее ножом резали по самому нежному месту.
– Да – это я! – представился Роман, сунув раскрытое удостоверение в лицо охранника.
– Семен Игнатьевич уже десять минут как ждет вас, – вежливо и непреклонно сказал седой охранник, беря Романа по руку.
Еще два охранника быстро оттеснили малорослого сержанта от толстяка из Мерседеса и повели к банку.
Молодой человек, сел за руль Мерседеса.
Взревел мотор и дорогой автомобиль дал задний ход, съехал с бордюра и покатил по объездной дороге, по направлению к банку.
Роман остановился и круто развернувшись, пообещал, обращаясь непосредственно к продавщице:
– Еще раз увижу на площади, оштрафую на сто тысячрублей!
Это, конечно, была чистой воды профанация, но Роман не мог себя удержать от мелкой мести.
Хотя, как посмотреть. Убрать продавщицу пирожков с хлебного места – весьма ощутимый удар по ее благосостоянию. Ну уж больно сволочной поступок совершила продавщица натравив ментов на ни в чем неповинного Романа.
В кабинете председателя совета директоров Романа уже ждал Михаил Семенович и как не странно, тот самый толстяк из Мерседеса, который только что чуть не сбил.
– Моя милиция меня бережет! – начал разговор Игнатьев и засмеявшись, Роман закончил:
– Сначала посадит, потом стережет, – выкладывая на стол два экземпляра договора о дезинфекционной обработке банка.
– Как вы изгоняете так быстро крыс? Мне о вас Михаил Семенович, прямо чудеса рассказывал, – спросил, прямо впиваясь в лицо Романа пронзительными голубыми глазками толстяк.
Михаил Игнатьевич, в это время подписал договор, невольно хмыкнув, при виде суммы в три миллиона рублей, но ничего говорить не стал.
– Прихожу, включаю прибор, по лично мной обработанной методике и крысы уходят со мной, – с простодушным видом развел руками Роман, кладя перед Игнатьевым три экземпляра акта приемки выполненных работ.
– Почему три экземпляра? – спросил Игнатьев, мнимая с паркеровской ручки колпачок.
– Один экземпляр за Дельфин – банк и два за ваш, – пояснил Роман, смотря как дородная женщина ставит печати и расписывается за главного бухгалтера.
– Зачем вам работа в центре санитарии и эпидемиологии? Мизерная зарплата, подчиненность всем и вся. Мы предлагаем вам работу у нас с окладом, ну, допустим, двести тысяч рублей в месяц, – неожиданно спросил только что чуть не сбивший Романа толстячок, прямо впиваясь в Романа глазами.
– Заманчиво, очень заманчиво, – медленно сказал Роман, отпивая маленький глоток кофе, которая как по мановению волшебной палочки появилась перед каждым из троих в кабинете.
– Такие шансы бывают раз в жизни! Мы дадим вам льготный кредит под мизерные полтора процента в год, поможем с жильем, – начал уговаривать толстячок, внимательно просматривая договор.
– Надо подумать, – медленно произнес Роман, беря со стола малюсенькое печенье, которое все поместилось на кончике языка.
Едва Роман проглотил печенье, как живот протестующее заурчал, давая понять, что надо хотя бы раз в день что-нибудь в него закидывать.
– Вы наверное есть хотите? – догадался Игнатьев, приближая лицо к телефону на столе.
– Светочка! Организуй на десятка два бутербродов, бутылочку конька и легкую закуску, – быстро сказал хозяин кабинета.
– Почему вы даете гарантию только на три месяца? – спросил толстяк, передавая документы Роману.
– Однажды ходжа Насреддин пришел к шаху и предложил научить его любимого коня за двадцать лет говорить, прося за это мешок золота ежегодно.
– Но это же очень большие деньги! Такого просто не может быть! – удивился толстяк, у которого оказывается совсем не было чувства юмора.
– Представьте мне, пожалуйста, господина, – попросил Роман, во время тирады проглотивший сразу три бутерброда с паюсной икрой, который только что поставила перед ним секретарь.
– Господин Мейзенцев Игорь Анатольевич – главный менеджер Вета – групп банка, – сообщил Игнатьев, в глазах которого мелькали смешинки. Но внешне, хозяин кабинета сохранял абсолютное спокойствие.
Ни одна черточка его холеного лица не дрогнула, когда Роман начал рассказывать о Ходже Насреддине.
Главный менеджер привстал со стула, тем выразив свое согласие.
Отправив в рот пару малюсеньких бутербродов Теперь уже с красной икрой, Роман сделал вид, что не заметил презрительной усмешки на лице главного менеджера, запил кофе и как ни в чем не бывало продолжил рассказ про знаменитого среднеазиатского юмориста.
С другой стороны заклада Ходжа Насреддин поставил свою голову.
Друзья подумали, что Ходжи сошел с ума и стали его жалеть.
Насреддин, усмехнулся и сказал:
«Жизнь – сложная штука. За двадцать лет многое может произойти. Могу я умереть, может конь, а может эмир, а может иконь научиться говорить!».
– Вы намекаете на то, что мы можем умереть! – взвился главный менеджер, волком смотря на Романа.
– Я ни на что не намекаю, а только рассказываю знаменитую узбекскую притчу, которая говорит о том, что предвидеть будущее, может только один Бог, а нам, простым смертным, этого не дано.
– Вы как-то непонятно говорите. Почему бы вам не увеличить срок гарантии на шесть месяцев или год? – хитро улыбаясь, спросил толстяк, с победным видом смотря на хозяина кабинета.
– Я только исполнитель. Хороший, плохой – это вам судить. Но договор подписывает мой шеф и он приказал поставить три месяца гарантийный срок. Я точно следую его указаниям, – вставая со своего места, закончил разговор Роман.
Толстяк неодобрительно посмотрел на Романа, но говорить ничего не стал, а только обидчиво поджал губы.
Уже провожая Романа на выход, Игнатьев осторожно спросил:
– Когда вы думаете начать работу?
– Сегодня в двенадцать часов ночи. Проследите за тем, чтобы все люди покинули здание, когда я буду выводить крыс.
И никаких видеозвукозаписей!
Это сильно нервирует изгоняемых крыс и оператора, – стукнул себя в грудь Роман, ясно показывая о ком идет речь, и уже выходя в операционный зал, Роман, попросил:
– Постарайтесь, чтобы главного менеджера сегодня ночью в банке не было!
– Тут я ничего не могу сделать! У Игоря родственники в Кремле. Парень абсолютно не управляем! – развел руками Игнатьев.
Глава двадцать третья