Анатолий Самсонов – Точка невозврата (страница 4)

Экипировка группы – форма ваффен-СС. Стрелковое оружие – МР-40 – «шмайссерами» эти автоматы почему-то называют.

Задачи твоей группы: – Первая. Минирование и точечное разрушение железнодорожного полотна ветки Раушен —Кенигсберг вот на этом участке протяженностью 5—7 километров. К выполнению этой задачи приступить немедленно после приземления. Угостишь немчуру леденцами. Они еще не знают, что это такое. (Леденцы – мины, снаряженные взрывчатой Ледина Е. Г., превосходящей в несколько раз по мощности традиционный тринитротолуол. Прим. авт.) Вторая задача. Постановка в 7.00 – 7.30 22 июня, то есть завтра, ориентиров – костров и визуальное целеуказание осветительными ракетами для массового парашютного десантирования Пятого воздушно-десантного корпуса в двух – трех километрах западнее Нойхаузена. Это здесь, видишь! С началом десантирования твоя группа немедленно отходит к Нойхаузену, чтобы свои же вас как немчуру не перестреляли.

Задача десанта – блокировать с юга и захватить городок Кранц и, соответственно, единственную дорогу на Куршскую Косу. Твоя задача захватить замок Розен на Косе – это база Хиппеля! Да, да того самого Хиппеля! В этом замке по данным нашей разведки разместилась группа «Роланд» из состава «Бранденбург-800. Важно взять пленных и главное – архив! Что-то они там затевают. (Гауптман Теодор фон Хиппель – командир диверсионной роты Вермахта, ставшей к 1940 году основой полка элитного армейского спецназа «Бранденбург-800». Прим. авт.) Для выполнения этой задачи тебе придается рота лейтенанта Лобанова. Он и его ребята о твоей группе знают. Запомни – лейтенант Лобанов. Его рота десантируется первой и сразу выдвигается для соединения с тобой к Нойхаузену. Всё! – Серебрянский заглянул в глаза Михаила: – Наверное, ты хотел бы спросить – экипировка, оружие, когда успел? Отвечаю – до ареста успел! – Серебрянский вздохнул, – еще вопросы есть?

– Да. Немец Гюнтер Хольт в моей группе. Откуда он родом?

– Он наш. Из немцев Поволжья. По легенде – Гюнтер Хольт, оберштурмфюрер СС, командир разведгруппы из состава диверсионно-штурмовой бригады СС-500. —Серебрянский усмехнулся: – Командир ваш от Гиммлера.

– А! Понятно! Значит, подготовка наша! Всё, вопросов больше нет.

Пилот сбросил обороты, самолет начал снижение.

После приземления на полевом аэродроме в Кретинге Серебрянский передал первую группу во главе с майором в распоряжение какому-то штатскому, остальные три группы отправил для получения и подгонки немецкого обмундирования и оружия, а сам чуть не бегом направился к закрытым маскировочной сеткой планерам. Пилоты были уже здесь, грузовые планеры загружены. Самолеты—буксиры У-2 выстроились в линию с уже закрепленными буксировочными тросами. Серебрянский сразу спросил: – У кого метеосводка и метеопрогноз? – Один из пилотов-планеристов дал ему бумажку с коротким текстом.

– «Кажется, удача на нашей стороне, – подумал полковник, просмотрев данные по направлению и скорости ветра, и сразу отметил где-то в глубине сознания всплывшую сопутствующую мыслишку, – в последнее время я стал везунчиком. И чудесное освобождение из застенка, и Красногорская база, и молниеносное утверждение разработанных в тюрьме операций, и даже благоприятный метеопрогноз. Но как всё зыбко! Ведь дунь ветерок посильнее и не в ту сторону и снесет ребят или в море, или на пулеметы Мемеля. И тогда останется только одно – пуля в лоб». Серебрянский подавил в себе желание перекреститься, сплюнул трижды через плечо, и увидел подбежавших и выстраивающихся в шеренгу ребят. Пройдя вдоль строя и осмотрев всех, полковник коротко приказал: – По местам, – и махнул рукой в сторону буксиров. Все посмотрели в ту сторону и увидели, как девушки в летных комбезах запрыгнули в кабины пилотов и тут же все услышали чихание моторов, переходящее в ровный гул.

Михаил, запрыгивая в гондолу планера со свежим, намалеванным на борту черно-белым крестом, чертыхнулся, принюхался и уловил запах краски.

Оберштурмфюрер СС Гюнтер Хольт, входя в роль, покрикивал: – Аллес! Шнель, Шнель! – Ребята в ответ смеялись, хлопали его по голове и спине и обзывали фашистской мордой.

Один за другим буксиры и планеры разгонялись на зеленом поле и взмывали в небо.

Полковник стоял и смотрел им вслед пока стая не скрылась из виду. И когда это произошло, он, наконец огляделся вокруг.

На поляне аэродрома жизнь кипела и била ключом. Около выстроенных в ряд штурмовиков суетились технари, оружейники и заправщики. Самолеты заправляли топливом из автозаправщиков или прямо из бочек ручными помпами, технари проверяли масло, контакты и рулевые тяги, оружейники, обвешанные пулеметными и пушечными лентами, заправляли боевые отсеки. Всюду стоял шум, гам и мат – перемат, без которого нигде ни одно срочное и нужное дело не делается.

Было 15.00 по московскому времени.

После набора высоты планерная группа выстроилась в две линии, следуя за ведущими буксирами прямо на склоняющееся к закату солнце.

«Точно стая», – подумал Михаил, оглядываясь вокруг. Вверху – только синее небо, внизу – только синее море, в ушах только рокот моторов буксиров и свист ветра. Вдали и слева едва угадывалась узкая полоска Куршской косы. Пилоты замыкающих стаю У-2 качнули крыльями, подавая условный сигнал на отцепление буксирных тросов и, убедившись в их сбросе, ушли с разворотом вправо и набором высоты. Остальные У-2 и планеры продолжили полет на запад, и скоро вдали затих и шум их моторов, да и вся группа пропала из виду.

Лишенные буксирной тяги планеры потеряли скорость и это сразу почувствовалось по силе ветра и свисту в ушах. Михаилу показалось, что планер тормозит так, что может в какой-то момент просто зависнуть как запущенный бумажный голубь, который делает горку, замирает и потом устремляется вниз. Планеры начали снижаться, но набрав скорость и поймав встречный ветерок, развернулись на юг и продолжили полет, почти не теряя высоты. Вдалеке – на юго-востоке – в нескольких местах появились и стали медленно расти к небу столбы темного дыма.

«Началось! – понял Михаил, – видимо, горят и взрываются склады боеприпасов и топлива. Там сейчас ад!»

Пилот планера подал знак «приготовиться к посадке». Все ребята сгруппировались и замерли, вслушиваясь в изменение тональности ветра: теперь это было посвистывание, переходящее в шелест. Томительное ожидание закончилось быстро. Последовал ощутимый удар и треск, но гондола планера выдержала нагрузку и не развалилась. Планер отскочил от земли, пролетел еще некоторое время, приземлился и с разворотом влево и с неприятным скрипом и скрежетом начал резко тормозить. – Травмы есть? Все целы? – громко выкрикнул Михаил и кивнул Колдасову. Тот вставил магазин в автомат, выскочил, отбежал от планера на несколько метров и с оружием наизготовку осмотрелся. Остальные ребята и пилот тоже выскочили из планера и рассредоточились вокруг него, ожидая команды.

«Повезло! И сели удачно, без травм, и, похоже, без зрителей обошлось», – подумал Михаил и спросил у пилота: – Где грузовик? – Пилот показал рукой направление: – Там. Метров пятьсот. – За мной, – скомандовал Михаил, и все трусцой и озираясь по сторонам, двинулись за командиром в указанном направлении.

Грузовой планер тоже сел удачно. Пилот, увидев и опознав своих, закинул автомат за спину и, не дожидаясь подхода товарищей, начал разгрузку, вытаскивая из чрева аппарата десантные ранцы и ящики. Все подбежали и тут же включились в эту работу, а Михаил достал из планшета карту и стал определяться на местности.

– Сели точно по месту в сухих плавнях, – оповестил всех Михаил, – в трех километрах на запад железная дорога. К дороге пойдем группой, там разделимся. Сержант Колдасов и вы двое проследуете три километра вдоль дороги на северо-запад. Дойдя до точки по ходу назад начинаете минирование и разрушение пути. Все ясно?

Остальные со мной. Мы двинемся вдоль дороги три километра на юго-восток и, взрывая полотно, тоже вернемся к исходной точке. – Михаил посмотрел на часы и объявил: – Время – 16.40. У нас на всё про всё пять часов. За мной! – Все навьючились ранцами, по двое подхватили ящики и тронулись. Высоко в небе, нарушая тишину, появилась группа бомбардировщиков СБ-3 в сопровождении эскадрильи «ишачков» («Ишачки» – истребители И-16. Прим. авт.)

Гул самолетов пропал вдали и теперь слышалось только учащенное дыхание ребят и хруст сухих прошлогодних плавневых стеблей под ногами. Шли быстро. Идти было тяжело, ноги путались в высокой траве и камышовой поросли, мешали и часто попадающиеся заросшие густой высокой осокой болотные кочки. Шли долго, но вот Михаил поднял руку, и все остановились, присели и увидели впереди примерно в полукилометре грузовой состав, движущийся в сторону Раушена. Судя по стуку колес на стыках это был порожняк. Михаил обернулся к Колдасову и махнул рукой вправо. Сержант со своей группой тотчас двинулся в этом направлении вдоль дороги. Михаил и его группа повернули в противоположную сторону. Короткой остановки хватило для восстановления дыхания. Прошли еще с полкилометра, и полоса плавней кончилась. Впереди была ровная зеленая поляна, идти стало легче, но возникло ощущение, что ты как на ладони, что на тебя смотрят со всех сторон, да еще и в прицел. Хотелось или согнуться в три погибели и слиться с землей, или рвануть вперед и бежать, бежать пока не кончится эта чёртова поляна, на которой чувствуешь себя беззащитной мишенью. Ни слиться с землей, ни бежать сломя голову невозможно, итак уже сердце бьётся где-то в горле, а кожух автомата залит потом, стекающим со лба.