Анатолий Самсонов – Аргумент дяди Васи (страница 5)

– Понял! А еще говорят: каждый сверчок знай свой шесток.

Дядя Вася усмехнулся: – К тебе, Борис, это не относится, чуть помолчал и к чему-то добавил, – одна голова – хорошо, а две – лучше. Милости просим! Креатив у нас в почёте!

Я не стал уточнять смысл сказанного, потому что передо мной вдруг снова возникли глаза цвета спокойного утреннего моря, и я спросил: – А скажите, как Варвара попала сюда?

– Да как? Когда с ней это случилось, ее положили в больницу, и кто-то из медперсонала позвонил родственникам Варвары в Австралию. Отец и брат Варвары прилетели и забрали её домой. Мы узнали о случившемся от брата Варвары, он позвонил и рассказал всё моей Даше. Они знакомы. Потом, когда стало ясно, что домашнее лечение ничего не дало, мы предложили родственникам Варвары забрать её на лечение в Россию, и они согласились. Скоро как два месяца она здесь. Вот такие дела!

Дядя Вася посмотрел на часы и сказал: – О, чёрт! Вопросы вопросами, но, увы, мне пора! Тебя подвезти?

Я покачал головой: – Нет, я останусь и дождусь возвращения профессора. Мне надо поговорить с ним.

Мы пожали руки, и дядя Вася покинул кабинет.

Сидеть в кабинете профессора в одиночестве мне было скучно, да и незачем кривить душой: меня неудержимо тянуло к беседке, а ну как Варвара еще там. Я сбежал по лестнице вниз, вышел из холла на улицу и увидел её в беседке. Я шёл по дорожке неспешно и тихо. Она читала книгу и теперь, по мере приближения, я рассмотрел обложку. Мастер и Маргарита. Варвара была так увлечена чтением, что никак не реагировала на моё приближение. Я, боясь напугать бедную женщину своим тихим появлением, тактично кашлянул. Она глянула на меня: – А-а! Это вы, доктор Борис!

– Да, и, если я вам не помешаю, позвольте присесть?

– Вы не помешаете, – сказала она и отложила книгу в сторону, как бы приглашая к разговору. Я присел, лихорадочно соображая, как бы и с чего начать. Я растерялся, что мне вообще-то несвойственно, и не нашёл ничего лучшего как спросить: – Варвара, а вы раньше читали эту книгу? – Теперь в её глазах мелькнула растерянность, и она очень тихо и, как мне показалось виновато, ответила: – Я… я не знаю. Я сейчас читала и … и мне подумалось, что я уже когда – то испытывала эти эмоции, но я… я не помню! – На глаза Варвары навернулись слёзы, но она сдержала их и тихо, и с болью произнесла: – Мне сказали, что мне двадцать восемь лет, но это не так, я живу всего полгода, а что было до того я… я не помню! – У неё было такое выражение лица, она была так беззащитна и беспомощна, что моё сердце сжалось, а на душе стало сумеречно и тоскливо.

По дорожке к нам быстро приблизилась профессорская домоправительница Надежда Васильевна, поздоровалась со мной, извинилась и обратилась к Варваре: – Ваш обед готов, пойдемте! – Мы встали, Варвара на прощанье протянула мне руку и, прямо глядя мне в глаза, чуть слышно спросила: – Доктор, вы поможете мне? – Не выпуская её руки и тоже прямо глядя в прекрасные глаза, я, сам того не ожидая, твёрдо ответил: – Да, я помогу вам! Я спасу вас!

В моей голове откуда-то из-за гипофиза вылез со своей гипертимезийной эрудицией Альфа-Борис: «Labor omnia vincit – труд побеждает всё! Ты поможешь!»

Надежда Васильевна подхватила Варвару под руку и повела к подъезду здания, а я смотрел им вслед, а в голове у меня отдавалось эхом «я помогу вам, я помогу вам! Я спасу вас!»

Я остался в беседке один, сел на место Варвары и попытался представить себе, что чувствует человек, которого лишили памяти о прожитой жизни. И тут мне в голову пришла простая мысль: «Если человек не помнит своего прошлого, то он вроде и не жил в том времени! Физически существовал, но не жил! Боже мой, Варвара осознает это, вот почему она сказала «я живу всего полгода»! Но это означает, что, утратив память, она не утратила возможность логически мыслить. Но, если быть точным, логическое мышление всегда основано на определенном жизненном опыте, зафиксированном памятью. Во как! Загадка! Но и надежда!

Мои размышления прервал подъехавший профессор. Выйдя из машины, он ещё издали махнул мне рукой, предлагая проследовать в здание.

От профессора мне, собственно говоря, нужны были две вещи: медицинская карта Варвары и его мнение об этом уникальном случае, а еще я хотел побольше узнать о своем работодателе. Уж очень заинтриговал меня дядя Вася своей персоной и планами континентального масштаба. И надо честно признаться – озвученные дядей Васей цели вызвали во мне живой положительный отклик и даже порыв помочь ему по мере сил и возможностей. А тут еще и Альфа-Борис, выглянув из-за мозжечка, заявил: «Дядя Вася – молоток! Я – с ним!» – Во как!

Мы поднялись в кабинет профессора, он предложил мне присесть и сразу спросил: – Ну, что скажете, батенька? Вы приняли предложение дяди Васи?

– Да, принял!

– Вот и славно! – профессор встал, достал из сейфа две флэшки и передал мне со словами, – на флэшке из Эмиратов запись внутренних банковских камер, а на второй всё, что касается лечения Варвары. Предваряя, Боренька, ваш вопрос сразу хочу сказать: гипнотическому воздействию Варвара не подвержена. Ни у меня, ни у профессора Бельского ничего не получилось. Причина, как мы считаем, в сильных блокирующих волевых установках. И, если допустить, что в её анамнезе присутствует скрытое, не выявленное анализами, медикаментозно-ферментативное вмешательство, то можно допустить, что воля и высокая организация центральной нервной системы не допустили превращения Варвары в «овощ», чего, видимо, и желал злоумышленник.

А если вмешательства извне не было, то вот вам уникальный мозговой феномен – загадка со многими неизвестными! Вот, пожалуй, и всё, что могу сказать.

«Понятно, что ничего не понятно», – подумал я и споткнулся, не зная, как перейти к следующему вопросу – к дяде Васе. В голову ничего подходящего не заходило, и потому со студенческой простотой я брякнул: – Петр Ильич, вы рекомендовали меня дяде Васе, а сам – то он кто такой? Вы уж меня простите!

– Да не за что мне вас, голубчик, прощать! Он ваш работодатель, да еще и с моей подачи, так что ваше любопытство вполне обосновано. Ну, что могу сказать: человек он богатый –владелец заводов, газет, пароходов. Насчет парохода могу сказать, что это не фигура речи. Дядя Вася действительно владеет морским судном, курсирующим между Аргентиной и Питером.

– Аргентина? – удивился я.

– Да! У него там акции в каком-то горно-металлургическом предприятии и свою долю продукции он вывозит на этом судне, оно курсирует туда-сюда.

Но горными и металлургическими делами он занялся позже.

А вот первичным капиталом он обзавёлся в девяностых, я слышал, что он поднялся «на ножках Буша» и на ломах.

– На ломах? – удивился я.

Профессор усмехнулся: – Ну, да! Тут почти по Юзу Алешковскому – был такой писатель, который писал о том, что один умник – начальник Дальлага – узнав в конце сороковых годов, что на Южном Полюсе якобы открыты огромные залежи золота, проявил инициативу и стал заготавливать оборудование для его добычи: ломы, металлические столбы и колючую проволоку. Первоначально из расчета на двадцать тысяч зеков, потом этого показалось мало и решил – надо на сто тысяч. Пока шла заготовка на ту беду умер товарищ Сталин, а ГУЛАГ вскоре похерили и разогнали. А то, что заготовили так и осталось на складах под охраной, поскольку имущество государственное. Вот дядя Вася и служил там по призыву во Внутренних войсках, охраняя эти склады с «оборудованием» А через несколько лет, когда пришел «горбачевский рынок» дядя Вася каким-то образом приватизировал эти склады вместе с имуществом и потом с немалой для себя выгодой гнал ломы, столбы и колючку в Китай! Вот так! Что? А – а – а, ножки Буша? Сейчас уже мало кто помнит, что это такое. То было время, когда у нас от блестящих экономических реформ, простите, жрать стало нечего, в магазинах было хоть шаром покати и даже мышь повесилась, и тогда американцы из своего Госрезерва организовали поставки нам замороженной курятины. Президентом у них тогда был Буш, отсюда и «ножки Буша». Ну, а дядя Вася «поднялся на ножках» и двинулся в игорный бизнес, потом окунулся в приватизационную эпопею, и даже, поговаривали, не брезговал рэкетом!

Вероятно, эта речь как-то нерадостно отразилась на моей физиономии, потому что проницательный профессор замолчал, вздохнул и сказал: – Я не желаю что-либо утаивать от вас, приглаживать или приукрашивать, и говорю, как есть. А что же, батенька, вы хотели? Времена были тёмные, да и по Марксу, которого тоже уже основательно подзабыли: «все крупные состояния нажиты преступным путём» Но вот что я хочу сказать, голубчик, на этом пути не все нацело продавали свои души дьяволу, нет, не все! Это моё приватное мнение! И я могу привести пример…

– Дядя Вася? – быстро встрял я.

– Да, батенька вы мой, дядя Вася! Он очень порядочный человек!

Это было произнесено с апломбом абсолютной уверенности в своих словах, заранее отклоняющим иные суждения.

Меня это и удивило, и убедило. Я кивнул головой:

– Я понял! Профессор, а как давно вы знакомы с дядей Васей?

Петр Ильич наморщил лоб: – Да, почитай, с девяностых. Он тогда пришел ко мне со своей бедой: его единственный сын подсел на наркотики. Сашей его звали.