Анатолий Самсонов – Аргумент дяди Васи (страница 2)

Да, это было! Как было и то, что однажды профессор сеансами своего магического гипноза просто спас меня от дурки!

Но, черт побери, как всё это может быть связано с какой-то подработкой? Какой-то? Гм! Двести тысяч! Ни хрена себе! И я спросил: – Дядя Вася богатый человек? – Александр покосился на меня, усмехнулся и сказал: – Не бедный.

– Олигарх? – продолжил я.

– Типа того, – ответил Александр.

Тем временем мы заехали на территорию клиники, припарковались на стоянке и вышли из машины.

– Я провожу вас, – предложил Александр.

– Нет, не надо! Я разберусь, – ответил я и направился к корпусу.

В холле никого не было, я поднялся на второй этаж, подошел к двери кабинета с табличкой «профессор Петр Ильич Бехтерев», постучал, услышал «да, да войдите» и зашел внутрь. Хозяин кабинета сидел на своём месте за письменным столом, а у стены около стеллажа с книгами я увидел высокого худощавого, с благородной сединой представительного мужчину. Профессор вышел из-за стола, подошел ко мне, мы поздоровались, и Петр Ильич подвел меня к седовласому мужчине со словами: – Прошу знакомиться, господа! – Седовласого мужчину он представил просто: – Дядя Вася. – Видимо, я не смог скрыть удивления, потому что мужчина улыбнулся и пояснил: – Меня все так называют, не удивляйтесь, а вас я буду называть по имени – Борис и на «ты» По возрасту мне это позволительно! Вы не возражаете? – Я не возражал.

– Вот и славно! – заключил профессор и добавил, – мне надо отъехать по делам на пару часов, а вы располагайтесь, господа, располагайтесь! Вы, Борис, вероятно уже догадались, что это я рекомендовал вас дяде Васе? – Я согласно кивнул головой и уже открыл, было, рот, чтобы спросить касательно сути рекомендации, но профессор опередил меня: – Голубчик, дядя Вася всё вам разъяснит, – и ушёл.

– Давай, Борис, присядем, – предложил мой новый знакомый.

Мы сели за приставным столом напротив и некоторое время молча рассматривали друг друга. Меня так и подмывало сразу перейти к сути дела, но из уважения к возрасту я терпеливо ждал, прикусив язык и соображая: «Ему, вероятно, прилично за шестьдесят. Однако по цвету лица, блеску глаз и физической форме для своего возраста он просто бодрячок – старичок! А глаза с лукавинкой и… и с …» – подходящее слово я не успел подобрать.

– Ну, что ж, – прервал мои наблюдения дядя Вася, – пойдем, я тебя кое с кем познакомлю, – посмотрел на часы и закончил вовсе загадочно, – у неё сейчас время прогулки. – Я застыл на месте, не понимая, что происходит, а дядя Вася встал, направился к двери, обернулся, слегка усмехнулся и махнул, подзывая рукой, со словами: – Пойдем, Борис, пойдем!

Мы покинули кабинет, спустились на первый этаж, вышли из холла на улицу и направились в сторону беседки, находящейся в саду с торцевой стороны корпуса. В беседке сидела молодая женщина и читала книгу. При нашем приближении она отложила в сторону книгу и подняла на нас глаза. Я внутренне ахнул: «Боже мой! Какая красивая! А глаза, глаза! Цвета спокойного утреннего моря! Но…странные глаза!»

Мы зашли в беседку.

– Здравствуйте, Варвара! – поздоровался дядя Вася и без всякой паузы предложил, – вот, познакомьтесь, доктор Борис Георгиевич Соколов, он будет вести вас, и мы очень надеемся, что он поможет вам! – Женщина встала с лавки, тихо произнесла «здравствуйте» и перевела взгляд на меня. Она смотрела на меня широко открытыми, прекрасными, но не от мира сего глазами, а ее губы еле слышно медленно повторяли «он поможет, он поможет». Женщина грациозным движением поправила спадающие на плечи золотистые волосы и протянула мне руку, я механически пожал ее, и, не отрывая взгляда, чужим, севшим и хриплым голосом пробормотал: – Борис. Очень приятно.

«Что с ней? Она явно не в себе! – понял я, и от этого и мне стало не по себе. «Так что, что с ней? И кто она? И чем я могу помочь? И какой я доктор? И какая здесь к чёрту подработка?» – Этому сумбуру в моей голове не дал развиться дядя Вася. – Варенька, – ласково обратился он к девушке, – вы теперь часто будете видеться с Борисом Георгиевичем, а сейчас нам пора, а вы отдыхайте, отдыхайте мы не будем вам мешать. – Пока дядя Вася произносил эти слова я исподволь рассмотрел девушку. Высокая, стройная с изумительно тонкой талией, подчеркнутой пояском легкого халата. Она была великолепна!

Мы попрощались, и дядя Вася под локоть вывел меня из беседки. На выходе я обернулся. Она смотрела на меня широко открытыми глазами и, как мне показалось, смотрела с надеждой. И в этот момент мне стало тоскливо и неуютно, меня охватило пронзительно-щемящее чувство, отчего сердце дернулось и дало сбой. Говорится же – сердце ёкнуло, и оно у меня действительно ёкнуло.

– Что с ней? – тихо спросил я, когда мы отошли на несколько шагов.

– Её покалечили! – играя желваками жёстко ответил дядя Вася.

От неожиданности я даже остановился.

– Пойдем, пойдем, я тебе всё расскажу! – увлек за собой дядя Вася.

Мы поднялись в кабинет профессора, сели на свои места, дядя Вася, глядя, мне в глаза, как мне показалось с некоторым сомнением, помолчал, решился и начал:

– Да, Варвару покалечили! Её лишили памяти! Врачи говорят, что её состояние схоже с ретроградной посттравматической амнезией, но никаких травм у неё не было. Все возможные и доступные методы лечения, включая гипноз и психотропные средства испробованы, её даже возили к светилам тибетской медицины, традиционной и нетрадиционной, но всё бесполезно!

– Но почему вы сказали, что её покалечили? Если не было травм, то может быть утрата памяти не связана с внешним воздействием?

– Возможно, но вероятность этого очень мала! Однако, скажу тебе, Борис, для настоящего момента это неважно – важно вернуть ей память! И мы рассчитываем на тебя!

– На меня? – искренне удивился я.

– Да, на тебя!

–Но…э… я не доктор! – растерянно начал, было, я, но тут до меня дошло: – «Ах вон оно что!» – Дело в том, что по ходу работы над диссертацией мне удалось синтезировать фермент, влияющий через мозг на работоспособность и выносливость человека, что, собственно, и было целью и задачей моей диссертационной работы.

Экспериментальные образцы препарата я испытывал на себе. И на определённом этапе получил потрясающий результат: пару дней я не ходил, а шестикрылым херувимом радостно парил над землей, я мог не спать трое суток и не чувствовал усталости, но параллельно с угасанием этого захватывающего дух состояния стал проявляться неприятный побочный эффект: диссоциативное расстройство идентичности. По-простому – раздвоение личности. Мозг наградил эйфорией и тут же отомстил своеобразным образом. В моей голове образовались вроде как два Бориса несовместимых друг с другом. Альфа-Борис обладал феноменальной памятью и помнил прошлое даже до мельчайших бытовых деталей. В медицине это называется гипертимезией. Бета-Борис помнил только то, что у него когда-то была память. И не более того! Это в чистом виде амнезия! И всё это в одном флаконе, то бишь в моём бренном черепе! Альфа-Борис называл второго Бориса чурбаном бессмысленным и атавистической обузой, а тот обвинял первого, что он подло украл у него память и превратил голову в пустой барабан. Днём я ещё как-то мог совладать с ними, усилием воли подавляя то одного, то другого. Днём по большей части меня доставал Альфа-Борис, прокручивая в моём воображении короткие мультики, от которых я или впадал в ступор, или вдруг смеялся, удивляя, а иногда и пугая, окружающих. И каждый раз Альфа- Борис с издёвкой повторял мне прямо в мозг: «Не с-с-с! Вперед!»

Приходилось как-то справляться.

А вот ночью я был их пленником, они безраздельно властвовали надо мной и творили всё, что хотели, отчего каждое утро я просыпался с набатным колоколом в голове. Инструментом их ночных пыток стали сны. И если безмозглый Бета-Борис мучал меня тупыми ужастиками, заставляя по пять раз за ночь просыпаться в холодном поту, то изощрённый Альфа-Борис награждал меня во сне такими сюжетами, что, просыпаясь я долго не мог прийти в себя, мучительно избавляясь от ощущения себя законченной сволочью, мерзавцем и подонком. В общем, они достали меня так, что я чуть не рехнулся! Пришлось уже в качестве пациента обращаться за помощью к профессору.

«Ах, вот оно что! – снова мысленно воскликнул я, – гипертимезия! Вот что дядя Вася узнал от профессора и, надо полагать, именно это его заинтересовало! Если моя догадка верна, то касательно дяди Васи всё встает на свои места: мой препарат с побочным эффектом гипертимезии – это шанс, как он полагает, вернуть память Варваре. И получается, что именно эта надежда подвигла профессора – человека с безупречной профессиональной репутацией – поступиться врачебной тайной?» – Передо мной возникли глаза цвета утреннего моря, и тут я поймал себя на мысли: «Да! Верно! И я ради этих глаз поступился бы и врачебной тайной, и, чёрт побери, вообще всем!»

– Так, так! – вслух начал я, – значит, мой препарат и эффект гипертимезии? Как последняя надежда? – Я медленно озвучил свою догадку, прямо глядя в глаза дяди Васи. Мой собеседник утвердительно кивнул головой.

– Мой препарат и Варвара! Это и есть подработка? – жестко спросил я.

Дядя Вася скривился: – Не утрируй и не передёргивай, Борис! Ты же понимаешь, что это слово я использовал только для того, чтобы заинтересовать тебя. Так ты возьмёшься?