Анатолий Сахоненко – Другое Место (страница 1)
Анатолий Сахоненко
Другое Место
Неба голубого манящая даль
В неброской, пригородной гостинице – серой панельной коробке, бывшей когда-то давно рабочим общежитием, после прошедших выходных, была обнаружена страшная находка – горничная, убираясь с утра на этаже, из-под двери одного постояльца почувствовала тяжёлый, гнетущий запах. Постоялец этот жил тихо и незаметно, при заселении просил его не беспокоить – если нужна будет уборка или смена белья – он обратится сам. Видели его, с тех пор, считанное количество раз: выходил он редко и ненадолго – ни на кого не глядя, пробегал через холл, а затем, так же быстро, возвращался назад. Никому не было до него никакого дела, ну живёт и живёт – правила и порядок ведь соблюдает. А что ещё нужно? Горничная, постояв с минуту нерешительно около номера – в безуспешной попытке идентифицировать неприятный запах, громко постучала в дверь. Затем, не дождавшись никакой реакции, она отправилась за дежурным администратором – не хватало ещё, в случае, если действительно что-то произошло, остаться крайней: вовремя сигнализировать о любых нарушениях была прямая обязанность персонала. Когда запасным ключом дверь открыли, сочившийся из под неё запах буквально ворвался в ноздри вошедших. Окно в комнате было распахнуто настежь, и часть зловония уходила наружу – может, поэтому его не почуяли раньше. На кровати, укрывшись одеялом с головой, лежал владелец номера. Именно от него и исходил, поднявший всех на ноги запах. Мужчина, судя по всем признакам, был мёртв уже не первый день. Поднялся форменный переполох – ЧП в гостинице, конечно, случались, бывали и драки и скандалы, но до смертей пока не доходило. Администрация, согласно регламенту, вызвала соответствующие органы, и напуганный персонал с облегчением передал управление ситуацией в их руки. Следователь, приехавший на место происшествия, как только одеяло было поднято, обречённо опустился в ближайшее кресло, с непонятной для присутствующих болью вглядываясь в лицо покойного – ни прошло и двух недель после их последней беседы. Тот разговор, оставил на сердце старого, повидавшего всякое на своём веку, следователя горький осадок. Он, не переставая, изводил и мучил себя вопросом – «какая жизнь, ждёт этого человека дальше?»
Другое место
Мы сидим за обеденным столом – семья, пережившая разлуку: я, моя жена и наши непоседливые, любознательные дети – сын и дочь. На столе, в идеальном порядке, расставлены тарелки, а возле них, в соответствии с этикетом, приборы. Ножи и ложки с правой, а вилки с левой стороны! В середине стола, словно подчёркивая своё превосходство над остальными предметами сервировки, возвышается пузатая супница. Теперь мы разливаем первое из неё – никаких кастрюлек, им место только на плите! Мы всегда переодеваемся, выходя на завтрак, обед или ужин – упаси бог сесть за стол в повседневном! В зале, в строго отведённое время, застилается белоснежная скатерть, мы все помогаем хозяйке накрывать на стол, и рассадка всегда одинакова – я и жена напротив друг друга, дети по бокам от нас. Беседа, поддерживаемая нами, лишена острых краёв – жена искусно её направляет и, в опасные моменты, непреклонно переводит на другую тему. Хотя и темы, обсуждаемые в присутствии детей, совсем не оригинальны: домашние хлопоты, успеваемость в учёбе, планы, как провести досуг. По окончании, опять все дружно, мы убираем посуду – важный ритуал из прошлого, возрождённый на новом месте.
Вообще, после воссоединения, мы стараемся придерживаться всевозможных правил и принципов, обозначающих нашу воспитанность и культуру. Даже если они и кажутся нам излишними и надуманными, мы стараемся ими не пренебрегать – жена, инициировавшая их введение, говорит, что так нам будет проще снова зажить обычной, семейной жизнью. Поэтому, всё, что является по её мнению ненормальным, подавляется сразу и беспрекословно! Рассуждения о том, что какие-то новообретённые способности, в нашем теперешнем положении, тоже стали нормальными, пресекаются моментально. А мне, спорить совсем не хочется – я счастлив, что мы снова вместе, и этот фактор перевешивает все маленькие неудобства и шероховатости, порождённые её бытовым авторитаризмом. Дети другое дело – бесчисленные «почему» и «зачем» неотъемлемая часть их сознания, независимо от того в каких условиях они оказались! Рвётся там, где тонко!
Вот и сегодня – жена едва успела взять половник и наполнить первую тарелку, как сын задал вопрос, способный, если и не подорвать наше шаткое психологическое равновесие, то уж нарушить его точно.
– Ма, а зачем нам вообще есть? По три раза в день накрывать стол, потом всё это мыть, убираться? Ты на кухне полдня проводишь, готовишь без передыху!
Металл предательски звякнул о керамику, но мать двоих подрастающих детей не так-то легко было выбить из колеи! В ход пошла испытанная не одной каверзной ситуацией формула.
– Потому, что это нормально и правильно, собираться всем вместе, всей семьёй, за одним столом! Если мы не будем обсуждать наши дела, общаться, глядя друг другу в глаза, то какая же после этого мы семья? Скажи мне, пожалуйста! Да и ваша уверенность, что можно обойтись без еды, немного преждевременна!
Здесь она, отчасти, кривила душой – то, что мы, все четверо, при желании, можем не есть, было доказано на практике – пока жена её не прекратила, настояв на регулярных и обязательных приёмах пищи.
– И вот ещё что… – добавила она – можно, конечно, расползтись, каждый в свой угол, сидеть там, но тогда выходит, что обстоятельства нас победили? То, что с нами случилось сильнее нас? Так вот, этому не бывать! Мы семья и переживём это вместе!
Но сынишка не сдавался, унаследованное от матери упрямство возвращалось к ней обратно, в виде щекотливых вопросов и жарких споров за отстаивание своей позиции.
– Хорошо, но почему нельзя есть то, что хочется? Чипсы, шоколадки, гамбургеры… И тебе проще – готовить не надо!
Я с любовью смотрел на него и улыбался – мальчугану скоро десять, за последнее время он прямо-таки возмужал, заметно подрос не только физически, но и в характере сильно прибавил. Стал вырисовываться внутренний стержень, а черты лица приобретали выразительность. Круг его интересов был широк: от чтения приключенческой литературы, коллекционирования авиамоделей до футбольной секции, куда он ходил заниматься. Ходил…
– Как ты себе это представляешь? Тебе чипсы, сестре конфеты, папе булки? Это ненормально! Питаемся правильно!
Борьба за нормальность, за «всё будет, как прежде» отнимала у неё все моральные силы. Что неудивительно, учитывая наше положение! Я старался поддерживать её стремление, невзирая на изрядную абсурдность этой затеи. Нельзя отрицать очевидных фактов и тех изменений, что с нами произошли. Отвлёкшись на эти мысли, я упустил нить спора, и лишь после повторного, на повышенных тонах, призыва, понял – меня хотят сделать третейским судьёй в разгоревшемся конфликте поколений!
– Ты-то, что молчишь? Я одна должна отдуваться? Только мне это нужно?
Жена негодовала из-за того, что я устранился от обсуждения домашних проблем, затрагивающих принципиальные для неё темы. Её грозный взгляд, прожигающий меня насквозь, был совершенно недвусмыслен: «Давай, слово за тобой! За твёрдым, отцовским решением! Надеюсь, ты понимаешь, каким оно должно быть?!»
– Извини, задумался просто! Ты права в главном – нельзя злоупотреблять такими вещами, мы не должны переходить за грань, не должны увлекаться…
Я очень плохо себя чувствовал в подобные моменты – когда приходилось вставать между домочадцами и выбирать чью-то сторону. Я так по ним соскучился, за то время, пока их не видел, что любая, самая маленькая размолвка между ними была мне ножом по сердцу. Их радостные лица и улыбки – вот что мне было нужно!
– Речь не про «увлекаться»! Речь про то, что вообще так не делать! Это не по-человечески! К обычной, человеческой жизни мы должны стремиться, а не к этому…
Голос жены дрогнул, сын ехидно фыркнул – «по-человечески», я начал что-то мямлить про «исключения из правил», пытаясь разрядить обстановку, как вдруг, нам всем на помощь пришёл четвёртый и самый юный член нашего семейства. Дочь, которой недавно исполнилось пять лет, с невероятно важным и при этом смешным видом, внесла свою лепту в наши пререкания.
– Мамочка, а я, вчера, тоже так сделала… За что ты братика ругаешь! Но это совсем не больно… и не страшно!
Мы уставились на неё в изумлении, не зная как реагировать на это признание: способности появились у всех одинаковые, но дочь, будучи совсем ещё ребёнком, не понимала, как ими пользоваться, а жена категорически запретила её в это посвящать! Малышка наверняка подсмотрела за кем-то из нас – мы с сыном, частенько развлекались таким образом, не подозревая, что наши проделки послужат ей дурным примером.
– Солнышко, а что ты сделала, за что я их ругаю? – жена метнула в мой адрес очередной, не сулящий ничего хорошего, взгляд!
– Сквозь стенку прошла… как они ходят. Но ты не сердись… это совсем-совсем не больно! Я глазки закрыла, а всё-всё видела!
– И где же ты прошла? В каком месте?
– Из своей комнаты в коридор, и даже дверку не открывала! Просто шагнула и сразу за стеной оказалась! А потом ещё из кухни в ванную…