Анатолий Ромов – Смерть по высшим расценкам (страница 16)

– Все правильно. Но сам понимаешь, полиция после этого относится к моему сообщению об обстреле с большим сомнением.

– Думаю, Косой как раз именно этого и добивался. Что вообще насчет полиции? Как она прореагировала на то, что вас обстреляли?

– Как всегда, своеобразно. Лейтенант Хьюдж из отдела расследования убийств, который ведет расследование убийства Кеннета Луксмана, от моего сообщения, что меня обстреляли в гавани, по сути дела, отмахнулся. Завтра придется снова к нему подъехать. Вообще, как я понял, для него главное – вынь да положь ему Лину.

Пора перевести разговор в шутку, подумал Павел. Улыбнулся:

– Вынь да положь ему Лину… Лина, вас все ищут. Как вы вообще себя чувствуете в связи с тем, что вас ищут?

– Никак. – Пожала плечами. – Сначала было не по себе, а сейчас уже привыкла.

– Хорошо, давайте опять перейдем к вам. Джон сказал, Кеннета Луксмана вы застрелили защищаясь, при самообороне, так что всего рассказывать не нужно. Меня интересуют только некоторые детали. Из какого пистолета вы стреляли?

– Из пистолета системы «Байонн».

– Откуда он у вас вообще?

– Я живу напротив Метрополитен-музея и часто там бываю. Иногда я задерживаюсь допоздна, когда главный вход уже закрыт, и приходится выходить через служебный выход, а он ведет прямо в Центральный парк. Вы ведь знаете, что после семи вечера заходить в Центральный парк не рекомендуется?

– Конечно.

– Ну вот. Правда, отрезок от служебного входа в музей до Пятой авеню короткий, но все равно, когда идешь одна ночью по парку, как-то не по себе. Ну я и решила, чтобы не бояться никого, купить пистолет. Даже взяла несколько уроков стрельбы.

– То есть вы хорошо стреляете?

– Павел, вы что… Я совсем никудышный стрелок, просто безнадежный.

– Что так?

– Ну как я могу хорошо стрелять, если у меня в руках пистолет все время дрожит?

Встретив ее растерянный взгляд, улыбнулся:

– Неужели в самом деле все время дрожит?

– Конечно. Вообще, я только сначала брала его с собой в музей, а потом плюнула, положила в шкатулку и больше уже не трогала. Только в понедельник, когда ждала Кеннета, я спрятала его в ванной на всякий случай. Я боялась, что он меня убьет.

– Как я понимаю, боялись не зря?

– Не зря, конечно. Кеннет, как только пришел, сразу на меня набросился. Он был совсем бешеный, начал меня душить. Ну и я вырвалась и, когда он снова бросился на меня, стала стрелять.

– Сколько раз вы выстрелили?

– Три раза. Правда, мне показалось, я выстрелила больше, но Джон проверил обойму – в ней осталось четыре патрона. А всего в обойме семь патронов.

– Понятно. Вообще, где сейчас этот пистолет?

– Здесь, в моем кейсе, – сказал Джон. – Хочешь посмотреть?

– Покажи, посмотрим ради любопытства.

– Сейчас. – Джон ушел и почти тут же вернулся. – Вот, это тот самый пистолет.

Взяв «байонн», Павел проверил обойму – в ней было четыре патрона. Положив пистолет на стол, сказал:

– Лина, вы выстрелили три раза, сомнений нет.

– Ну да, я же говорю – три.

– Значит, вы три раза выстрелили в Луксмана и убили его?

– Да. Ну, то есть… То есть я присела над ним и вижу, что он мертвый.

– Где пулевое отверстие, заметили?

– Павел, вы что… Какое еще пулевое отверстие… Я вообще в тот момент почти ничего не соображала. Быстро оделась, взяла кое-какие вещи и документы и ушла.

– Вы можете сказать, какая пуля оказалась смертельной?

– Понятия не имею.

– Третья, – сказал Джон. – Ведь Луксман упал после того, как Лина выстрелила в третий раз. Лина, так ведь?

– Ну да.

– Значит, ты убила его третьей пулей. Детектив Берри, который первым прибыл на место происшествия, сообщил мне, что две пули засели в стене, а третья вошла в сердце Кеннета Луксмана. Это же подтвердил лейтенант Хьюдж, который ведет расследование.

– Я правильно понял – пуля попала точно в сердце? – спросил Павел.

– Правильно. Точно в сердце.

– Интересно. Некоторые профессиональные киллеры стреляют из винтовки с оптическим прицелом и, бывает, мажут. А вы, хрупкая девушка, стреляли из дамского пистолета дрожащими руками и попали точно в сердце.

– Павел… – Лина развела руками. – Что делать, я не виновата. Я не хотела его убивать, честное слово.

– Верю, что не хотели. Ладно, теперь вы можете еще раз рассказать, как вас пытался убить Майлс Гутиеррес?

Она вздохнула, и он добавил:

– Я понимаю, вам это неприятно. Но все же расскажите.

– Ну… Очень просто – накинул сзади полотенце и стал душить.

– Потом, кажется, вы ударили его несколько раз молотком?

– Да, я нащупала молоток для отбивания мяса и ударила его несколько раз. Изо всей силы.

– После этого он уехал в Майами?

– Да. Я вызвала такси, дала Майлсу денег, посадила, и он уехал.

– Не знаете, он доехал до Майами?

– Понятия не имею. Меня это не интересовало, да и как бы я это узнала?

– Ясно. А где он живет в Майами?

– У него там большое двухэтажное бунгало на Виргиния-Ки, дом называется «Миа Палома».

– Там живет вся его семья?

– Нет, его мать, отец и младшая сестра живут в другом месте.

– У вас есть их адрес?

– Адреса нет, но я знаю, что его отец – крупье в казино, а мать держит массажный кабинет.

– Понятно. А где находится дом в Нью-Йорке, где Майлс пытался вас задушить?

– На Стейтен-Айленде, на бульваре Виктория, дом номер тысяча сто тридцать пять. Это примерно в середине бульвара Виктория.

– Что это за дом?

– Обыкновенный двухэтажный дом. Точнее, половина дома.

– Он долго там жил?

– Не очень долго. Он снял этот дом сразу после того, как мы с ним познакомились, для того, чтобы встречаться со мной. Но он за него не платил. Один раз я случайно встретила владельца дома, мы разговорились, и он сказал, что аренду оплачивает Кеннет.