Анатолий Ромов – Поединок. Выпуск 3 (страница 62)
— Когда же они ушли?
— Клев кончился — вот и ушли. Часов в восемь. Минут двадцать до тревоги.
— На мотоциклах?
— Само собой. Все трое. Вернее, четверо. Соловьева у Лапикова сзади.
— У Терехова и Васьки Лапикова — «Явы».
Васильченко задумался.
— Я о сгущении. Ивовое это сгущение — самая лучшая точка.
— Почему? Он мог быть в любом другом месте.
— Ведь если он считал, что, как только закончит передачу, — сразу на мотоцикл, то мотоцикл должен был стоять с ним рядом. Потом на него — и по мелководью. Самое главное — чтобы от мотоцикла не осталось следов. Поисковая группа настоящие следы, я думаю, так и не заметила. Там могли быть другие протекторы.
— Да при чем тут сгущение, я не пойму.
— Почва какая возле этого сгущения, помнишь?
— Подожди, Андрей. Теперь понял.
— Постоишь в сапогах — отпечаток. Отошел — следа как не было. В остальных местах след держится гораздо дольше. Часа два. А то и все три.
— Петрович. Похоже, дело говоришь.
— Ну вот. Давай на заставу.
Малин быстро идет к ивняку. Достает из вещмешка саперную лопатку и длинную стальную спицу с деревянной рукояткой.
— Что там, Виталий? — интересуется один из пограничников.
— Да есть кое-что.
Я и пятеро пограничников продираемся сквозь ивняк. Смотрим, как Малин осторожно втыкает спицу в почву около валуна. Он топит спицу в почву каждый раз очень глубоко, по самую рукоятку. Наконец, ничего не обнаружив, отодвигает валун. Первая же проба — спица упирается во что-то твердое. Стоящий рядом со мной сержант берет саперную лопатку.
— Подожди, — Малин пробует пальцами дно. — Я лучше руками.
Малин осторожно отгребает в сторону ил, траву. Сгребает песок. Вода мешает увидеть, что там. Малин делает усилие — и вынимает небольшой металлический ящик. С ящика свисают водоросли, стекает вода.
— Рация.
— Виталий, осторожно. Загрохочем.
— Знаю, — Малин держит рацию пальцами за углы. — Возьми миноискатель в вещмешке. И пакеты захвати. Там несколько.
Сержант приносит миноискатель. Осторожно водит счетчиком около рук Малина. Стрелка на шкале неподвижна. Рация, которую мы нашли, компактная, плоская. В углу — небольшая прямоугольная выемка. Размером с портсигар.
— Здесь что-то было, — разглядывая выемку, говорит Малин. — Какая-то приставка. Сняли совсем недавно.
Малин водит подбородком, пытаясь стряхнуть приставший к нему песок. Увидев, что стрелка счетчика неподвижна, облегченно вздыхает.
— Кажется, чисто. Черт. Давай засунем ее в пакет.
Они прячут рацию. Малин приносит второй пакет, резиновый.
Смотрит на меня.
— Ну, ваш Андрей Петрович, товарищ лейтенант. Если бы не он...
— Ладно, — говорит сержант. — Езжай в лабораторию. Время не тяни.
Малин прячет рацию во второй пакет, аккуратно укладывает его в коляску мотоцикла.
— Знаете, — Саша берет камешек на парапете. Разглядывает море, будто ждет чего-то. Размахнувшись, кидает. Камешек долетает до самой волны.
— Что, Саша?
— Нет, ничего. Вячеслав Константинович говорил мне, что вы приходили.
— Приходил.
— Вы просто не с того бока к нему подошли.
— С какого же надо было подходить?
— Он очень трудный человек. В самом деле.
Я пожимаю плечами.
— Может быть.
— Если вам действительно интересно — я поговорю. Мы можем пойти к нему. Хотя бы на той неделе.
— Он опять меня выгонит. Уверен.
— Нет. Я уже ему все про вас объяснила. Он сказал — приходите. У него сейчас просто работы много. Еще школа.
— Спасибо.
— Не за что. Вы любите смотреть на море?
— Люблю.
— Я тоже. На море можно смотреть бесконечно.
Темно-зеленые волны перед нами лижут песок. Накрывают мелкие валуны.
— Так можно сказать о чем угодно. Вы любите цветы? На цветы можно смотреть бесконечно.
Саша улыбнулась.
— Вы любите огонь? На огонь можно смотреть бесконечно.
— Вы ко всему прочему злой.
— Саша. На всякий случай. Оставьте мне свой ленинградский телефон.
— Пожалуйста. Только смотрите, чтобы не узнал Никита.
— А что?
— Будет ревновать.
Я лезу в карман, достаю записную книжку, ручку.
— Только какой — теткин или общежития? Я живу в двух местах.
— Давайте оба.
— Зачем вам?
Мы снова молчим. Действительно — так можно стоять бесконечно. Наконец слышу сзади покашливание Васильченко.
— Начальство требует.
— Андрей Петрович — человек строгий. Идите.