Анатолий Ромов – Поединок. Выпуск 3 (страница 53)

— Вы хотите сказать — здешний ли я человек?

Я промолчал.

— А вы — здешний человек? — девушка склонила голову, как бы принимая мое безмолвное восхищение.

— Я нездешний, — признался я. — Совсем нездешний человек.

— А я здешняя. Но не была уже здесь, — девушка, дурачась, закатила глаза. — Сколько же? Год. Нет, больше. Года два.

— Меня зовут Володя.

— Вы отдыхать? Отдыхать. Вижу. Новичок.

— Нет. Работать.

— А-а-а. О-о-о. Простите. Ради бога.

— А вы? Где-то учитесь? Работаете?

— В Ленинграде. В художественно-промышленном. Сейчас отпуск. Академический. Вопросы все? Или будут еще? Так. Зовут Саша. Некоторые зовут Шура. Вы знаете, если вечером вам будет нечего делать — приходите сюда. В вечернее кафе. Так его у нас называют.

Слишком легко, подумал я.

— Я буду со своим женихом. Вас это не смутит?

Все понятно. Да, Мартынов. Можешь не расползаться. Она опять так же смешно растянула губы в улыбке, кривляясь:

— Здесь много девушек. Очень милых. В кафе вы в этом убедитесь.

— Спасибо. Наверное, не получится. Дела. Я первый день здесь.

— Как знаете. Наверное, увидимся.

Саша пошла вдоль аккуратного ряда домиков. Я старался не глядеть ей вслед. Правда, все-таки не удержался. Посмотрел — только на секунду. Чтобы заметить, как красиво она идет. Потом толкнул дверь с надписью «Парикмахерская».

Полная пожилая кассирша безучастно глядела на меня из-за стеклянного козырька. Ее безучастность, то, как она сидела, — все это делало ее сейчас похожей на большую серую птицу, задремавшую на насесте.

— Рита! — крикнула кассирша. — Клиент!

— Да! — послышалось откуда-то сбоку. — Иду... Товарищ, садитесь, садитесь, я сейчас.

Я сел в кресло. Появилась Рита. Она была совсем молода. Наверное, моложе кассирши лет на тридцать. Миленькая. Только полновата. Веселая улыбка. Румянец во всю щеку.

— Подстричь? Головку будем мыть? — Рита затянула меня белой салфеткой. Взъерошила волосы. — Подровняем всюду?

От нее очень хорошо пахло. Кажется, французские духи.

— Сделайте как полагается. На ваше усмотрение.

— Вы такой симпатичненький, — руки Риты делали все сами — расчесывали, трогали волосы ножницами, орудовали машинкой. Язык же говорил без умолку.

— И к кому же вы такой. Запустил-то, запустил. Не к Семеновым? Нет, не к Семеновым. Вроде непохоже. Ну-ка, головку чуть в сторону. Так. Смелей. Что? О-о-о. Что же вы молчали. Моторист. Новый инспектор. Вместо Андрея Петровича? Нет? Ну, конечно. А, младший инспектор. Что же вы сразу не сказали. Я бы совсем по-другому отнеслась. А то знаете, тут туристы, курортники. Проходной двор. Просто невозможно.

Рита отложила ножницы. Обернулась.

— Розалия Семеновна! Слышали? Инспектор новый у нас.

— Я все слышу, — донеслось от кассы. — Рита, не мешай человеку. Новый, не новый. Он сам знает, какой он.

— Я просто так. Интересно, вы холостой? Если не секрет. Ну-ка наклоните головку. Ниже, ниже. Вот так. Не горячо? Сейчас помоем, в порядок приведем. Хорошо. Хорошо. Вы, значит, с утренней электричкой. Теперь подсушим... Откиньте головку.

Прекрасно, подумал я. Через час весь поселок будет знать мою краткую биографию.

— Где живет... — я чуть не сказал «старший лейтенант Зибров». Но вовремя спохватился.

— Кто живет? — Рита включила электросушитель. Я почувствовал, как волосы поддаются горячей струе.

— Участковый мне нужен. Милиция. Далеко отсюда?

— А-а. Насчет прописки. Что вы — далеко. Близко. Прямо через пять домов. За парком. Как выйдете от нас — сразу направо, — Рита орудовала теплой воздушной струей, плавно и легко касалась ею лба, висков, затылка. — Значит, магазин пройдете. Гастроном. Потом второй дом, это правление колхоза. А от него. Набок наклонитесь. Чуть-чуть. Хорошо. Потом увидите наш парк. За ним — летняя эстрада. Вы даже специально посмотрите. У нас парк знаете какой. Честное слово. Красивый. Артисты приезжают. Вот летом увидите. Будет еще голубой такой дом. Поверните головку. А следующий за ним — зибровский.

Рита отложила электросушитель. Щедро окропила меня «Русским лесом».

— Пробор делать не буду. Зибров — это участковый.

Я почувствовал себя как будто заново родившимся.

Зиброва я застал сразу. Он узнал меня, как только увидел.

— Ко мне?

— Так точно. К вам, товарищ старший лейтенант.

— Проходите, — Зибров кивнул, пропуская меня к небольшой двери с аккуратной табличкой «Г. П. Зибров». — Направо у меня контора, налево — комнаты. Смех, конечно, один, а не контора. Но проходите лучше в нее. Я могу гостя и в комнате принять, но... — он как-то застенчиво, почти робко улыбнулся. — Жена на работе, ребята в школе. Там не убрано.

— Мартынов.

— Зибров.

Лицо у Зиброва было добродушное, круглое, в веснушках. Когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки.

Я протянул заранее приготовленные документы — паспорт, направление «Балтрыбвода». Зибров перестал улыбаться. Чему-то хмыкнул.

— Владимир Владимирович. Хорошо. А я — Геннадий Павлович.

Мы рассмеялись. Зибров с размаху протянул руку, мы снова хлопнулись ладонями.

— Гена.

— Володя.

— Отлично, — Зибров спрятал документы в ящик. — Если что нужно — заходи всегда. Со звонком, без звонка. В общем, тебе Андрей Петрович все объяснит. Мы здесь свои. Так у нас принято. Документы пока оставь. Затягивать не буду — через день получишь назад. Холостой? Ну что же, дело такое. Да и рано тебе. Ну, а у меня — жена и двое детей. Всегда на чашку чаю. И так далее. Буду рад.

Да, у этого парня — особая улыбка. Застенчивая. Но при этом чувствуется — он человек твердый.

— Вы с Андреем Петровичем споетесь. Он тоже холостяк. Убежденный, по-моему.

Работать с Зибровым будет легко. Наверняка.

— Пока. Заходи.

Причал рыбного порта был пуст, засыпан чешуей. Я долго слонялся по мокрым доскам, пока наконец не подошел первый, осевший, полный рыбы колхозный МРТ. Васильченко на нем не было.

МРТ швартовался к причалу ловко и быстро.

— Эй, на причале!

С грохотом перепрыгнув через планшир, передо мной, прямо нос к носу, остановился высокий небритый детина. Ему было лет двадцать пять. Нос пуговкой, сильно выступающая нижняя челюсть. Я почувствовал запах водочного перегара. Еще — рыбы. Еще — то, что он готов к удару.

Я все понял. Это называется — прихватить салагу. Проверить чужака на прочность.

Детина оглянулся. Нас окружили люди, спрыгнувшие с МРТ.

— Руку тебе протянуть? Недостоин.

— А ты попробуй. Он засучил рукав.

— Давай клешню.