Анатолий Ромов – Бешеный куш (страница 23)

– Видите развилки? – спросил Стюарт.

– Вижу.

– Алла свернула на правую, соблюдая все правила. Движение на этих развилках двустороннее, навстречу шел трейлер, перевозящий легковые машины. Очень громоздкое сооружение, у нас их называют машинами-убийцами.

Стюарт замолчал. Было заметно, как на его скулах ходят желваки. В конце концов Седов был вынужден спросить:

– Как все произошло?

– Водитель не справился с управлением, выехал на встречную полосу. Удар пришелся в лоб. Ну и… БМВ Аллы превратился в гармошку. Пылающую гармошку.

Дав газу, Стюарт свернул на местную дорогу – и минут через двадцать остановил машину у двухэтажного дома.

Дом, сложенный из потемневшего от времени кирпича, был расположен в густых лесных зарослях. Выключив мотор, Стюарт вышел. Пригнулся к окну, сказал:

– Все, Юрий, выходите. Это наш дом.

Выйдя, Седов заметил:

– Красивая местность.

– Местность неплохая. – Отец Аллы оглянулся. – Идемте. Вон жена уже вышла на крыльцо.

Взяв сумку, Седов двинулся за ним.

Когда он подошел к крыльцу, женщина, стоявшая у двери, улыбнулась. Подумав, что Алла была очень похожа на нее, Седов улыбнулся в ответ. Однако, стоило Стюарту подойти и встать рядом с ним, как вдруг женщина, рухнув на стоящее на крыльце плетеное кресло, разрыдалась.

Стюарт подошел к жене, молча обнял ее одной рукой. Почти тут же из двери выскользнула девочка лет двенадцати. Она была совсем не такой, как Алла, но было ясно: это ее сестра.

Присев на корточки, девочка сказала по-русски:

– Мама, пожалуйста, не надо… Мама, ну пожалуйста, ну я очень тебя прошу… Ну пожалуйста, мама… Ну не надо…

Встав, женщина взглянула на Седова и выдавила сквозь слезы:

– Простите… Ради бога, простите меня… Просто это выше сил…

Тут же ушла в дом вместе с девочкой. Стюарт вздохнул:

– Извините. Но вы должны понять.

– Я понимаю.

– Пройдемте в дом?

– Да, конечно. Стюарт показал его комнату на втором этаже.

Здесь у окна стояли два мягких кожаных кресла, стены были заняты книжными полками. Всюду – на столе, на полках, на стене – можно было увидеть Аллины фотографии. Алла играет в теннис, Алла с родителями и сестрой, Алла в купальном костюме на пляже. Войдя вместе с Седовым в комнату, Стюарт посмотрел на фотографии:

– Вам не мешает?

– Нет, нисколько.

– Сейчас эта комната – мой кабинет. Прошу, садитесь.

После того как они уселись в кресла, Стюарт сказал:

– Юрий, очень серьезный вопрос.

– Да, я слушаю, мистер Стюарт.

– Джеймс.

– Простите, забыл. Да, я слушаю, Джеймс.

– Вы предполагали, что на счете Аллы может быть какая-то сумма, записанная на ваше имя?

– Предполагал.

– И имели какое-то представление о цифре?

– Имел.

– Можете ее назвать?

– Я могу ошибаться… Джеймс. Но думаю, эта сумма составляет один миллион сорок тысяч долларов.

– Все правильно. На счете Аллы, помимо ее собственных денег, лежит один миллион сорок тысяч долларов, записанных на ваше имя. И сейчас я хотел бы, чтобы мы оформили перевод этих денег на вас. Официально.

– Есть один маленький нюанс, мистер Стюарт. Я, лично я, считаю, что это не мои деньги. А деньги Аллы.

Стюарт потер лоб, будто пытаясь решить абсолютно неразрешимую для него задачу.

– Послушайте, Юрий… Если Алла выделила эту сумму в своем счете на ваше имя, значит, на то была ее воля. И мы, ее родители, должны эту ее волю выполнить. Миллион долларов – немалые деньги, но гораздо больше для нас значит память о дочери. Я просто прошу вас взять эти деньги. Прошу как отец Аллы.

– Джеймс, надеюсь, вы знаете, что с Аллой я познакомился на яхте, названной в ее честь – «Алка»? Причем познакомился в тот период ее жизни, когда она была подругой, практически женой шкипера яхты?

– Я все знаю, Юрий. Все. Алла рассказала мне обо всем. Рассказала, что миллион сорок тысяч долларов принадлежали этому шкиперу и что шкипер, умирая, сказал, что эти деньги после его смерти должны принадлежать Алле. Но мы в тупике. – Пройдясь по кабинету, Стюарт остановился у окна. Повернулся к полке, чуть выдвинул из ряда одну из книг. Вернул томик на место и продолжил: – Есть причина, по которой мы должны настаивать, чтобы вы взяли эти деньги. Не знаю, насколько хорошо вы знаете наши американские реалии. Если не знаете, постараюсь объяснить. Как член конгресса США, я должен очень аккуратно вести свои финансовые дела. В частности, я обязан, если меня об этом попросят, в любой момент отчитаться во всякой полученной мной сумме. И если выяснится, что на моем счете или на счете кого-то из членов моей семьи лежит миллион долларов, поступивший из России, деньги, происхождение которых я не могу объяснить, – я попаду в крайне неприятную для меня ситуацию. Крайне неприятную. Тем более что сейчас… – Стюарт помолчал. – Сейчас я выдвинул свою кандидатуру в Сенат. Выборы пройдут осенью.

– Джеймс, честное слово, я просто не знаю, что вам сказать.

– Хорошо. Если ваши принципы не позволяют вам оставить эти деньги себе, может быть, стоит просто передать их какой-то благотворительной организации?

Благотворительная организация, подумал Седов. Он хорошо знал, что могут означать эти слова – и здесь, в США, и в России. Встретив взгляд Стюарта, сказал:

– Ничего ведь не случится, если я сообщу вам свое решение завтра?

– Полагаю, нет.

– Я подумаю до завтра. И скажу.

– Спасибо. – Стюарт пожал ему руку. – Я еще не знаю, что вы решите. Но пока, во всяком случае до утра, вы сняли с меня груз.

Утром в комнату, предварительно постучав, вошел Джеймс. Он был в сером деловом костюме и строгом темном галстуке. Войдя, сдержанно поклонился:

– Доброе утро, Юрий. Давно встали?

– Давно. Я ведь еще не привык к вашему времени.

– Как провели ночь?

– Прекрасно. Садитесь, Джеймс.

– Спасибо. – Усевшись в кресло, Стюарт некоторое время смотрел на него в упор. – Ну как? Что-нибудь решили?

– Да, решил. Я готов заняться официально переводом денег, о которых мы вчера говорили, на мой личный счет.

Облегченно вздохнув, Стюарт улыбнулся.

– Я очень рад, Юрий, что вы пришли к этому решению. – Помолчал. – Как я понял, у вас не очень много времени, я имею в виду вашу поездку из России в Штаты?

– Вы правы, не очень.

– Сколько? День-два у вас есть?

– Примерно. Но желательно, чтобы дольше я здесь не задерживался.

– Каким рейсом вы предпочитаете вылететь в Москву? Утренним, вечерним?