Анатолий Радов – По стезе Номана (страница 8)

— У меня с собой было немного денег, — осторожно начал я, когда викариус уселся на стул.

— Да, восемь золотых. Они будут возвращены тебе завтра утром. Как и меч. По поводу девушки… — Артуно многозначительно улыбнулся. — Вскоре сюда прибудет отряд орджунов, которые разберутся с местными предателями. А девушку я отправлю в специальный Храмовый Корпус для служительниц Номану. Это тебя устраивает?

— Да, — я кивнул. — Только не нужно делать ее служительницей.

— Насильно никто не заставляет выбирать путь служения. Так что, не переживай. Завтра до рассвета мы отправимся в Шан-Эрмиорд. Извини, но на всякий случай я прикажу тебя запереть.

— Мне уже незачем бежать.

— Верю. Но все-таки…

Викариус поднялся и направился к двери.

— Да, — остановился на полпути, — спасибо, что спас меня.

Через секунду он уже вышел. Хлопнула дверь, потом послышался недвусмысленный звук — дверь подпирали. Ну и чревл с ними. Бежать я уже действительно не собирался. Если всякими там Сат'Чирами займутся орджуны, то надежда на то, что Литу спасут, довольно велика. Из коротких рассказов Альтора об этих воинах-риттерах я понял одно — ребята они серьезные. Личная гвардия Повелителя. Большей частью состоит из младших сыновей аристократов, тех, которые вряд ли когда унаследуют хоть что-то по законам Ольджурии, по которым все имущество отца переходит старшему сыну. И если ты хотя бы третий сын, то дождаться смерти двух своих старших братьев и стать полноправным владельцем семейного добра практически нереально. Хотя бывают случаи, когда и старшие по своей воле идут в гвардию.

Впрочем, это только костяк орджунов. Помимо отпрысков аристократов в нее входят и те, которых в нашем мире когда-то именовали бастардами, а также так называемые риттеры из милости. Последним, правда, нужно проходить в этом звании не меньше десяти лет, после которых они могут быть зачислены в ряды лучших из лучших. А именно такими и являются гвардейцы Повелителя. Особенно те, что составляют костяк, или старшие сотни. Они уже с семи лет становятся пэйжами.

Успокоенный этой новостью, всю ночь я провел в безмятежном сне. Разбудили меня несколько легких ударов в малый колокол. Не дожидаясь, когда отопрут келью, я оделся, натянул сапоги и уселся на краю лежака. Бросил взгляд на божка Номана и на всякий случай девять раз перекрестил лицо. Впереди у меня не самые безопасные времена, авось и пригодится.

Через пару минут в моей келье появился сам викариус. Одет он был в форму воина-храмовника, только вот плащ теперь у него был серого цвета.

— Я аржант, — объяснил он, заметив мой заинтересованный взгляд. — Ты готов?

Молча кивнув, я поднялся.

— Мне вот что подумалось, — торопливо заговорил Артуно. — Все-таки существует опасность, что лурд или Сат'Чиры наняли по твою душу убийцу, поэтому ты поедешь со мной в карете. Со всеми, на телегах, тебе ехать опасно.

Мы вышли из кельи, и я первым делом взглянул в окно. В глаза сразу бросилась суета во дворе храма. В центре его стояли в ряд три телеги, запряженные парами логов, чуть в стороне не особенно шикарная карета с красным крестом на дверце, возле нее шестеро воинов-храмовников. Двое из них были уже на логах, остальные же продолжали приторачивать к седлам походное снаряжение. Возле телег стояла шеренга разношерстных людей, как по возрасту, так и по одеянию. Один из храмовников шагом подвел лога к ним ближе и, отсчитав рукой шестерых, указал на первую телегу.

— Вы туда, — коротко бросил он при этом и принялся дальше тыкать пальцем в сторону новобранцев. Пока мы спускались во двор, все уже разместились на телегах.

Некоторые из новобранцев с интересом, а кто-то и с недовольством, посматривали на меня. Зная, как подобная «избранность» может сказаться на дальнейшем отношении коллектива, я на несколько секунд задумался, но вскоре отбросил ненужные мысли. С этим разберемся потом.

— А как же меч? — спросил я у викариуса, когда мы оба уселись в карету.

— Слева от тебя. — Артуно полез в карман и извлек из него мою мошну.

— Спасибо, — глупо ляпнул я, принимая обратно свое золотишко. Потом повернул голову. Действительно, ножны с мечом были заткнуты за две железные пластины, прикрепленные к стенке кареты.

— Трогай! — раздался снаружи громкий окрик, и тут же послышался легкий удар хлыста, потом еще несколько. Карета дернулась и медленно покатила по накатанной земле дворика. Я уставился в правое окошко, заслонка на котором была не задвинута. Мимо проплыла часть стены Храма, потом на пару секунд показалась распахнутая створка ворот и стоящий во фрунт воин-храмовник. Его лицо было серьезным, а кулак правой руки касался левого плеча, там, где на рубахе был вышит красный крест. На какое-то мгновение внутри меня что-то сжалось. Я тяжело сглотнул и прикусил губу.

— Ничего, так бывает, — мягко проговорил викариус, видимо, заметив, как изменилось мое лицо. — Но излишне бояться не стоит.

— Я не боюсь.

Мой голос прозвучал тихо и сдавленно. Нет, страха во мне не было, разве что совсем немного, больше я переживал за Литку. Да и о карлике с великаном вдруг подумалось. Локс — тот точно уже мертв, а вот Вистус… Интересно, он смог выбраться?

Карета повернула влево, кучер снова хлестнул логов, и скорость увеличилась. Но ненамного. Видимо, из-за телег нам придется ехать медленно.

Так и получилось. Мы тянулись примерно со скоростью десяти километров в час, может, чуть больше, определить с точностью я не мог. В первый час пути мы разговаривали с Артуно, вернее, говорил он, а я слушал. Оказывается, бывший викариус Алькорда шел в Зыбь во второй раз, а в первый был там четырнадцать лет назад. И если бы не назначение на пост представителя Отцов, он бы пошел туда и в прошлый Вздох. Ничего особенного он, впрочем, не рассказывал. Говорил больше общими фразами о том, что нужно научиться терпению, преодолению себя и, главное, усиленно впитывать воинскую науку.

— Выживает тот, кто поступает правильно, — несколько раз резюмировал он по ходу своей речи.

Через час он уснул, а я принялся пялиться в окошко. За ним плыли то пожелтевшие и засохшие луга, то стволы сейкон и прочих местных деревьев. Ближе к полудню нарисовалась широкая сероватая гладь озера, по которой гуляли небольшие, но грозные на вид волны. Озеро было довольно крупным, расположенная на том берегу деревенька едва просматривалась. В голову полезли мысли о Вальтии, потом они разом перескочили на еще более щемящую тему. Земля, родной дом. Господи, родители уже смирились с тем, что я пропал? Или все еще продолжают искать?

Колеса застучали по бревнам, карету растрясло, и викариус проснулся. Посмотрел сонно на реку, которую мы пересекали по мосту, и снова прикрыл глаза. А я, не отрываясь, глядел на бегущую воду. Пейзаж нагонял неприятные мысли, но он же и отвлекал от них. Вон маленькая лодочка, а на ней двое мужчин тянут из воды сеть. Выпрямились, смотрят в нашу сторону. А вон три птицы, похожие на чаек.

Когда местное солнце стало катиться к горизонту, и как назло именно с правой стороны, я грубо закрыл заслонку и откинулся на спинку скамьи.

— С другой стороны открой, — без эмоций и не открывая глаз пробурчал викариус.

Я улыбнулся и тут же передвинулся на другой край скамьи. Сидеть, тупо глядя на стенку кареты, я не мог, в голову тут же лезли все эти чревловы мысли. Но едва я отодвинул деревянную перегородку, как карета остановилась. Через пару секунд мимо окошка пронесся храмовник на логе.

— Эй, твою сурдетскую мать! — послышался его крик уже впереди кареты. — Чего развалился посреди дороги?

— Да колесо вот, — прозвучал в ответ испуганный мужской голос.

— Ну так надевай!

— Так как же ж я в одиночку-то? Я и приподнять не в силах. Тут подпорки нужны осо…

— Я те дам щас подпорки! Эй, парни!

Викариус открыл глаза и подался вперед. Открыв дверцу, он выбрался наружу.

— Ой, извините, — тут же залепетал наткнувшийся на него один из новобранцев.

— Да ничего, — спокойно ответил Артуно и крикнул храмовнику: — Что там?!

— Да колесо вот у обозника тут слетело с телеги.

Я заинтересованно высунулся из кареты почти наполовину. Мимо пробегали наши новобранцы, спеша к преградившему путь гужевому транспорту. Повернув голову и вытянув шею, я увидел сильно накренившуюся телегу, груженную мешками, которые были навалены большой горкой. Рядом с ней, скукожившийся от испуга, мужик лет пятидесяти. Но мой взгляд тут же оторвался от места происшествия и устремился вперед, потому что там были вещи намного интереснее, начинавшиеся примерно в полуриге от нас. Одновременно с увиденным, ушей коснулся негромкий монотонный шум, но в нем чувствовалась мощь. Наверное, так же издалека слышится шум большого водопада.

Сотни разного цвета палаток, от снежно-белых до уныло серых, сотни повозок, сотни фигурок людей, занимающихся своими делами. Над некоторыми палатками развевались флаги, которые отсюда казались цветастыми носовыми платками. Я перевел взгляд чуть влево и вдалеке, почти на грани видимости, увидел несколько тысяч человек, построенных в боевые шеренги. Похожи они были больше на оловянных солдатиков, как будто кто-то смешал несколько сотен наборов и расставил их на поле. Вдруг одна из шеренг, точнее, что-то напоминающее римскую когорту, быстро двинулась вперед, и через несколько секунд до меня донесся приглушенный расстоянием рев сотен мужских глоток. Но даже от него по спине побежали мурашки. Ну здравствуй, Шан-Эрмиорд.