Анатолий Радов – По стезе Номана (страница 20)

ГЛАВА 11

То, что я принял пару заклинаний второго круга, практически одно за другим, и не испытал при этом ни малейших болевых ощущений, удивило Артуно. Но не столь сильно, как в «спортзале».

— Насколько хорошо на самом деле ты владеешь магией? — спросил он, прищуря правый глаз.

— Просто узел усиленно развивал, — ответил я с искренней честностью на лице. — А так, заклинаний выше третьего круга нет.

Артуно задумался, потом взялся меня проводить. Мы спустились по лестнице и вышли во двор пфаль-управы при штабе армии. Артуно подошел к одной из служебных брык и объяснил кучеру, что меня нужно отвезти туда, куда скажу.

— Что ж, Ант, — проговорил он, когда я уместился на мягком сиденье. — Надеюсь, ты был честен со мной во всем. Не знаю, увидимся ли еще раз до начала похода, но в любом случае скажу — я почему-то тебе верю. Ты славный парень. Возвращайся из Зыби живым.

Еще раз поблагодарив викариуса за все, я бросил кучеру самую обычную для таких случаев фразу, которую говорят в нашем мире:

— Трогай, шеф.

Кучер глянул на меня округлившимися глазами, выражая полное непонимание.

— Поехали в смысле, — торопливо поправился я и показал викариусу жест — все нормально. Артуно в ответ согнул правую руку в локте, указывая двумя пальцами в небеса.

Брыка тронулась с места, стала легко набирать ход, слева поплыло темное пятно стены пфаль-управы, выглядевшее в полумраке устрашающе. Но вдруг все осветилось столь ярко, что стали видны даже щербины на серых камнях. Я зажмурился, улыбнулся этому свету. Секунда-другая, магический фонарь остался позади, и все вокруг вновь погрузилось во мрак. А я откинулся на спинку, погружаясь в неторопливые размышления.

Почти весь путь я думал о том, успею ли поужинать у обозников, купить необходимые вещи и провести время с Журбинкой за выделенные мне полтора часа? Пришел к выводу, что нет. Но, несмотря на сжавшийся голодный желудок, все же остановил свой выбор на общении с девушкой. Тем более что чего-нибудь перекусить у нее должно найтись.

— Ты знаешь, где находится таверна «Сложенные крылья виара»? — громко спросил я у кучера, когда мы выехали из города, и брыка, шурша о землю колесами, покатила по накатанной дороге.

— Знаю! — прокричал он в ответ не оборачиваясь. — Забирал пару раз оттуда штабного адьюта одного. Митродо, по-моему. Ох, и не помню точно. Сколько перевозил их, чревлят напыщенных, пальцев не хватит пересчитать.

— Там и останови, хорошо? — перебил я разговорившегося кучера, и тот, сообразив, что слишком развязал язык, замолк и закивал головой. Вдруг я такой же напыщенный адьют, только переодетый.

По мере удаления от управы внутри медленно, но горячо, словно магма в жерле вулкана, начинала ворочаться радость. Все выходило очень даже хорошо. Спасибо, Великая Эри, снова поблагодарил я богиню удачи. Это же надо — не просто отмазался от всей этой хрени с «меткой», но еще и довольно крупную сумму получил. Пятьдесят золотых! Может, для кого-то это и мелочь, но для меня целое состояние. А если учитывать, что подобной суммы в моих карманах вообще ни разу не было, то чувствовал я себя почти олигархом.

Кучер остановил напротив того места, о котором я спрашивал. Слегка подавшись вперед, с удивлением отметил, что интересовавшая меня таверна довольно хорошо проглядывается с дороги даже в полумраке. Странно, почему не замечал, когда проходили мимо гуртом?

Спрыгнув с брыки, я пожелал кучеру счастливого обратного пути и зашагал к выставленным буквой «П» повозкам. Повозки были длинные, метров по пять каждая, с натянутыми поверх каркасов серыми и тоскливыми на вид тентами, но за ними слышались тихое пение, приглушенные голоса и смех.

Я обошел пару повозок, бросая взгляд в просветы между ними. Все как в обычной таверне — столики, за ними отдыхающие люди.

На входе налетел на выходящего из таверны аржанта. Вытянулся в струнку, сделав подобострастное лицо, но аржант был, судя по всему, сильно навеселе и потому не обратил на меня внимания. Лишь слегка качнулся и продолжил свой путь, что-то бормоча под нос. Вслед за ним из прохода выскочила миловидная худенькая женщина лет тридцати, подхватила пьяного офицера под руку и куда-то уверенно потащила. Я проводил их взглядом и, когда они скрылись среди других повозок, шагнул внутрь таверны.

Огляделся. За дальним столиком сидел еще один офицер в компании двух красоток, что-то очень громко рассказывая. Остальные вели себя куда тише и, судя по одежде, были штатские. Впрочем, возможно просто не по форме.

Стараясь лишний раз не обращать на себя внимания, я быстро скользнул к стойке, роль которой выполнял откинутый борт одной из повозок, и обратился к дородному мужчине, который сидел тут же на низеньком табурете:

— Вы не подскажете, где найти хозяина этой таверны?

Мужчина задрал голову и проговорил с ленцой в голосе:

— Я это. Что вас интересует, легионер?

— Девушка. Журбина зовут.

— А-а, — понимающе кивнул мужчина и ткнул пухлыми пальцами в проем меж двух повозок. — За ними дорожка есть, пойдешь по ней направо, третья повозка с серой крышей, — он зевнул. — Есть свежее бизелье, по два кирама. Девушки очень любят.

— Намек понял, — улыбнулся я и выудил из мошны золотой. — Дайте четыре.

Хозяин таверны поглядел на монету с неким разочарованием.

— Ладно, давайте пять, — улыбнулся я. Этот прожженный торгаш знает толк в намеках. Впрочем, один лишний это хорошо, сам съем по дороге. Пригодится.

— Лушка! — тут же зычно прокричал мужик. — Пять бизелье с собой!

Прошла всего минута, и полноватая девочка лет двенадцати принесла мне сложенный кульком лист дешевой серой бумаги. Я заглянул внутрь, схватил верхнее пирожное, с наслаждением откусил.

— Фпафибо, — бросил с набитым ртом и поспешил прочь. Обошел заведение по кругу, нашел тропинку и зашагал по ней, доедая пирожное. А ничего так, свежее и вкусное, не соврал мужик. Вторая повозка, третья.

Я остановился и прислушался. В голове вдруг нарисовалась неприятная картинка. А что, если она сейчас с кем-то другим?

На секунду нахлынула непонятная грусть, но я тут же отмахнулся от нее. Что еще за блажь? Ну с другим так с другим. Сожру все пирожные сам и уйду к чревловой бабушке.

Но в повозке было тихо. Я подошел ближе, заглянул за край, и внутри отлегло, потеплело. Девушка сидела на коротком бревне возле костра, перекладывая белье из одного таза в другой.

— Журбина, — тихо позвал я. Девушка прекратила занятие, повела головой, замерла на секунду, глядя в другую от меня сторону, и снова вернулась к белью. Блин, она же возле костра сидит, не видит меня во мраке.

Я сделал несколько шагов и снова окликнул. Девушка повернула ко мне личико и сразу же заулыбалась.

— А я знала, что ты придешь. — Она бросила свернутую белую ткань в таз и радостно вскочила на ноги. Сделала пару спешных шагов ко мне, но вдруг замерла, словно что-то припомнив. На мгновение повисла неловкая пауза.

— Я бизелье купил. Ты любишь бизелье?

— Люблю.

Снова пауза. Чревл, второй раз всегда так. Вроде уже и было все, а о чем говорить — ума не приложишь.

— Я одно съел, — заговорил, лишь бы не молчать, и двинулся к ней. — Хорошие, вкусные. Бери.

Рука с пакетом дернулась вперед. Журбина поднялась на носочки и, заглянув в пакет, потянулась тонкими пальчиками к верхнему бизелье. Улыбнувшись, опустил кулек пониже. Что-то я совсем как слон в посудной лавке. Как в прошлый раз, так само вышло, на автомате почти?

Взяв пирожное, девчонка заглянула мне в лицо.

— У тебя, наверное, времени мало? Общий отбой вот-вот будет, — сказала она, и внутри снова немного потускнело. Знала девчонка о быте легионеров-гуртовиков неплохо. Впрочем, чему я удивляюсь?

Нет, я не рисовал идеалистических картинок в мозгу, я все прекрасно понимал. Но все равно почему-то хотелось немного другого. Наверное, надоели два года грубой одинокой жизни. Раба, беглеца, мага, воина.

Журбина откусила от пирожного, принялась жевать улыбаясь.

— А мама твоя где? — спросил я.

— Да в какой-нибудь таверне с каким-нибудь аржантиком. Как нас обокрали две десятицы назад, она пить шибко начала. Сорок золотых скопленных унесли, а она хотела домик на них купить в каком-нибудь городке и там прачкой устроиться. Или швеей. Она шьет очень хорошо. И меня научила.

— У-у, — промычал я. — Это плохо.

— Ничего, терпимо. Тут многие так.

Что именно «так», уточнять не стал. Схватил пирожное и заточил его за полминуты.

— Пошли? — Журбина кивнула на повозку.

Да и чревл с ним, чего я парюсь? Какие к черту красивые отношения, идиот. Это военный лагерь, а не город розовых соплей.

— Пошли, — кивнул я, и девчонка направилась к повозке.

Если снаружи небольшой костерок создавал небольшую сферу полусвета, то внутри повозки царил абсолютный мрак. Пахло сеном, цветами, сухим и душным запахом натянутого тента, служившего крышей. Поерзав в темноте, Журбина прильнула ко мне голым горячим телом, коснулась губами губ. Они у нее были сладкими от пирожного. Я обнял, прижал, впился поцелуями в шею и осторожно уложил ее на тонкий матрас посредине повозки…

Минут через двадцать мы лежали, устало дыша и глядя в пустоту тьмы. Голова девушки была на моей груди, а ее ладошка нежно гладила в районе пупка.

— Тебе, наверное, идти нужно? — спохватилась она вдруг и хотела подняться, но я нежно остановил ее, обняв рукой.