Анатолий Радов – Нулевая область (страница 54)

— Куда? — монотонно спросил водила.

— В «Зелёный двор», — сказал он, но тут же поправил. — Не, сначала возле какого-нибудь гастронома притормози, а потом уже в гостиницу.

В «Зелёном дворе» свободны были только двойные номера, и он заплатив за два места, поднялся на второй этаж. Открыв дверь, не разуваясь прошёл к кровати, и присев на неё, вытащил из бокового кармана пиджака пол-литровку водки. Открутил пробку и жадно приложился к горлышку.

— Фух, — выдохнул, осушив за раз примерно треть. Всего через секунд двадцать в голове приятно и освобождающе зашумело. Он сделал ещё два больших глотка.

— И что дальше? — спросил себя.

Медленно пьянеющий мозг стал судорожно пытаться объяснить произошедшее. Всё. Перемещение из озера в реку, измену жены… подробно… цепляясь за мелкие детали, за ощущения и слова.

Но размышления о жене неожиданно быстро перестали волновать его.

— Так и должно было произойти, — прошептал он. — И хорошо, что всё так быстро разрешилось.

Освободившись от лишних мыслей, мозг сосредоточился на таком нелепом, неожиданном возвращении оттуда…

— Господи, ну зачем так? — Макс отпил ещё, чувствуя, что сейчас ему это просто необходимо. Поставив бутылку на пол, он так и остался сидеть, наклонившись вперёд и прижав ладони к лицу.

— Что ж за херня такая? — выдыхал он шёпотом, сквозь ладони, чувствующие нервное горячее дыхание. — Я должен был доплыть и уничтожить её. Эту чёртову башню. А теперь что? Забыть и вернуться к здешней жизни?

Он быстро выпрямился и рассмеялся. Смех был сквозь боль, которая словно пары алкоголя, поднималась от желудка к мозгу, окутывая и убивая его, как чёртово красноватое облачко.

— А она сейчас идёт, — стал думать он, подавив нервный смех. — Одна, в темноте. Хотя, может и вправду дед отправился за нами? А я? Что, вот так всё и должно было закончиться?

Он наклонился, и взяв бутылку, быстро поднёс её к губам. Судорожно проглотил половину остававшейся в ней водки, и скривившись, тяжело выдохнул.

— Зелёный закинул, хм. А зачем? Чтобы я рассказал как-то сумбурно всё это молоденькой девушке? И что толку? Пусть даже она передаст деду слово в слово, что толку?

Макс поднялся и стал шагать от одной стены к другой, иногда останавливаясь и делая маленький глоток. Мозг всё крепче окутывал туман опьянения, но легче почему-то не становилось.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — сквозь зубы повторял он, снова бухнувшись на не расправленную кровать. — Так не должно быть. Я здесь не смогу. Теперь не смогу. Нужно всё с нуля. Там. С нуля. Иначе эти твари, они же уничтожат. Их… а потом уничтожат и нас. Когда-нибудь, уничтожат всех нас. Подадут сигнал на эти башни… Кто?.. Да какая разница, подадут и отключат ограду, и тогда…

Он снова потянулся к бутылке и с удивлением обнаружил, что осталось только на самом донышке. Он допил залпом и бросил бутылку под ноги. Потом не расправляя кровати, повалился на спину, вяло, с помощью только ног, стянул кроссовки и закрыл глаза.

В голове шумело, крутило, глаза проваливались в истому, как в чёрную, болотную жижу.

— Она нужна мне, — стал думать он уже полусонно. — Разве это не любовь? Что если это та самая, настоящая? Да и нельзя к такой девушке испытывать какие-то другие чувства, кроме настоящих. Потому что и сама она — настоящая. Маша…

Он с тихим, протяжным стоном перевернулся на живот, и помогая руками, передвинулся немного вперёд. Нащупал подушку и подтянул её под голову. Глаза открывать не хотелось. Не хотелось видеть этот номер, не хотелось вообще лишний раз видеть доказательства того, что он теперь здесь. За закрытыми веками он уже пытался нарисовать себе тот мир, нулевую область, ставшую ему в несчитанные разы важнее, чем весь этот мир с его миллионами возможностей и глупых вещей и развлечений. И он уже почти видел мир тот, проваливаясь в сон, видел озеро, башню, Машу идущую по над кромкой леса, видел огромного зелёного…

— Мне нужно туда, — пьяно пробормотал он, погружаясь в чёрное небытие.

На следующий день Макс отправился на ближайший от гостиницы рыночек. На свой, тот, где он имел точку, идти ни малейшего желания не было. Он уже порвал с прошлым, порвал навсегда, и увидеть своих «соседей» по ряду в его мозгу означало теперь только что-то ненужное и даже неприятное. Ему не хотелось ни отвечать на их расспросы, ни обсуждать торговлю за последние две недели, ни высчитывать потом сколько он мог потерять за эти дни. Всё это казалось таким несущественным и глупым, что он боялся просто рассмеяться в лицо своим бывшим «коллегам».

На рыночке он купил две большие «торгашские» сумки и стал перемещаться от прилавка к прилавку, покупая всё, что по его мнению было нужным. И когда одна из сумок была полностью наполнена, он вернулся в гостиницу, оставил её в номере, и вызвав такси, спустился вниз.

Когда машина подъехала, он с каким-то нетерпением влез в неё и быстро назвал адрес.

— Две сотни, — монотонно сказал водила, и Макс только молча кивнул.

Уже минут через пятнадцать таксист остановил у указанного адреса, и Макс расплатившись, торопливо выбрался из салона. Несколько секунд он, задумавшись, смотрел на невысокий забор из штамповки, и когда в голове сложилась более-менее правдоподобная история, подошёл к калитке и нажал на звонок.

Где-то в доме едва слышно заиграла мелодия, и уже через полминуты на порог вышел пожилой мужчина, вяло застёгивая рубашку.

— Дядь Саш, это я! — крикнул Макс, и мужчина кивнул головой.

— Здорово, Максимыч, — сказал он, подойдя к калитке, и открывая её. — Давненько ты не заходил. Года два? Или нет, больше по-моему… Как там мать? Сам как?

— Да нормально всё, дядь Саш, — Макс извинительно улыбнулся. — Я заходил как-то с полгода назад, — соврал он. — Дома никого не было.

— Да ничего. Я понимаю, — мужчина отступил, пропуская Макса. — Жизнь сейчас такая, все куда-то бегут, спешат, всем некогда.

— Да-а, — Макс вошёл и повернулся лицом к своему двоюродному дядьке. — Дядь Саш, а вы ещё охотой занимаетесь? — спросил он.

— Хм. А как же. — дядька закрыл калитку и удивлённо посмотрел на племянника. — А ты что, тоже что ли решил?

— Что-то вроде того. Я ж женился, дядь Саш.

— Да ладно, — мужчина улыбнулся. — Поздравляю.

Он протянул руку и они обменялись рукопожатием.

— И давно?

— Да недавно совсем. Жена у меня кстати сельская, — Макс стал быстро, не вдаваясь в детали, рассказывать придуманную ещё в такси историю. — Из Курганинского. Так у неё дед охотник. Вот я подумал, что ему на день рождения в самый раз будет все эти охотничьи причиндалы подарить. А лицензии у меня-то нету.

Макс развёл руками. Во взгляде дядьки мелькнуло лёгкое недоверие.

— Ну и дед сам в город ездить не может постоянно. Вот, — Макс достал из правого кармана половину взятых дома денег и протянул мужчине. — Дядь Саш, на половину этого возьми, а остальные себе оставь.

— Хм, — дядька секунд пять недоверчиво смотрел на пачку купюр.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Так чего надо-то, Максим?

— Патроны, двенадцатого и шестнадцатого калибра с гильзой семидесяткой, ну и других можно по мелочи, пули отдельно, дробь пятёрку. Пороха ещё.

Дядька взял деньги. Засунул в карман рубашки.

— Ну, на шестнадцатый калибр у меня разрешения нету, а всё остальное можно. Тебе когда?

— Прямо сейчас, дядь Саш. Я сегодня в село уезжаю. А у вас же тут поблизости охотничий по-моему есть, — Макс улыбнулся. — Помню по детству в нём всё поплавки да крючки покупал.

— Есть, есть, — дядька развернулся и направился к дому. Макс заспешил следом.

— А тёть Зина как? — стал спрашивать он, чтобы отвлечь дядьку от ненужных размышлений. Было понятно, что история про деда жены его не особо убедила.

— Нормально. До подруги ушла. Так что ты сам тут, племяш. Если чего хочешь, в холодильник загляни, не стесняйся. Там и борщ есть, и к чаю половина торта.

Они поднялись на порог и вошли в дом. Макс остался на кухне, присев за стол и взяв из вазочки наобум какую-то конфету. Не взглянув, развернул её, положил в рот.

Дядька ушёл в зал. Через минуты три он появился в другой рубашке и чёрных брюках.

— Всё, я отправился, — коротко бросил он. — Чайник ставь.

— Угу, — кивнул Макс. — А-а, вот, сидор кстати, — спохватившись, подал он дядьке вторую из купленных сумок. Тот молча взял и ушел.

Поставив чайник на плиту, Макс снова уселся за стол и стал думать о своём решении. Решении, которое он даже не принимал, а которое просто оказалось единственным имеющимся в мозгу, когда он проснулся. Поднявшись с гостиничной кровати, он подошёл к окну и долго смотрел на редких людей, проходящих мимо здания по тротуару. И ему показалось, что они спят. Идут, но спят. И все их движения скорее машинальны, нежели осмысленны.

— У них нет цели, которая способна разбудить, — понял он тогда.

И вот теперь, он снова и снова возвращался к вопросу, который пришёл ему в голову там же у окна, за несколько секунд до того, как он развернулся и принялся торопливо действовать.

— А что если я не пройду?

Вопрос этот задавала его рациональная часть, которую он в последнее время начинал почти что ненавидеть за её вечное благоразумное нытьё.

— Заткнись, — зло ответил он этой вечно тормозящей своей части.

Но вопрос остался нависать, как пресловутый меч Дамокла, поблескивая своей бездушной сталью. Он хотел теперь попытаться ответить на него, но его отвлёк засвистевший чайник.