Анатолий Радов – Нулевая область (страница 43)

— Неужели тень? — мелькнула догадка, но Макс только усмехнулся. — Хватит уже тормозить. Откуда шаги, если тень?

И словно чтобы подтвердить его мысли, снова появился звук шагов. Силуэт двинулся вперёд. И только когда он уже поравнялся с ним, Макс громко ругнулся про себя, а вслух осторожно окликнул, боясь напугать.

— Маша?

Силуэт замер.

— Не бойся, это я, — снова сказал Макс, и оттолкнувшись от забора, быстро приблизился к девушке.

— А я знаю, что это ты, — прошептала Маша.

Он прищурясь, посмотрел на неё, пытаясь разглядеть лицо, но были только неясные очертания.

— И куда ты собралась? — шёпотом спросил он.

Маша несколько секунд молчала.

— С тобой, — наконец выдохнула она, немного смущённо.

— В смысле со мной?

— Но ведь ты же куда-то идёшь?

Наверное, она сейчас удивлённо вскинула бровки, подумал Макс и нежно улыбнулся, но тут же его лицо сделалось серьёзным. Нужно было срочно что-то придумывать.

— Я прогуляться вышел, — глупо соврал он. — А как ты вообще узнала?

— Ты в сарай заходил ружьё смотреть, — быстро зашептала Маша. — А когда я вечером с дедушкой пришла, мне показалось, что ты что-то задумал. И я на всякий случай рюкзак собрала и на порожке с ним сидела. А потом ты дверью своей машины ударил.

От её торопливого шёпота у Макса в голове снова появилась тоненькая паутина, сладко обволакивая. Он вдруг разглядел её глаза, её губы, хотя возможно это только воображение дорисовывало ему. И он захотел прижать её к себе, обнять крепко, поцеловать, но пересилил лишнее сейчас желание и сердито прошептал.

— Зачем? Маша, ну зачем ты? — он тяжело вздохнул. — У тебя же мама больная. Ты что, забыла? Так что давай, возвращайся домой, — медленно закончил он, уже мысленно справляя победу. Ну конечно, она глупенькая, не подумала о маме. А сейчас подумает и вернётся. Жаль, конечно, что не удалось уйти без всяких этих ненужных моментов. Хотя, какая в принципе раз…

— Нет, — уверенно прервала Маша его размышления.

Макс опешил.

— У тебя же мама больная, — повторил он уже не шёпотом, а в голос.

— Дедушка маму к себе заберёт.

Они несколько секунд молчали. Макс судорожно придумывал способ заставить её развернуться вот сейчас и уйти, а Маша терпеливо ждала.

— Если ты сейчас не пойдёшь обратно, — заговорил шёпотом Макс, — Я никуда с места не сдвинусь. В смысле, не сдвинусь, пока не уйдёшь.

— А я тогда тоже не сдвинусь.

— Тьфу ты, — зло бросил Макс в голос.

— Но ты же ничего не умеешь, — снова зашептала Маша. — Силы у тебя нет, из ружья не выстрелишь. И покушать, наверное, не взял.

— Я воду взял, — сердито пробурчал Макс.

— Ну не строй из себя вредину. А если мы будем тут долго стоять, то дедушка может нас найти. Он иногда ночью просыпается и по дому ходит. Вот увидит, что тебя дома нету…

— Ты это придумываешь, — остановил её Макс.

— Ничего я не придумываю.

— Ладно, — Макс пару раз провёл ладонью по лицу. — Если ты такая упрямая, давай договоримся. До утра вместе, а утром ты вернёшься обратно.

— Хорошо, — тут же согласилась Маша.

Он молча повернулся, и сжав губы, зашагал вперёд. Через шагов десять остановился.

— Давай рюкзак.

— Я сама понесу.

— Так, ещё один договор, — голос Макса стал строгим. — Ты меня во всём слушаешься.

Макс услышал лёгкий шорох, разглядел тёмное пятно рюкзака, и взял его в руку.

— А я тогда ружьё понесу, — прошептала Маша, то ли спрашивая, то ли утверждая.

— Ружьё тоже я, — бескомпромиссно бросил Макс и набросил обе лямки рюкзака на левое плечо.

Вскоре чёрное пятно последнего дома осталось позади. Макс вспомнил, что за дорогой канава, и убавил шаг.

— Маша, здесь канава, — тихо сказал он, обернувшись.

— Да я же знаю, — в её голосе была едва ли не весёлость. Надо же, подумал Макс, ей по ходу в кайф это шатание по темноте.

— Маша, — он снова придал голосу излишнюю серьёзность. — Кхм. Слушай, тебе что весело? — он не удержался и сам улыбнулся своему вопросу.

— Я просто волнуюсь, — ответила Маша.

Выкрутилась, подумал Макс, продолжая улыбаться. А и в самом деле, чего грузиться раньше времени?

Левая нога провалилась вдруг немного ниже ожидаемого.

— Так, я уже одной ногой в канаве, — сказал он, и в ответ зазвучал негромкий сдержанный смешок. Макс тоже рассмеялся, плюнув на все свои попытки сохранять холодную серьёзность.

— Подожди, — торопливо заговорила Маша, перестав смеяться. — Мы же можем на лугу потеряться в темноте. Там же вообще ничего не видно. Давай за руки возьмёмся… чтобы не потеряться, — добавила она после секундной паузы.

Макс почувствовал, как её ладошка упёрлась ему в грудь, и он бережно взял её в свою ладонь.

Без особых усилий преодолев канаву, они зашагали по лугу. Макс сразу взял правее, чтобы стала видна чёрная стена деревьев.

— Будем леса держаться, — коротко сказал он, чувствуя её маленькую хрупкую ладонь, и вместе с нею, чувствуя ответственность.

Вот я теперь её тяну, подумал он, а что если выйдет всё, как и с Пашкой? Может правильнее будет вернуться? Может…

А думаешь лучше сидеть и ждать? — прервал он себя. — Ждать, когда эти твари один за другим перебьют всех? А ведь однажды перебьют.

Справа показалась тёмная, немного пугающая своим размером, стена леса. Она почти сливалась с тьмой, как будто была создана из неё, как будто это сама тьма только сгустилась, образовав иллюзию стены. Макс на глаз определил, что до леса примерно метров шесть-семь, и утвердительно кивнув сам себе, зашагал параллельно этой тёмной, едва различимой ограде. Маша спешила следом. Макс понял, что ей нелегко поспевать за ним, когда она пару раз подряд едва не упала, споткнувшись. Пришлось сбавить темп.

— Дед во сколько встаёт? — спросил он, и тут же понял, что и сам не знает, какого ответа он ждёт. Здесь, вряд ли, у кого-то остались работающие часы, хотя возможно какие-нибудь советские и тикают ещё. Эти могли продержаться тридцать лет, да и ещё, наверное, столько же. Хотя толку? Для того чтобы иметь общее время, нужно ещё иметь и стандарт. Типа каких-нибудь атомных, или по каким у нас там сейчас точность общего времени перепроверяют?

Легонько дёрнувшаяся назад ладошка была вместо ответа. Видимо Маша пожала плечиками.

Макс обернулся. Худенький силуэт Маши снова заставил подумать о возвращении. Что если попробовать уйти завтра, самому?

Не-а, Макс ухмыльнулся, она расскажет деду. Или с самого утра переберётся с матерью в дедов дом, и тогда уже вообще по-тихому не свалишь.

— Маша, следи за лесом, чтобы не сбиться, — быстро проговорил он, чтобы просто что-то сказать.

Время от времени Макс ускорялся, задумываясь то о том, что может произойти, то вспоминая схватку с тенью. Но его всегда возвращало назад из размышлений в окружающую темноту, лёгкое осторожное одёргивание. Он тогда без слов укорачивал шаг.

Последние несколько часов они и шли без слов. Макс не знал о чём говорить, да и близость леса не тянула на излишнюю болтливость? Из него иногда раздавались какие-то вскрики, всхлипы, иногда удары, словно кто-то бил палкой по стволу дерева, и всё это поверх постоянного напрягающего шороха, поэтому он молча вслушивался в ту сторону, где выделялось чёрное пятно, слившихся в одно деревьев и кустов. Пару часов назад, он остановился и «вслепую» зарядил ружьё, удивившись, почему не сделал этого ещё давно.

И когда сзади на небе появилась тоненькая светло-серая полоска, Макс по-настоящему обрадовался.

Полоска быстро росла и становилась светлее. Макс часто оборачивался, и бросал короткие взгляды то на небо, то на свою спутницу. С каждым разом он видел её всё отчётливей, словно Маша была картиной, которую прямо на его глазах рисовал незримый художник. Вот он прорисовал фигуру, чётко отделив её от окружающей тьмы, вот стал детально вырисовывать лицо, и наконец, решился добавить цвета и лёгких теней. Художником этим был рассвет. Оглядевшись, Макс заметил, как быстро, широкими и уверенными мазками он вырисовывает весь этот мир из тьмы.

Пятно леса распалось на множество разнотонных пятен. Слева проступали более тёмные островки камышей, и Макс с удивлением понял, что до болот не больше метров тридцати.

— Слушай, Маш, а болота тут что, к лесу подходят? — спросил он, обернувшись, и разглядев в этот раз детально и её лицо, и одежду. Его удивило, что на Маше были какие-то широкие бесформенные брюки, он почему-то не в платье она представлялась ему плохо. Он остановился и выпустил её ладонь.