Анатолий Радов – Нулевая область (страница 30)

Тень рванула в лес и скрылась из виду, и тут Макс вспомнил о краке. Он повернул голову, и едва успел прикрыться ружьём, как коричневая туша тут же сбила его с ног, и повалив на землю, вцепилась в правое плечо. Макс почувствовал с какой силой крак сдавливает челюсть, плечо мгновенно онемело и эта онемелость за долю секунды растеклась по всей руке, до самых кончиков пальцев. Где-то в лесной чаще раздались два выстрела, почти одновременно и вслед за ними, в повисшей тишине разнёсся по лесу истеричный смех, словно птицу развеселил грохот. Крак разжал челюсть, и отпрыгнув метра на два, стал смотреть своими пустыми глазами в сторону лесных зарослей. Макс удивлённо, пересиливая боль в шее, вывернул голову, чтобы увидеть, кто стрелял. Но увидел он тень.

Тень стремительно вылетела из-за кустов, и Макс с ужасом разглядел, что она тащит за собою Пашку. Пашка извивался, как задетый лопатой дождевой червь и пытался ударить её кулаком, но съехавший с плеча рюкзак ему мешал.

Макс услышал, как Пашка заорал. Он стал выкрикивать маты, истошно, со слезами в голосе, и Макс поспешил подняться, чтобы помочь, чтобы хоть что-то сделать, но в спешке он опёрся на раненую руку, и резко вскрикнув, снова повалился на землю. В руке словно взорвалась лимонка, разбрасывая во все стороны острые осколки боли. Поверх онемения, тонкими, раскалёнными иглами они впивались в плечо, проникали в шею и затылок, протыкая насквозь каждую клеточку мышц. Накатила тошнота и Макс почувствовал, как начинает проваливаться в туман, такой-же грязно-серый, как и туман окружающий этот чёртов непонятный мир.

— Это всё, — мелькнула скупая, но до безумия глубокая мысль. Не мелькнула даже, а вздрогнула, словно испугавшись саму себя. — Это всё.

Он перевёл взгляд на крака, который убил его, и вдруг увидел, как тот отрывается от земли и с бешеной скоростью летит назад. Его руки начинают цепляться за воздух, но не находят опоры, и он перевернувшись, падает метрах в двадцати.

Перепонки тут же разорвал тонкий, высокий писк, и Макс узнал его. Такой же, он слышал там, на горе, когда смотрел на эту коричневую тварь в упор сквозь лобовое стекло «двойки». Крак выл. Но теперь не для того чтобы напугать вероятного противника, а видимо, чувствуя невыносимую боль. Макс это понимал, но никак не мог понять, что произошло. С чего вдруг эта мерзкая тварь отлетела на двадцать метров назад, словно в неё попало невидимое пушечное ядро. Он смотрел, как крак медленно поднимается, и согнувшись пополам, упираясь руками в землю, пытается удрать. Удрать любой ценой, чтобы спастись.

Чувствуя, как боль растекается вниз по телу, медленно сковывая рёбра, Макс всё же медленно задрал голову и увидел бегущего к нему деда. Выглядело это всё смешно, вверх ногами, но Максу было не до смеха. Он проваливался в туман всё глубже и глубже, переставая миллиметр за миллиметром ощущать своё тело. Словно там, где проходила боль, его уже не оставалось. Мысли становились рассеяннее, холодели и замирали, словно парализованные. Макс до сих пор видел их, как пальцы, и он видел, как эти пальцы разжимаются, как выпадают из них уже безжизненные тесёмки чёрной бахромы.

— Максимка, живой? Максимка — услышал он где-то вдалеке запыхавшийся голос Егорыча и провалился в самую глубину тумана.

Часть вторая

Глава 11

Макс с удивлением огляделся. Он стоял посреди поля, незамысловато упирающегося в горизонт по всей окружности. Чёрное, без единой травинки, однородное, и от этого лишённое жизни. Сверху, словно в мутных разводах купол, нависало пасмурное небо, и Макс вдруг почувствовал тяжёлую тоску во всём теле. Эта тоска стянула его сердце, как удав пойманную жертву, не давая свободно биться, затем стала стягивать лёгкие, и на каждый следующий вдох приходилось затрачивать больше усилий.

— Где я? — спросил себя Макс, оглядевшись ещё раз, в надежде увидеть хоть что-то, что могло объяснить, или хотя бы намекнуть. Но вокруг было то же пустое пространство, бесконечное и бессмысленное.

Тяжело дыша, он несколько долгих секунд размышлял что ему делать, но так и не нашёл ни одного вразумительного ответа. Тогда, сообразив, что ответов может не найтись никогда, если глупо стоять на месте, он просто поплёлся вперёд, глядя под ноги. От однотипной чёрной картинки перед глазами тоска сдавила ещё сильнее, и в голове появилась мысль, что всё это не зря, что должно произойти что-то важное для него. И это что-то будет намного важнее всего уже происходившего с ним.

Он шёл, тяжело вдыхая воздух, чувствуя, как наваливается тяжесть, как всё жёстче бьётся сердце. Устав видеть чёрное, безрадостное полотно земли, он поднял голову, и к своему удивлению разглядел невдалеке перед собой забор. Низкий, высотою не больше чем по грудь, этот забор протянулся слева направо, от одного горизонта до другого.

Прямо по середине этого длинного забора, Макс увидел приоткрытую калитку. Калитка была сколочена из свежих, красивых досок, и приоткрыта едва ли на четверть, но почему-то от одного взгляда на неё сердце словно провалилось в глубокий колодец. Макс судорожно вздохнул и остановился. Что-то было в этой калитке пугающее и безысходное.

Чуть поодаль, по ту сторону забора, Макс заметил идущего к нему человека. Человек шёл не торопясь, как будто ему некуда было спешить.

— Кто это? — спросил себя Макс, прищуриваясь. — Знакомая какая-то походка. Очень знакомая.

И ему вдруг едва ли не до слёз захотелось поскорее узнать — кто же это. Он снова зашагал вперёд, но теперь быстрее, несмотря на то, что уже почти не мог дышать, затрачивая на каждый вдох неимоверное количество сил. Через десяток шагов он, наконец-то, узнал идущего навстречу, ощутив, как внутри зашевелился клубок противоречивых чувств.

Это был его отец. Уверенный и тяжёлый шаг, широкие мощные плечи. Лицо у отца было суровым, тёмные глаза смотрели исподлобья с нескрываемой злостью. И ещё со внимательностью, не моргая, не отпуская ни на секунду, словно боясь потерять интересующий их объект.

Макс улыбнулся, хотя внутри него быстро, как на дрожжах, стала вздыматься тревога.

— Почему он так смотрит? — нервно, начиная чувствовать давно забытый, детский страх, спросил он себя. — Почему у него такие глаза?

Уже почти подойдя к калитке вплотную, Макс протянул вперёд левую руку, чтобы приоткрыть её чуть больше, и сделав шаг, оказаться за забором, но тут его внимание привлекло злое рычание раздавшееся за спиной. Он удивлённо обернулся, и по инерции выставил вперёд правую руку.

На него неслась собака. Огромный, оскалившийся кавказец бежевой окраски. Близость овчарки и её злой оскал на мгновение привели его в ступор, и он дёрнулся назад, только когда овчарка вцепилась в тыльную часть кисти.

— Чего тебе?! — глупо выкрикнул, пытаясь вырвать руку из пасти, чувствуя, как сдавливается челюсть, как больно и глубоко впиваются клыки, и искренне не мог понять, почему собака не разжимает пасть и не отпрыгивает.

Он уже попадал в такую ситуацию. Огромный кавказец кинулся на него, когда он, возвращаясь домой с рынка, завернул за угол высокого бетонного забора пожарки. Так получилось, что в момент неожиданного столкновения, между ним и псом оставались только жалкие три метра, и как только они повстречались взглядом, пёс тут же набросился не раздумывая. Видимо, он решил, что отступить не успеет, и инстинкт повёл его в бой. Макс тогда так же глупо выставил вперёд руку, чтобы как-то отбиться, и уже через три секунды рука была прокушена в двух местах.

Но тогда пёс после укуса сразу же отпрыгивал, и это было понятно. Он понимал, что человек может нанести ответный удар в голову, в горло, ещё куда-нибудь, но эта собака и не думала отпускать его.

По тому эпизоду Макс ясно понял, что бороться с большими собаками без оружия, особенно с собаками служебных пород, занятие бессмысленное, и даже без проблем грозящее смертью, поэтому он через силу стал отступать, потянув пса за собою. Он хотел укрыться за калиткой, поближе к отцу, как и в детстве ища у него защиты. Ведь всё же родной человек, хотя и помнил Макс о его суровости, иногда переходившей границы. Но пёс упёрся передними лапами в землю, и он, к своему удивлению сделав всего шаг, больше не смог сдвинуться ни на сантиметр. Тогда он обернулся, и задыхаясь, позвал отца.

Но отец не поспешил к нему. А даже напротив, резко остановился и с ненавистью посмотрел на пса. И тут голову Макса словно обожгло мыслями — Он мёртв. Он же мёртв, чёрт подери. Он умер пятнадцать лет назад.

И словно подтверждая эти мысли, лицо отца стало изменяться. Бледная кожа начала оплывать вниз, словно тающий воск, оголив вначале лобную кость, затем два огромных овала глазных белков. Какое-то время была видна злая ухмылка, но через пару секунд и губы превратились в стекающее вниз желе, оголяя мерзкий, безжалостный оскал.

— Сука, — сдавленно выдохнул Макс и попятился от калитки. Мертвец снова зашагал вперёд, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, и Макс почувствовал, что пёс отпустил руку. Он удивлённо повернулся к нему, но пёс уже рванул вперёд. Слегка задев своим мощным телом ногу, он проскочил мимо, и встав напротив приоткрытого прохода, оскалился и глухо зарычал. Шерсть на его загривке поднялась дыбом, он весь сжался и замер, и Макс понял, что этот пёс готов защищать его до конца. Но почему? Макс пару секунд смотрел на оскалившееся и сжавшееся пружиной животное.