Анатолий Постолов – Год Майских Жуков (страница 5)
Шмыгнув носом, чтоб заполнить паузу, Марик начал мямлить что-то оправдательное. Во всём он винил чей-то коварно сделанный сухим листом удар, отчего и мяч по касательной пошёл вбок вместо того, чтобы отскочить в сторону забора. Закончив объясняться, Марик тяжело вздохнул и с горечью сказал, что заплатит за стекло.
– Какое стекло? – спросил дворник.
Марик не знал, что ответить, и почему-то вспомнил сценку из фильма Чарли Чаплина. Там шла типичная челночная околозаборная беготня традиционной чаплиновской троицы – бродяги, собачонки и громилы полицейского. Он себя в эту минуту чувствовал не столь бродягой, сколь собачонкой. Им овладело жалкое и безъязыкое чувство беспомощности. Но и дворник не укладывался ни в кого из этой троицы, не было в нём ни свирепости полицейского, ни изобретательности бродяги. В чаплиновской сценке иногда возникал попыхивающий сигарой обыватель у входа в пивной бар, но и он никак не мог сойти за дворника, поскольку по моде того времени носил густые висячие усы, а человек, открывший Марику дверь, был безус, хотя седая щетина на щеках и подбородке говорила о том, что он уже дня три-четыре не брился.
– Ваше стекло, – наконец разрешился от бремени Марик и мотнул головой в сторону окошка.
Дворник сделал шаг назад, повернулся и, наверное, полминуты с некоторым недоумением изучал своё приземистое окошко.
Марик тем временем, стреляя глазами, осматривал комнату. Он увидел пришпиленные кнопками к стене две черно-белых фотографии, на одной из них был изображен знаменитый готический собор, на другой был снят угол их дома с табличкой, на которой значилось название переулка –
– А как же оно могло треснуть? Снаружи решётка… Да ещё уголок отвалился. Может быть, это старая трещина, мною не замеченная, от удара повело её… но уголок-то отвалился…
Тут он поднял голову и с мягкой укоризной посмотрел мальчику в глаза.
– Отвалился, – сказал Марик и вздохнул.
– И скажу наверняка, – голос дворника понизился до уровня повышенной секретности. – Отвалился уголок ровно четыре минуты тринадцать секунд назад.
Марик улыбнулся и тут же спрятал улыбку, но внутренне он сразу расслабился и принял этот искусственно таинственный тон, как своего рода приглашение к игре.
– Так вы время засекли с момента удара?
Дворник приложил два пальца своей изувеченной руки ко рту и, сделав комичную мину, шепнул: "Наугад ляпнул", – при этом его брови быстро взлетели, сморщив лоб гармошкой, и тут же опустились. И в глазах его мелькнула какая-то весёлая искорка. После чего он приставил к носу указательный палец, словно хотел почесать кончик, но передумал и, хмыкнув, произнёс:
– Чудеса! Что-то тут не по правилам. Дайте-ка мне взглянуть снаружи. Просто чудеса.
Он сунул свои шерстяные ступни в грязные рабочие ботинки без шнурков и вместе с Мариком вышел во двор.
– Я на воротах стоял, – начал объяснять Марик. – Кто-то сильно ударил, я ногу просто подставил…
– Вижу, вижу – успокоил его дворник. – Но всё равно загадка. Посмотрите.
Они подошли поближе к окошку.
– Здесь решётка от самого окна отступает сантиметров на десять. Как же мяч мог стекло задеть?
Марик пожал плечами.
– Говорите, на воротах стояли?
– Да, я правый угол прикрывал.
– А ранец это ваш?
– Мой.
Марик опять почувствовал неловкость из-за непривычно подчёркнутого обращения на "вы".
Дворник подошел к футбольным воротам, но, не задержавшись возле левой условной штанги, сразу подошёл к правой, где прочно обосновался том Достоевского.
– Не знал, что теперь в школах Достоевского читают. Вы в каком классе учитесь?
– В восьмом. Но в программе Достоевского нет. Я сам по себе.
– Сложная книга. Вам не кажется?
Марик почувствовал, как уши у него слегка накалились. Он знал, что врать в таких случаях бесполезно – уши выдадут.
– Я только первую часть прочёл, – ответил он честно, но решил не добавлять, что остальные в ближайшем будущем читать не собирается.
– А скажите, мяч, который вы отбили, был хорошо накачан?
Марик опять растерялся, вопрос прозвучал как-то невпопад с "Идиотом".
– Мяч почти сдулся, – сказал он. – Один пацан даже за велосипедным насосом побежал.
– Так я и думал! – с неожиданной радостью в голосе произнес дворник.
– Вот вам и разгадка.
Он подошел к решётке и подозвал Марика поближе.
– Туго накачанный мяч, даже попав между прутьями решетки, отскочил бы себе в сторону, но полуспущенный залепился достаточно плотно, чтобы возникла ударная волна, и стекло дало трещину. А то, что ещё и уголок отвалился, – это уже вроде цепной реакции, или одна из очередных загадок неопознанных летающих объектов. Согласны?
Марик пожал плечами. Теория дворника ему показалась маловразумительной, но уже то, что этот человек в грубых башмаках без шнурков приплёл в свои рассуждения загадочные космические объекты, прозвучало одновременно странно и страшно интригующе.
– Но так как в чудеса мы не верим, – продолжил дворник, – значит это знак.
И опять его брови подпрыгнули и опустились.
– Какой знак?
– Вот вы Достоевского читаете. Там у него на каждой странице какой-нибудь зловещий знак, предвестие или меч дамоклов над головой главного героя. А знаки эти должен читатель разгадывать. Но для их разгадки нужен определённый жизненный багаж или опыт, понимаете? Вы детективы любите?
– Я серьёзные книги читаю, – ответил Марик, насупившись.
– Так ведь у Достоевского, что ни роман – так детектив, он его просто усложняет своей философией. А скажите, зачем вам в 13 лет эта больная философия?
– Мне четырнадцать, – сказал Марик и ещё больше насупился.
– Вы поймите меня правильно, – дворник неожиданно положил руку ему на плечо. – Достоевский, конечно, великий писатель, но я вам рекомендую из всего, что он накалякал, прочитать "Дядюшкин сон". Незлобная карикатура на провинциальный быт. Обхохочетесь. Могу дать.
– А у вас…
– У меня есть одна-единственная книга Достоевского, в ней несколько его водевильных историй, в том числе "Дядюшкин сон". Прочитав после "Идиота" "Дядюшкин сон", вы никогда не поверите, что это сочинил один и тот же человек. Достоевский великолепно умел смешить. Но делал это крайне редко. Копался в закоулках человеческих душ, выкорчёвывал всё низменное, утробное, а мир от этого стал лучше?
Дворник задал свой вопрос, похоже, самому себе. Он покачал головой и сказал:
– Идёмте. Хочу, чтоб вы взглянули на один альбомчик. Думаю, вам будет интересно. Это, конечно, не "Идиот", но…
5. Рецепты и рецепторы
Зайдя в дворницкую, Марик сразу удивился как обстановке, так и запахам, царившим в полуподвале. Запахи шли от плиты. Это была восхитительная смесь обжаренного сала, грибов, чеснока, и над всем этим витал, как домашний ангел, аромат свежемолотого кофе. Подобное сочетание запахов было узаконено в кухне дорогого ресторана, но в дворницкой…
Ноздри мальчика вздрогнули, в желудке произошёл выброс соков и засосало под ложечкой. И неудивительно. В семейном меню на их коммунальной кухне роль блюда du jour, как минимум три раза в неделю, исполняли свиные котлеты, поэтому нос Марика слегка повлажнел от возбуждения, и сам Марик Лис на какое-то мгновение, словно подтверждая старое латинское изречение "имя – это знамение", превратился в молодого голодного лиса, который, затаившись, принюхивается и прислушивается к запахам из курятника. О, какие волнующие ароматы создают эти пёстрые создания… А звуки!
Квохтанье да кудахтанье, токование да ропот… для лисьего уха это музыка надежд и разочарований… А вот и наседка зарычала, почувствовав тревогу… И весь курятник зашевелился, посылая сигналы голодному зверю, притаившемуся в кустах.
Дворник, видимо, сразу угадал, что творится в носовых раковинах будущего писателя, и тут же спросил, слегка наклонив голову:
– Вкусно пахнет?
– Ага.
– Я тут кое-чего готовил, чем пока не могу вас угостить. Блюдо весьма специфическое, моё фирменное, оно называется селянская замазка. Это исключительно простое и в то же время замысловатое сочетание четырёх ингредиентов. Сначала на смальце обжаривается шкурка старой свиньи, если спросите – почему именно старой, отвечу:
поросячья шкурка, конечно, нежнее, но намного дороже, а на мою дворницкую зарплату не разгонишься. Так вот, когда шкурка уже почти готова, обжариваем куриные потроха и отдельно грибы рыжики, а если сезон не грибной, так пару сушёных, предварительно размягчённых в воде тех же рыжиков или боровичков… И наконец, главный ингредиент, чеснок обыкновенный – создаёт эффект благовония, расходящийся радиально по всей кухне и за её пределы. Всё это хозяйство пропускается через мясорубку, тогда смесь приобретает вид пищевой замазки, и я её мажу на обычный ржаной хлеб кирпичик. И храню в холодильнике, иной раз неделями. Но знаете, – тут он как-то доверительно наклонился к Марику и, конфузясь, добавил: – замазка, вообще-то, мужицкий деликатес, для интеллигентной личности она – ну, никак… создает внутреннее неудобство. У нежных особ вызывает запор, а чеснок не выветривается даже за сутки. Хотя должен заметить, русский мужик и тут преуспел. У рыжиков есть латинское название deliciosi, то есть, грибы деликатесные. Русские повара их замечательно готовили в старые времена. Так что многие заезжие гости вместе с рецептами украли у нас имя. У венгров в ресторанных меню это блюдо так и называется "rizike". Тот же финт сделали немцы. То есть, слово "рыжики" стало названием деликатесного блюда. Подобных примеров много. Всё это я говорю к тому, что у меня есть другие интересные рецепты, и я могу с вами поделиться. В следующий раз, если зайдете, я вас могу угостить яичницей по-мароккански. Блюдо простое, но с секретом. В Марокко ни одна живая душа эту яишню ещё не пробовала, потому что секрет хранится у меня и выдаётся только по особым случаям.