Анатолий Полянский – Смертный приговор (страница 18)

Увидев входящую в штаб Матвееву, комбат пошел навстречу.

— Нина? Вот сюрприз. Каким ветром занесло? — спросил он весело, метнув острый взгляд на сопровождающего гостью дюжего мужика.

— Разве меня ветром сдуешь? — отозвалась Матвеева. — Должен знать: я всегда там, где горит.

— И то верно. Ты крепка и могуча, — согласился Носенко. — Эй, солдат, — крикнул он ординарцу, — мечи на стол. Гостья у нас дорогая.

Боец послушно вскочил и занялся сервировкой стола, предварительно смахнув на пол огрызки. В мгновение ока на белой скатерти появились копченая колбаса, лососина, килограммовая банка с черной икрой и непременный коньяк. Янош, давно не видевший таких деликатесов, подумал: кому война, а кому мать родна.

— Этот ординарец у тебя для бытовых или интеллектуальных нужд? — спросила Матвеева, наблюдая за снующим взад-вперед солдатом.

— Уже разнюхала, — буркнул Носенко и помрачнел. — Ну и пронырливая ты баба, Нина.

— Мне такой по штату быть положено, — улыбнулась она, и строгое лицо женщины похорошело. — А кто из нас пронырливей, еще потягаемся.

— Лично я дам тебе фору. -Что за амбал с тобой?

— Мой телохранитель.

— Подходящая фигура, — хмыкнул Носенко. — Ты его как используешь: для интеллектуальных нужд или...

— Ты грязные намеки брось, — оборвала Матвеева. — Я баба нормальная и мужика, коли потребуется, всегда найду. А амбал, как ты изволил выразиться, только что жизнь мне спас. Двоих патрульных, как котят, придушил.

На этот раз Носенко посмотрел на Яноша с неподдельным интересом.

— Представься по форме, телохранитель. Афганец? — спросил строго.

— Так точно, товарищ подполковник. Сержант Чепрага.

— Где служил?

— В особом пограничном отряде.

— А воевал?

— Везде пришлось. На Саланге, под Гератом был. Кандагара, Джелалабада тоже не миновал. Границу с Пакистаном помогал ставить.

— Похоже, мы с тобой одни тропинки топтали. Награды есть?

— Красная Звезда и «За отвагу».

— Недурственно. Еще одну рюмаху на стол, ординарец. Валяй к столу, боевой товарищ Чепрага. Гостем будешь.

Широким жестом Носенко разлил коньяк, но выпить не удалось. В комнату ворвался запыхавшийся Писарчук.

— Приказ, комбат! — воскликнул он. — Приказ из штаба немедленно взять здание бендеровской полиции.

— Вечно спешат, — раздраженно буркнул Носенко. — Ни выпить со старым товарищем, ни поговорить с красивой женщиной не дадут. Где приказ?.. Эх Сеня, какую ты обедню испортил. Ну да черт с ней, с обедней, возьмем к заутрене здание полиции вкупе с полицаями. Выпьем, гости дорогие, на посошок...

— На посошок не пойдет. Я с тобой, — поднялась Матвеева. — Не затем долгий путь одолела, чтоб без серьезного разговора с тобой, Валериан Ярославич, восвояси отбыть.

— Тебе-то что в бою делать? — недовольно спросил Носенко. — Надоела голова на плечах?

— Думала, Валериан, ты меня лучше знаешь, — возразила Матвеева. — Сказала: иду с тобой. Не в моем характере от пули прятаться. Башку проломить может и кирпич, случайно упавший с крыши.

— Ну ладно, — согласился комбат и забросил на плечо автомат. — Ты с нами, афганец?

— Яс ней, с Ниной Ивановной, — усмехнулся Янош.

13

После укола беспокойно метавшийся до того Михаил притих, задышал ровнее.

— Теперь оклемается, — сказал Илоне врач, хлопотавший над Обутом. — В молодом организме защитные силы велики. Я свое дело сделал. Присмотр за контуженым — ваша забота, барышня.

Врач ушел, оставив Илону одну с любимым. Да она бы все равно ни за что его не покинула. Михаил лежал на том месте, куда его притащил Чепрага... Как красив ее Михась!

Русые волосы потемнели. На лбу — капельки пота. Губы пунцовые, воспаленные... Илону переполняла нежность к суженому, такому большому и совершенно сейчас беспомощному. Только бы выжил, лишь бы встал на нога! Не было на свете для Илоны роднее человека, чем этот, совсем еще недавно чужой...

...Михась появился на телеграфе четыре месяца назад. Зашел отправить поздравление маме с днем рождения. Тогда и познакомились. Илона сразу почувствовала: он!.. А прежде не верила в любовь с первого взгляда. Через неделю, в четвертое их свидание, Михась взял ее руки в свои и сказал:

— Я думаю, нам не следует больше разлучаться.

Илону бросило в жар. Смутившись, она тихо спросила:

— Ты сделал мне предложение?

— Да, именно это я и сказал. Ты согласна?

Такой напор не то чтобы ошеломил, но вызвал инстинктивный протест. Решать жизненно важные вопросы с маху — к этому она не была готова.

— Я подумаю, — ответила сдержанно.

— Хорошо, — согласился Михаил без тени улыбки. — Сколько тебе понадобится времени — день, два, неделю?

— Для чего? — не поняла Илона.

— Чтоб решиться...

Она посмотрела на Михася исподлобья. К числу наглецов его не причислишь, рукам воли не дает, но идет напролом, обращается с девушкой, как с солдатом, которому приказал — изволь исполнять.

— А если я, чтобы определиться, потребую год? — спросила.

Взгляд Михася был красноречивее слов, но он все же ответил:

— Пусть год. Я подожду, терпения мне не занимать. Но очень надеюсь, что просто так, из девичьего упрямства ты не станешь тянуть.

И как в воду глядел. Двух месяцев не прошло, как крепость сдалась. Кабы не арест и последовавшие за ним события, они бы уже поженились. А сегодня... Сегодня, не успев стать официальной супругой, Илона чуть не оказалась вдовой.

Михаил приоткрыл веки. Взгляд, блуждающий по сторонам, остановился на девушке. По лицу пробежала судорога. Молодой человек явно пытался что-то понять, кого-то вспомнить.

— Это я, Михась, я... Любимый, погляди на свою Илону, — зашептала девушка, не сдерживая слезы. — Ты живой, слышишь? Ты слышишь меня?

Он услышал. Он узнал ее. В глазах плеснулась радость, губы беззвучно произнесли — Илонка. Она поняла и, прижавшись к его груди, разрыдалась.

— Что со мной? — спросил Михаил, с трудом разлепив спекшиеся губы. — Я ранен? Куда?..

— Слава Богу, целехонький, — успокоила Илона, приглаживая его волосы. — Тебя контузило. Врач сказал — ты у меня везунчик и скоро поправишься.

— Правильно сказал... Башка гудит, уши ватой заложило... Помоги встать.

— Ни в коем случае. Тебе велено лежать.

— Мне пора в батальон. Там отлежусь...

— Как же пойдешь? — растерялась Илона. — У тебя совсем сил нет.

— Я здоров как бык. Видишь, стою и идти смогу.

— Мы не выберемся из здания!

— Кто это мы?

— Одного не отпущу, хоть убей на месте. Жена я тебе и еще медсестра.

Михаил возражать не решился. Оба были под стать друг другу, обоим упрямства не занимать.

— Где машина? — спросил Михаил, натягивая на голову лежавший на полу танкошлем. — Цела?