Анатолий Полянский – Остров живого золота (страница 51)

– Благодарю, – остановил он хозяина. – Я не люблю отдельных комнат и одиночества. Можете ли вы предложить мне приличное общество?

– О, конечно! – обрадовался тот. – У нас есть прекрасный бар, где собираются изысканные гости. Если их общество доставит сэнсэю несколько приятных минут, я буду счастлив!

Каяма рассчитал правильно. Уэхара, приверженец сакэ, вырвавшись на волю, мог находиться только здесь.

Управляющий уже принял изрядную долю спиртного, но, увидев доктора Каяму, вроде бы отрезвел.

– Клянусь Аматерасу, Каяма-сэнсэй, счастлив встретить вас здесь! – воскликнул Уэхара. – Должен признаться, не ожидал! Кто бы мог подумать, что почтенный доктор любит посещать подобные места! Разрешите угостить? Я-то уже прежде тут бывал, меня знают!.. Подать нам, живо, все… все!.. Я плачу!

В прежние времена, особенно по праздникам, Каяма не прочь бывал выпить чашечку сакэ. Жена знала об этом и заранее покупала бутылочку в лавке у бакалейщика. Во время сэцубуна – прекрасного праздника смены времен года – они по-соседски ходили вместе ночью в храм, а утром поклонялись восходящему солнцу. Исполняя обряд, разбрасывали бобы, приговаривая: «Черти вон, счастье в дом!»

Коротко оно оказалось – это счастье. Нет уже ни его семьи, ни бакалейщика, а вместо родного дома и лавки жуткое пепелище.

– Неужели меня не обманывает зрение? Сам Каяма-сэнсэй! – похохатывая, восклицал Уэхара, разливая в изящные чашечки рисовую водку. – Много лет жизни вам!

Рука управляющего дрожала, голос от перевозбуждения стал хриплым.

– Удач вам в делах и здоровья! – отозвался в свою очередь Каяма, принуждая себя быть вежливым.

Сакэ обожгло горло. Каяма давно избегал спиртного. Но тут понял: иначе в доверие к Уэхаре не войдешь. А было жизненно необходимо узнать, какое решение приняла фирма относительно Кайхэна.

Уэхара пьянел на глазах. Лицо его все больше багровело. Язык заплетался, словно распух во рту. Движения стали резкими, неровными.

– Скоро ли вы собираетесь возвращаться на лежбище? – как можно безразличнее спросил Каяма.

Лицо Уэхары вытянулось.

– А вам зачем это знать?

– Хотел предложить отправиться вместе.

– Разве почтенному доктору негде больше жить, кроме этого вонючего клочка земли? – захохотал Уэхара, довольный собственным остроумием.

– А вам?

– Я – другое дело, – осклабился бывший фельдфебель, снова разливая сакэ. – Мне необходимо исполнить свой долг… И больше никому там делать нечего. – Он с подозрением взглянул на собеседника, потом доверительно похлопал его по руке и театральным шепотом сообщил: – Секрет фирмы! Никто не должен знать!..

Каяма похолодел. Почему все обставлено с такой таинственностью? Догадка, показавшаяся ему вначале неправдоподобной, обретала реальные черты. Массовый забой прошлого года, еще более активный – в этом сезоне… Приказ не щадить ни маток, ни сеголеток… Все это – звенья одной цепи. Не хватает завершающего удара!..

– Кто же позволит вам погубить зверей?! – воскликнул Каяма.

– А кто может запретить? Смердящий островок вместе с его ползающими тварями – частная собственность!

Если у Каямы и были еще какие-го сомнения, то сейчас они отпали.

– Какое варварство! – вырвалось у него невольно.

Уэхара повернулся всем корпусом и, ощерившись, зло процедил:

– Вы что же, Каяма-сэнсэй, предпочитаете увидеть наше «мягкое золото» в руках русских?.. Не выйдет! Не позволим! Если не нам, то ни-ко-му… – стукнул он кулаком по столу, отчего бутылка опрокинулась и сакэ пролилось на кимоно.

Разрядив себя бурной вспышкой негодования, Уэхара мешком плюхнулся на сиденье и бессвязно забормотал:

– Проклятые русские! Они мечтают наше золото… Не выйдет! Пусть им достанется пустыня…

Теперь Каяма узнал все. Оттолкнув ненавистного Уэхару, пьяно качнувшегося навстречу, он вскочил и бросился к выходу. Скорее! Скорее вон отсюда!.. Иначе задохнешься в этих стенах, мешавших немедленно предпринять что-то очень важное, очень нужное.

Очутившись на улице, Каяма остановился, глубоко вдохнул и вытер выступившую на лбу холодную испарину. Куда бежать? Что предпринять? Он должен спасти дело всей своей жизни! Может, обратиться к префекту? Генерал – человек цивилизованный, должен понять!..

Каяма чуть ли не бегом устремился вперед. Но чем больше он удалялся от злачного заведения, тем стремительнее убывала его решимость. Что может сделать префект, даже если захочет? Лежбище – собственность фирмы. А собственность священна. На нее не посягнет даже сам японский император – божественный Хирохито. Да и до того ли сейчас генералу? Армия терпит поражение. Русские наступают. У префекта сотни других неотложных дел. Гибнет империя! До котиков ли тут?

Оказавшись у железнодорожной насыпи, Каяма остановился. Сердце гулко стучало, в ушах стоял звон, глаза ничего не видели. Бессилие перед обстоятельствами подкосило его. Погибнет еще одно котиковое стадо! Как погибли в прошлом веке многие другие. К чему в итоге придет человечество? Исчезает связь живого и сущего, если из нее что-то вырывают!..

Послышался пронзительный свист. Каяма вздрогнул и очнулся. Увидел себя стоящим между рельсами. Прямо на него мчался поезд.

Он еле успел отскочить. Мимо, обдав паром, пронесся, грохоча вагонами, состав.

«Не хватает раньше времени погибнуть, – подумал Каяма с запоздалым испугом. – Кто же тогда продолжит борьбу?»

Мысль мелькнула и пропала, чтобы через секунду появиться вновь. А ведь действительно: кто, если не он, ученый, честный японец, должен бороться за спасение «мягкого золота»? Пока жив человек, да не покинет его надежда! Важно скорее попасть на Кайхэн. Там легче будет что-то предпринять. Он обязан обогнать Уэхару!

Глава VIII. Случайная закономерность

Автоматные очереди вспарывали гулкую тишину тайги. Эхо подхватывало их, множа, перекатывало вверх по склону сопки. Там, где-то у самой вершины, запутавшись в густой сосновой хвое, звуки постепенно таяли.

Юля торопилась. Стрельба подстегивала ее и в то же время успокаивала. Пока внизу идет бой, есть надежда на спасение.

Она уже не вздрагивала при каждом разрыве. Работа поглотила целиком. Быстро просматривая трофейные документы, Юля некоторые отбрасывала сразу: в них не было ничего существенного. Отдельные же перечитывала дважды, тщательно сверяя выловленные данные с картой. Вот где пригодилось знание военного перевода, которому их с таким упорством натаскивали в институте. Глаза выхватывали из текста самое необходимое, самое ценное.

– Узлы сопротивления расположены на горе Хиппо, – диктовала она, – четыре ротных опорных пункта; на Футаго – шесть; в районе Харами-Тога – семь. Глубина каждого до восьми километров…

Шибай лихорадочно отстукивал ключом. От бешеной скорости немела рука. Сейчас он наверняка работал на уровне мастера спорта: давать такое количество групп в минуту прежде ему не случалось. Хорошо, что командир разрешил шпарить открытым текстом. На зашифровку ушло бы слишком много времени.

– В укрепрайоне семнадцать железобетонных дотов, тридцать один артиллерийский и сто восемь пулеметных дзотов, их координаты… – продолжала четко диктовать Юля. – Успеваешь?

Шибай мотнул головой. Отвечать было некогда, да и нельзя сбиться с ритма. Сергей работал и зримо представлял, как летит передаваемая им в эфир морзянка и за линией фронта, попискивая в наушниках такого же, как он, радиста, реализуется в данные, нужные для наступления.

Внезапно выстрелы смолкли. Юля запнулась на полуслове. Конец? Но ведь их трое! Не может быть, чтобы всех в один миг…

Пронзенные одной и той же мыслью, переводчица и радист, встретившись взглядами, замерли: если там, внизу, все кончено, наступил их черед!

Снова отрывисто раскатилась очередь. Еще одна… Юля вздрогнула. Хватая ртом воздух, лихорадочно затолкала перепачканными глиной руками мешавшую прядь волос, отчего на лбу и пилотке остались грязные полосы. Выстрелы снова заполнили лес. И не было для девушки в ту минуту музыки прекраснее.

– Знай наших! – крикнул Шибай. – Стоят, черт возьми!

– Продолжаем работу, Сереженька! Они держатся, чтобы дать нам закончить, – поторопила Юля. – Слушай внимательно: двадцать восемь артиллерийских и восемнадцать минометных позиций…

Сообщив последние координаты, Шибай с трудом отстукал: «Передача окончена. Связь прекращается». В ответ услышал: «Благодарю за отличную работу! Действуйте по обстановке. Свободную охоту разрешаю. Первый».

Сергей с трудом поднялся, не сразу смог разогнуться: ноги затекли, пальцы онемели. Отключив антенну и питание, снял верхнюю панель… Увидел знакомое переплетение разноцветных проводков, пайки, конденсаторы, сопротивления… Он мог бы собрать эту схему с закрытыми глазами.

Сергей медлил. Руки, привыкшие беречь аппаратуру больше самого себя, не подымались… Но не подчиниться приказу невозможно. С тупой, отдавшейся в груди болью радист ожесточенно ударил прикладом по лампам – жалобно зазвенело разбитое стекло… Ну что стоило младшему лейтенанту появиться на мгновение раньше!

Бегичев вынырнул из кустов внезапно. Лоб расцарапан, комбинезон на плече разорван, на левой руке окровавленная повязка.

– Успели? – крикнул он. – Отходим! Бегом!

Юля вскочила. Она приготовилась к самому худшему, и появление младшего лейтенанта было как возвращение в жизнь. Нервы не выдержали. Не помня себя, Юля бросилась к Игорю и судорожно обхватила за шею.