Анатолий Полянский – Остров живого золота (страница 23)
«Дадим рыбке заглотнуть крючок, – подумал Ладов. – Надо отдать должное японским разведчикам: лазят беззвучно, как ящерицы».
Внезапно раздался приглушенный вскрик. Ладов рывком подался вперед и в несколько прыжков достиг окопа. Сначала ничего не понял. Ощупал вокруг руками: окоп пуст. Ах, гады, обвели вокруг пальца! Обманули! И кого?..
Им овладела холодная ярость. Все чувства обострились до предела. Где Перепеча? Его ведь могут и прикончить! Эта мысль вынесла Ладова из окопа. И тут он налетел на японца. Тот оказался на удивление рослым; отскочив, выхватил кинжал и быстрым натренированным движением ткнул им в грудь разведчика. Ладов едва успел отклониться. Клинок вспорол гимнастерку и слегка задел кожу. Ладов шагнул вперед и с размаху обрушил на голову японца пудовый кулачище. Тот охнул и как подкошенный сполз на землю. Второй японец бросился наутек. Ладов рванулся было за ним, споткнулся и упал. Под ним лежал Перепеча со связанными руками и кляпом во рту.
– Жив? – спросил Ладов, освобождая товарища.
– Все косточки повывернули, – простонал тот. – Так промышлять я больше несогласный…
– Не ранен?
– Рука вот что-то пожухла, а так ничего… А где вражина? Скрутил?
– Усмирил пока! Сейчас гляну.
Японец был без сознания. Он скрючился в неудобной позе и тихо стонал.
– А ну, посвети, – приказал сержант Перепече. – Может, я перестарался?
Перепеча, кряхтя, поднялся, включил фонарик и вместе с Ладовым склонился над языком.
– Ничего, оклемается, душа с него вон…
К ним уже бежали свои.
– Ну как, с удачей? – взволнованно спросил Бегичев.
– Порядок флотский, – ухмыльнулся Ладов, – если я ему только мозги не вышиб.
Услышав голоса, японец очнулся, застонал. Увидев перед глазами увесистый кулак, сразу же притих.
– С благополучным прибытием! – обрадованно сказал Ладов. – Разрешите помочь? – Взяв японца за шиворот, рывком поставил на ноги. – Знакомьтесь, представитель сопредельного государства!
– Пошли, – скомандовал Бегичев. – Не стоит возле границы шуметь.
– А второй удрал, – с сожалением протянул Ладов. – Перепеча помешал.
– Еще бы! Из хорошего человека сидор сотворили, а ты рад зубы скалить, – отозвался Перепеча сердито.
Кругом сдержанно засмеялись.
Комдив, приказавший без него подробного разговора с пленным не начинать, приехал в полдень. Едва выйдя из машины, он тут же потребовал к себе переводчика.
– Младший лейтенант Лозинская, – представилась Юля, ожидавшая комдива вместе со всеми. – Готова приступить к работе, товарищ полковник.
Комдив был массивен и слегка сутулился. С высоты своего роста он окинул девушку колючим взглядом, в котором так и читалось: «Неужели мужика не могли подобрать?» – и недовольно отвернулся.
Юля вспыхнула от обиды. Глупое мужское фанфаронство! И откуда только берется у военных такое пренебрежение к слабому, как они любят выражаться, полу? Санитарка, официантка – дело бабье, но переводчик! А ведь были же Лиза Чайкина, Зоя Космодемьянская, Ульяна Громова. Были тысячи других женщин, храбро сражавшихся с немцами. В конце концов, приехала она сюда не по собственной прихоти. Послали – значит, нужна как специалист!
Эти мысли четко отразились на лице девушки. Должно быть, комдив почувствовал, что вел себя бестактно. Кашлянув, он глянул на Юлю сверху вниз и, словно оправдываясь, грубовато спросил:
– Язык хоть знаешь?
– Вам что, диплом с оценками показать?
Она дерзко посмотрела комдиву прямо в глаза.
– Зачем же?.. Поверю на слово. В институте иностранных языков училась?
– Никак нет, товарищ полковник. В институте востоковедения.
– Почтенная фирма, – сменил гнев на милость полковник.
«Еще бы!» – усмехнулась про себя Юля. Она, гордо вскинув голову, быстро шла рядом с комдивом по дороге к штабной палатке.
– Почему именно японский выбрали?
Юля сделала неопределенный жест. Она сама прежде не раз задавала себе подобный вопрос. Вначале это была своего рода бравада. Все боялись ужасно трудного языка. Девчонки занимались хинди, турецким, а она назло всем выбрала японский. Решила, и баста… Учиться было нелегко. В других институтах студенты от сессии до сессии могли баклуши бить, а у них как в спорте: день-другой не позанимаешься – сойдешь с дистанции. Написание иероглифов, необычное для европейцев произношение, двойной алфавит – сплошные подводные камни. Но она не жалела. Чем труднее, тем интереснее!.. Об этом можно было бы полковнику рассказать, только он откровения не заслуживал.
– Я предпочла иметь редкую специальность, чтоб быть незаменимой, – отчеканила Юля. – Как выяснилось сейчас, правильно поступила. Лучшая половина человечества – мужчины – облюбовала проторенную дорожку. Имею в виду европейские языки. Кстати, товарищ полковник, борщи я тоже умею варить!
– Ох и характер у вас, младший лейтенант! Можно сказать, мужской. За себя постоять умеете…
– Женский, товарищ полковник, женский характер, следовательно, сильный.
Комдив одобрительно хмыкнул, но на всякий случай оглянулся, в достаточном ли отдалении следуют остальные офицеры. Им нет нужды слушать, как сажают в калошу командира дивизии.
Они вошли в штабную палатку. Ответив на приветствие находившихся там офицеров, комдив подошел к скромно стоявшему в углу Бегичеву.
– Как, разведчик, чувствуешь себя героем? И правильно! Заслужил, хвалю!
– Инициатива исходила от сержанта Ладова, товарищ полковник!
– А организация чья? Твоя. Вот что значит фронтовая выучка. Побольше бы нам таких молодцов!
На смуглых щеках Бегичева проступил румянец, глаза заголубели и беспомощно уставились на Юлю. Девушка, как бы подбадривая, улыбнулась, но это произвело обратное действие. Бегичев стиснул зубы и отвернулся: он ненавидел себя за дурацкую способность краснеть по любому поводу.
– Лишних прошу удалиться. – Комдив снова повернулся к Бегичеву: – Ну, разведчик, показывай улов! Начальник штаба, дайте карту.
Ладов ввел японца. Худой и жилистый, он успел зарасти черной густой щетиной. Удлиненное лицо его было угрюмым, глаза смотрели настороженно. Японец сразу обнаружил в палатке старшего и, повернувшись к полковнику, сдвинул каблуки.
– Ишь ты, субординацию соблюдает, – усмехнулся комдив, предлагая Юле сесть рядом. – Пусть бы так же послушно отвечал на вопросы. Выясните: из какой части, звание, должность…
– Это мы уже установили на предварительном опросе, товарищ полковник, – вмешался начальник штаба, доставая из полевой сумки цветные карандаши, предназначенные для нанесения тактической обстановки. – Ефрейтор он. Разведвзвод сто двадцать пятого пехотного полка.
– Может, ты и про задание его нам расскажешь? – рассердился комдив.
– Пожалуй, – бойко ответил майор. – Но лучше, по-моему, сделает это начальник разведки полка.
Младший лейтенант сделал шаг вперед и заговорил сдержанно, обстоятельно. Но по тому, что немного растягивал слова, Юля поняла: волнуется.
Японцев, сообщил он, интересует решительно все, что происходит на советской стороне: передислокация войск, прибытие новых частей, техники, пополнение…
Юля исподволь наблюдала. Куда девалась в этом юноше робость? Стоило заняться делом, как сразу же проявились напористость, требовательность к себе и окружающим. И тогда Юле начинало казаться, что из них двоих старше он.
Незащищен Игорь только от нее. Пусть не сказано ни слова, но она-то видит и знает… Человека выдают глаза. Толоконников тоже не сводил с нее взгляда, но это скорее походило на оценку красивой вещи. При расставании Юля прочла Толоконникову свою любимую японскую танку:
Зря прочла. Инженер-капитан в состоянии оценить хорошую фигуру, смазливую мордашку, способен даже отличить прекрасного поэта от плохого, но доверять ему душу и оставлять надежду было нельзя…
Интересно, что записывает Игорь в своей тетрадке? Есть у него такая, заветная, потрепанная… Юля уже дважды заставала его за этим занятием. Смешно, ведет дневник, как школьник…
Юля поймала себя на этой мысли и чуть не рассмеялась. Идет допрос пленного, такой ответственный момент, а о чем переводчик думает? Кто бы знал, какая она несерьезная…
Комдив выслушал Бегичева, ни разу не перебив.
– Выходит, беспокоятся на той стороне, – подвел он итог и насмешливо взглянул на японца. – Ну а теперь пусть расскажет о дислокации своего полка, да подробней!
Японец зло посмотрел на Юлю, повернулся к ней боком и быстро-быстро заговорил. Настолько быстро, что она вынуждена была останавливать его, чтобы уточнить некоторые слова. Неожиданно Юля вспыхнула, прикрикнула на пленного. И так же мгновенно успокоилась.