Анатолий Полянский – Десять процентов надежды (страница 23)

Вероятно, парторг прав. Но Семибратов всегда был сторонником активных действий и поэтому при каждом удобном случае старался поговорить с Пономаревым, расположить его к себе, вызвать доверие. И хотя он видел, что боец относится к нему все еще настороженно, попыток своих не оставлял — капля и камень долбит.

Вернулся Сашок. Семибратов поручал ему проверить, сколько осталось продуктов. То, о чем он доложил, было весьма неутешительно. Запасы оказались скудными: немного риса, килограммов пять вяленого мяса и столько же соленой рыбы.

В пещере наступило тягостное молчание. Люди понимали, что ожидало их.

— Медведя бы поискать, — сказал наконец Галута. — Цельная гора мяса. И шкура к тому же.

— Да кто ж на медведя зимой ходит? Воны ж спят, — возразил Семенычев. — То наш Топтун не спит. Потому как промеж людей живет. — Семенычев по привычке вытащил из кармана кисет и огорченно потряс им в воздухе: табака не было ни крошки. — То мой дид мог зимой на фазанов ходить, — продолжал он с усмешкой. — Бывало, берет дробовик и бабке кажет: пошел на фазанов. А сам к шинкарке подался.

Байка Семенычева не вызвала привычного смеха. И Семибратов отметил с горечью: людям не до шуток.

— Ну вот что, товарищи, — сказал он. — Придется нам потуже затянуть пояса. Другого выхода пока нет. С завтрашнего дня и вплоть до особого распоряжения рацион питания урезается вдвое. Соль по самой малой мерке выдает лично помкомвзвода… — Семибратов помолчал, намереваясь напомнить о долге, выдержке, спайке. Но, обведя бойцов взглядом, понял, что говорить ничего не нужно. В лицах солдат не было ни растерянности, ни уныния. Да, они понимали все и готовы были стоять до конца. Замечательный все-таки в его взводе народ. — Вопросы есть? Нет?.. Тогда все. Воронец, стройте взвод на вечернюю поверку.

Вскоре все спали. Лишь Шумейкин лежал у стены на своем месте и думал тяжкую думу. Ложе казалось ему сегодня особенно жестким. А мысли были тягучими, как резина. Нет, он уже не колебался. Сомнения кончились. Раньше он еще думал: вместе, как ни говори, надежней. Но теперь все. Хватит! Дурных нет подыхать вместе. Он не согласен. И если есть хоть какой-то шанс, надо им воспользоваться.

План побега был разработан детально. Перед рассветом, когда все спят, он стукнет часового. Легонько, конечно. На «мокрое дело» идти не стоит. Прихватит автомат, продукты какие есть. И поминай как звали. Лодка с веслами — возле маленькой бухточки. Ее нетрудно столкнуть на воду. Должны же быть острова неподалеку. Вот и Воронец говорил, что есть.

Неярко горит торф в костре, почти тлеет. Горячий воздух плывет по пещере, но спина мерзнет от холодного камня.

Шумейкин открыл глаза и не сразу сообразил, где находится. Костер. Каменные стены… Ах да, пещера… Так все на свете продрыхнуть можно. Пожалуй, пора.

У костра сидел Комков. Он, видно, только что заступил на пост. «И надо ж было как раз ему оказаться в эту ночь часовым, — подумал Шумейкин. — Лучше бы кто другой».

Он подождал, пока Комков вышел из пещеры. Осторожно приподнялся на руках.. Сжал в кулаке заранее приготовленный увесистый камень. «Надо поаккуратней, — подумал опять. — Чтобы не наследить». Он прокрался вдоль стены и выглянул из пещеры. Комков стоял на краю площадки. Над океаном висела полная луна. К самому горизонту убегала ровная лунная дорожка. Она сверкала и переливалась.

Комков загляделся на лунную дорожку. Он стоял не двигаясь. Шумейкину именно это и было нужно. Он подобрался к нему сзади.

Комков без звука свалился на землю. Шумейкин сорвал с него автомат. Теперь пусть попробуют сунуться. Шумейкин зашел в маленькую пещеру, где хранились продукты, нащупал в кармане кресало Семенычева — вовремя он его спер. Хотел разжечь огонь, но передумал. Осторожно вернулся к костру, выбрал горящую головешку потолще и возвратился в маленькую пещеру.

Сашок увидел Шумейкина, когда тот брал из костра головешку, и удивился: зачем это ему понадобилось? Потом он вспомнил, что на посту должен быть Комков. При чем же здесь Шумейкин? Сашок ясно слышал, как Мантусов говорил младшему лейтенанту, что Шумейкин не очень надежный часовой. Ответственности у него никакой. Семибратов приказал пока его на пост не ставить.

Сашок встал, осторожно переступая через спящих, выбрался из пещеры. На площадке никого не было. Только какая-то темная масса лежала на краю карниза. В маленькой пещере виднелся свет. Ну так и есть. Шумейкин решил забраться в кладовую.

— Как тебе не стыдно! — звонко выкрикнул Сашок, появляясь на пороге маленькой пещеры.

Шумейкин отскочил в сторону как ошпаренный. Но мешка, в который складывал продукты, не выпустил. Лицо его исказилось.

— Ты!.. Ты!.. — Сашок подскочил к нему. — Положи сейчас же! Слышишь?

— Ты что, с ума сошел? — прошипел Шумейкин и, коротко размахнувшись, ударил Сашка по лицу. Тот упал, но тут же вскочил и бросился на Шумейкина. Нелепо размахивая руками и всхлипывая, Сашок повторял:

— Не дам! Не дам! Не дам!

Он вцепился в мешок, как клещ. Тогда Шумейкин отпустил мешок, сорвал с плеча автомат и ударил Сашка прикладом по голове. Тот вскрикнул, зашатался и медленно осел на землю. Шумейкин схватил мешок, выдернул из расщелины горящую головешку и швырнул в глубь пещеры. Она прочертила в воздухе огненный полукруг и погасла.

Комков не сразу пришел в себя. Сильно болел затылок. Приподнялся на локтях. Кто же его стукнул? И где автомат? Опять такая же история…

Пошатываясь, он встал на ноги и увидел свет в маленькой пещере. Оттуда доносились тихие голоса. Комков узнал Шумейкина, потом Сашка. Он медленно приблизился к пещере и схватился за стену. Земля уходила из-под ног.

Послышался короткий вскрик. Свет в пещере погас. Неужели и Сашка тоже? Вот гад!

Когда Шумейкин выскочил с мешком в руках, Комков наклонился и схватил камень. От резкого движения закружилась голова. Он еле удержался на ногах.

— Стой! — крикнул он, как казалось ему, громко и швырнул камень, метя в голову. Но силенок было маловато. Описав дугу, камень ударил Шумейкина по плечу. Тот охнул и уронил мешок. Обернулся и, увидев Комкова, злобно ощерился.

— Ах ты… — Шумейкин длинно выругался. — Я тебя сейчас с обрыва. Мордой в камни. Мне терять нечего. Давить таких идейных мало!..

Он потащил обмякшее тело Комкова к обрыву. Это дело было нелегким. И вдруг услышал за спиной грозный рык. На Шумейкина надвигался Топтун. Оскаленная морда, глухое и злобное рычание не оставляли никаких сомнений насчет его намерения. Зверь шел на помощь своему другу.

Шумейкин плюнул, отпуская безжизненного Комкова, подхватил свой мешок и по тропинке добежал вниз, к морю. А Топтун, облизывая лицо Комкова, продолжал грозно рычать ему вслед.

Спустившись к бухточке, беглец отыскал шлюпку и не без труда перевернул ее. Слава богу, хоть весла на месте. Аккуратный Сазонов пристроил их внутри по бортам. Но как далеко ушло море! Не рассчитал, что будет отлив. Надо спешить.

Шумейкин налег грудью на шлюпку. Она подалась только чуть-чуть. Стало страшно, а вдруг он не сумеет столкнуть лодку? Шумейкин уперся ногой в камень и что есть силы нажал плечом. Шлюпка медленно двинулась. Вдруг справа в камнях мелькнула тень. Шумейкин схватил автомат.

— Кто там? Выходи! Стрелять буду!

— Не будешь. Шума забоишься.

Шумейкин по голосу узнал Пономарева и облегченно вздохнул.

— А ну помоги! — грубовато сказал он.

Пономарев не двинулся с места. Шумейкин опешил. Он никак не ожидал, что этот тихоня, подчинявшийся так безропотно, может ему не повиноваться.

— Чего ж ты! — крикнул он без прежней уверенности.

— Какой же ты все-таки! — Пономарев задохнулся от возмущения.

«И этот туда же!» — подумал Шумейкин и со злобой грязно выругался.

— Не яри меня! Отхлынь! — прохрипел он, поднимая автомат. Щелкнул затвор. Пономарев попятился. — Катись отсюдова! — крикнул Шумейкин, сталкивая шлюпку в воду. — Привет честной компании!

Пономарев посмотрел вслед Шумейкину, и руки его невольно сжались в кулаки. Все они такие: что Валька Зубцов, что этот… Только бы себе хапнуть!.. Когда Пономарев бежал за Шумейкиным, ему хотелось только одного: как-то удержать, не допустить. Он так надеялся… Но не попрешь же на автомат!

Пономареву стало вдруг страшно. Он подумал о том, как все это выглядит со стороны. Ведь они с Шумейкиным считаются дружками. Попробуй потом доказать! Кто поверит?

Эти мысли погнали Пономарева наверх. Запыхавшись, он добрался до площадки и ужом скользнул мимо костра: осторожно забрался на свое место и закрыл глаза.

В пещере все еще спали. Шум на каменном уступе почти не доносился сюда. Даже встревоженный рев Топтуна не разбудил уставших за день людей. Воронец проснулся сам. Он почувствовал странную тревогу. И тут же услышал слабый стон. Воронец приподнялся. Что-то случилось! Он толкнул в бок спавшего рядом Мантусова. Тот очнулся не сразу.

— Что такое? — спросил, не открывая глаз.

— Часовой вроде стонет.

Мантусов сел.

— Как ты сказал?

Они торопливо натянули чуни, выскочили из пещеры и наткнулись на Комкова. Тот лежал на самом краю уступа и стонал.

— Подъем! — крикнул Мантусов. — Тревога!

Десантники высыпали на карниз и через минуту нашли Сашка. Тот лежал без движений. Из разбитой головы текла кровь.

— Где Шумейкин? — спросил Семибратов.