Анатолий Подшивалов – Неизданные записки Великого князя (страница 24)

Через час капитан Смит пожаловал с визитом. Прямо с порога он рассыпался в любезностях и благодарностях.

— Ваше высочество, господин адмирал, позвольте поблагодарить вас за внимание, проявленное к военнослужащим Его величества. Нас накормили и разместили, все сыты и довольны. Мне очень понравилась моя комната, чисто и уютно. Я немного привел себя в порядок и сразу к Вам, чтобы не заставлять Вас ждать, сэр.

— Капитан, у нас в приватной обстановке офицеры, в том числе в кают-компании, обычно обращаются друг к другу по имени-отчеству, независимо от чина. Так что можете звать меня Александром Михайловичем.

— Спасибо, сэр, то есть, простите, Александр Михайлович. Можете звать меня Джонатан.

Я поражен порядком несения караульной службы. Все так четко и продумано. Я слышал, что Дюльбер превращен в настоящую крепость и выдерживал атаки большевиков, но не верил этому. Теперь убедился своими глазами, что без артиллерии его не взять, а у бандитов, ее, к счастью, нет.

— Джонатан, не могли бы вы поговорить со своим командованием, чтобы нам дали возможность использовать прожекторы для контроля доступа с моря, а то при немцах мы их не включали из-за строгой экономии электричества, введенной немцами. Не санкционированно я не могу дать команду на включение — не могу гарантировать, что не вызову ответный огонь вашей эскадры.

— Боюсь, что в сторону эскадры адмирал вам не позволит светить, но, возможно, он разрешит использовать наши корабельные прожекторы, поставив на якоре миноносец где-то поблизости.

— Тогда, может быть, возможно направить прожекторы на парк, у нас была попытка прорыва ялтинских большевиков через парк, двое из охраны тогда погибли, но и ялтинцев положили десять убитыми и пятеро ранеными. Я вспомнил, что приманкой для "временного" послужили украшения моей тещи и кто знает, не будут ли еще горячие головы, желающие проверить надежность охраны, тем более, теща сегодня появилась в бриллиантах, значит известие о них через слуг, да и бриттов, вполне может попасть не в те уши.

— Да я видел, у вас там замаскированные позиции, но на деревья и кусты за ними вполне можно будет направить свет прожектора — он будет слепить нападающих и не даст им возможность прицельно стрелять по охране в окопах. Я постараюсь получить разрешение на прожекторы.

Мы приступили к ужину. Спасибо Гюнтеру, а вернее Задорожному, Гюнтер оставил свои припасы, чтобы дать место в машине камраду Задорожному и его людям, так что пока мы не бедствовали. Был свежевыпеченный хлеб, холодная телятина, много зелени, овощей и фруктов. И большой графин с темным портвейном "Черный полковник". После первой рюмки за здоровье короля Георга и второй — за здоровье императрицы Марии, пошла третья — за боевое содружество союзных наций. Джо резво осушал рюмки до дна, наливая себе безостановочно, и я понял, что он истинный "three bottles man", то есть джентльмен, способный выпить три бутылки портвейна, оставаясь на ногах. Правда, отдавал он должное и закуске, особенно зелени и фруктам (истосковался по зелени на своём HMS[27], съев заодно и всю телятину.

— Отличный портвейн, португальский, естественно, но я что-то не могу определить марку на вкус?

— Нет, крымский, но очень хороший. И еще, Джонатан, это правда, что император Николай со всей семьей, его брат и Великие князья, бывшие на Урале, все погибли?

— Да, император с семьей, по словам большевиков, расстрелян, но следственная комиссия Колчака, работавшая в Екатеринбурге, никаких останков не нашла. Говорят, что их растворили в кислоте. Тела Великих князей в Алапаевске нашли в старой шахте, достали и похоронили. Когда они были сброшены в шахту, они были живы и умерли от ран и голода. Великая княгиня Елизавета, перевязала их раны и заботилась о них как могла, читала молитвы до конца — ее нашли с самодельным, связанным из двух щепок, крестиком в руках.

Ваш брат, Сергей, бросился на комиссаров перед расстрелом и его застрелили, он был сброшен в шахту уже мертвым. Брат царя, Михаил, вместе с камердинером-англичаниным, пропали без вести, но, вероятно их тоже убили, тел их также не найдено.

— Джонатан, если Мария Федоровна спросит что-то о судьбе детей, внуков и родственников, не говорите ей правду. Скажите только про тех, кого нашли, опознали и похоронили, ни про семью Николая, ни про Михаила не говорите, что их убили, скажите, что есть такие слухи, но есть и люди утверждающие обратное. Скажите ей, что большевикам верить нельзя и все.

Мы выпили за упокой души. Я первый раз за вечер — до дна. Бедный Сергей, он всегда был храбрым и смерть нашел от пули, как настоящий офицер. Все лучше, чем медленно умирать от переломов, голода и жажды.

Поговорили еще немного, меня интересовали военные известия. Но капитан не знал о текущем положении фронтов белых и красных армий (или делал вид, что не знает). Отец Джо выслужил в Индии полковничий чин и, вернувшись с кое-какими накоплениями в метрополию, пристроил сына на военную службу, надеясь, что тот станет генералом. Но генеральские эполеты светили Джонатану будь он хотя бы баронетом. И тут представилась возможность съездить в Россию с особой миссией от SIS[28], проявить себя.

Да, думал капитан. Карьера на войне у него уже была, пока эти чертовы русские не подписали сепаратный мир с Германией, он частенько ездил с миссиями связи в Петербург, был и на военных заводах, даже этого князя, который тоже делает вид, что демократ, а аристократия из него так и прет, хочет он этого или нет, издалека на аэродроме видел, когда пришли английские Ньюпоры и английские пилоты обучали русских их пилотировать. Хотя, неизвестно, кто кого обучал, через полчаса полетов на новом истребителе русские начинали крутить такие фигуры, что у приезжих инструкторов-англичан только дух захватывало. Вроде он даже видел среди русских асов и сегодняшнего поручика, но мельком, тогда он еще подпоручиком вроде был, хотя и с орденом Георга, но фамилию его не запомнил.

— Александр Михайлович, узнав, что я еду к Вам, со мной просился ехать русский летчик, поручик из Севастопольской летной школы, он сегодня днем прилетел на Качинский аэродром с письмом адмиралу от вашего генерала Деникина. Поручик, забыл его фамилию, какой-то N-ский, говорил, что вы его должны помнить. Я не мог его взять, поскольку, как официальное лицо, выполнял поручение адмирала. Этот русский поручик обещал завтра к Вам приехать с утра. А теперь прошу меня простить, я должен еще проверить караулы.

И он ушел, практически не пошатываясь, хотя выпил около литра "Полковника", значит быть ему минимум подполковником. Вот что значит школа, подумал я и тоже пошел спать. Практически единственное полезное кроме новостей о предстоящей конференции держав, были сведения о происхождении, о чем через жену меня попросила императрица, для того, чтобы понять, стОит ли приглашать капитана к чаю[29]. Ну, теперь понятно, обойдется. А вот конференция держав — это занятно, интересно кто поедет от России?

Ночь прошла спокойно, без стрельбы. Часов в 9 я появился в столовой выпить кофе. Сегодня я надел сюртук с адмиральскими погонами. Перед этим я навестил тещу, пожелав ей доброго утра и спросил, есть ли что передать адмиралу, поскольку капитан вчера сказал, что утром уедет.

— Передай адмиралу приглашение на обед, Сандро. Лично я капитана видеть не хочу, простоват он и плохо воспитан, не из аристократии, сразу видно. Теща вручила мне узкий конверт с приглашением отобедать у нас.

Принесли кофе, я спросил, не появлялся ли англичанин?

— Нет, еще спит, господин адмирал.

Я вышел на террасу, Прохладный ветерок дул из парка, принося запах каких-то поздних цветов. Подошел караульный.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство. Там у ворот вас уже полчаса поручик Кетлинский[30] дожидается. Прикажете допустить?

— Да, братец, конечно, спасибо за службу.

— Рад стараться, ваше высокопревосходительство.

Кетлинский, да, помню, был такой из корнетов кавалерии в Качу перевелся, летчиком решил стать. Отчаянно летал, но с головой, сам Ефимов его хвалил. Значит, теперь поручик.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, поручик Николай Кетлинский!

— Здравствуйте, Николай, как же, помню, вас еще Ефимов хвалил. Где он?

— У красных, ваше высокопревосходительство.

— Жаль, а вы, значит у Деникина, и уже Георгиевский кавалер. — Я заметил под расстегнутой лётной курткой белый эмалевый крестик офицерского ордена Cв. Георгия[31].

— Это за германский фронт, в 1916, сбил в одном бою два немецких аэроплана и третий подбил. У нас, на Юге, сейчас редко награждают офицеров за братоубийственную войну так Антон Иванович распорядился, а у Колчака, я слышал, награждают чаще. У Деникина можно только очередной чин получить за храбрость и отличие, вот нижним чинам солдатские георгиевские кресты вручают.

— Николай, что это я вас здесь держу, пойдемте завтракать. Тут я заметил капитана Смита.

— Господин капитан, уже уезжаете?

— Да, сэр. Я уже телефонировал адмиралу. Сэр Кэлторп ждет меня с докладом, сэр. Охрана остается здесь, сержант проинструктирован. Адмирал просил меня передать, что скоро ваша охрана будет усилена морской пехотой его величества. Вашу охрану предложено распустить, как только прибудут морские пехотинцы. Адмирал лично просил передать господину статскому советнику Петровичу свою благодарность за образцовую службу и сохранение жизни и здоровья его императорского величества императрицы Марии Федоровны.