Анатолий Подшивалов – Неизданные записки Великого князя (страница 18)

От Автора-составителя: Дальше читателю все известно, но не хватает нескольких листов рукописи — что там, мы уже никогда не узнаем. Итак продолжение:.

Я, провел бессонную ночь, читая дневник. Многое было непонятно и вообще не покидало ощущение, что это какой-то розыгрыш или роман Уэлса или Жюля Верна. Читать было трудно, странная незнакомая орфография, запись карандашом, да еще и мелкими буквами. Хорошо еще, что написано разборчиво, хорошим школьным ровным почерком, только в последней четвери дневника почерк становится неровным и скачущим, буквы налезают друг на друга. Все, что я прочитал было необъяснимо с точки зрения здравого смысла. Еще хуже обстояло дело с фактами. Возможно, я чего-то не понял, надо читать еще и еще раз, но одно было ясно — Ники с семьей или уже убит или будет убит в ближайшее время. Такая я же участь ожидает Михаила и Великих князей (выходит, что и его тоже?) А что будет с его семьей?

Выходит, что немцы заняли всю Малороссию, Киев, подошли к Петрограду (а может быть и взяли его). Бедный мальчик из будущего мог не знать того, что происходит за тысячу километров. Но ясно, что они уже вторглись в Крым и падение Советской власти в Крыму — дело нескольких дней. Ялтинские бандиты именно под этим предлогом хотели казнить обитателей Дюльбера и только стойкость отряда Задорожного, а в какой-то степени и его, Сандро — ведь это он уговорил Задорожного отрыть укрепления в тылу, против чего комиссар сначала возражал, считая это отвлечением сил от обороны дворца. Каков гусь этот "временный комиссар" — решил погреть руки в суматохе. Жаль, что Алексей погиб — было бы интересно с ним поговорить, судя по всему, он честный, храбрый и чистый душой юноша. Интересно у них в будущем все такие? Хотя тоже там не все идеально… Вот отец Алексея, летчик, майор (в любом случае это выше чем капитан, хотя в императорской армии такого чина сейчас не существует), инженер по образованию (ведь Академию закончил имени какого-то Можайского). Постой, не тот ли это каперанг, а потом адмирал, что сделал за бешеные казенные деньги какого-то нелетающего уродца на паровом ходу? Офицер и инженер, потерявший здоровье на службе отечеству, влачит жалкое существование в какой-то халупе из двух комнат. А где прислуга помещается? Нет, не все в порядке в коммунистическом государстве, где новогодним подарком считается колбаса!

Размышления Сандро были прерваны каким-то шумом. Кто, то судя по рыку, Задорожный спрашивал горничную, проснулся ли "гражданин Романов", а если нет — срочно разбудить.

Сандро бросил блокнот вглубь ящика письменного стола, где уже лежал заряженный револьвер, выданный ему этой ночью комиссаром (вдруг забудет забрать обратно). В дверь постучали и просунулась голова горничной. Отстранив ее, на пороге появился Задорожный.

— Проснулся, адмирал!? — пробасил он и плотно закрыл дверь. Много новостей. Веселая выдалась ночка.

— А где севастопольские товарищи?

— Да уже в море, драпают. Собирались было всех вас прихватить с собой, но я не дал — мол, покажите приказ Ленина. Тогда велели вас расстрелять, чтобы не выдать немцам.

— Каким немцам? — Сандро разыграл удивление. — Ожидается налет цеппелинов или "Гебен" вышел в море и идет в Дюльбер?

— Вот чем вы мне нравитесь, адмирал, что никогда не теряете присутствия духа, как и положено настоящему моряку или авиатору. Немцы в нескольких часах ходу от Дюльбера и задержать их некому — все драпают. Только что мне телефонировал немецкий генерал и пригрозил повесить, если хоть один волос упадет с голов августейших особ.

— Откуда же они так молниеносно прорвались в Крым?

— Да ничего молниеносного нет, они уже два месяца наступают с немецкой педантичностью, день за днем, по 20–30 верст в день. Киев пал месяц назад. Я просто не сообщал вам, чтобы не было искушения совершить побег им навстречу — очень большой риск, что вы Крым бы тогда живыми не покинули. И вот еще одна причина, по которой я вас расстреливать не собираюсь, а хочу посоветоваться. Помните мальчишку в короткой шинельке, которого застрелил "временный комиссар", вы еще помощь оказывали, кровь пытались остановить.

— Да жаль, совсем ребенок. А ведь он шел к вам и какой-то пакет передать хотел.

— Да, и вот что было в пакете. И он выложил на стол документы Алеши и портмоне. Вам известен герб такого государства?

— Очень интересно, отвечал Сандро, вертя в руках паспорт. Похоже на настоящий документ, сделанный на высоком техническом уровне, с водяными знаками и разными штуками, которые затрудняют подделку. Так, вот и штампы "прописка — город Калинин, Волоколамский проспект дом 21 кв 18" Не знаю я такого города. "Военнообязанный" — ну это понятно. Но вот что — годы, это невозможно — год рождения 1959, год выдачи паспорта 1975. Может быть, это какая-то мистификация для того, чтобы вынудить нас, то есть, естественно, вас, комиссар, к неадекватным действиям?

— А вы на обложку посмотрите!

— Да, такого герба я не видел, что такое СССР — не знаю.

— Вот еще студенческий билет. Парень был студентом-медиком и в том же Калинине.

И удостоверение члена комсомольского оперативного отряда — что это, я не знаю.

— И я не знаю. А еще что-нибудь было в пакете?

= Было. Деньги. Ни на что не похожие.

Сандро с интересом повертел в руках зеленую бумажку с надписью "Три рубля". Ага, кое-что ясно: СССР — это аббревиатура от Союз Советских Социалистических Республик

И на желтой бумажке "Один рубль" такое же и еще надписи на разных языках: Один рубль, про карбованец — это малороссийцы так говорят, адзын рубель — тоже славяне, а вот всякие бир сом, бир манат — это Азия, что-то из латиницы — видимо Курляндия, Лифляндия, вот и знакомая надпись — по грузински: один рубль. В общем 15 надписей разными языками — вот вам и Союз. Так, вот крупная монета — а это что за профиль?

— Так это Ульянов-Ленин, только постаревший — вот надпись по кругу "100 лет Ленину"[16].

— Это что, ваш вождь до 100 лет дожил? А еще что-то есть?

— Выходит, так. Не буду скрывать — там еще и письмо Ленину есть, запечатанное, лично в руки. И передать это письмо кому надо — моя задача, после того как я буду уверен, что вы в безопасности. Так, что, адмирал, наша победа — это факт и будущее — за нами. Может, присоединитесь к нам?

— Боюсь, что меня не поймут и, прежде всего, моя семья. Не хочу быть изгоем.

— Я вас понимаю, поэтому не настаиваю, каждый делает свой выбор. Но вот одно должно быть решено между нами сейчас. Скоро здесь будут немцы, они уже везде. Незаметно мне и моим товарищам не исчезнуть. Если уж мы сохранили вам жизнь, помогите сохранить ее и нам. Прошу вас засвидетельствовать немецкому командованию, что мы не сделали вам ничего плохого и подготовьте других Романовых тоже это подтвердить. А в качестве примера — я сейчас передам всем их драгоценности. Все это время они были у меня в потайном месте и я никуда их не отправлял, иначе бы они все равно не дошли до Петрограда. Он забрал документы, сложил их с деньгами в портмоне и вышел, а я пошел оповещать обитателей Дюльбера. Особое внимание я уделил Николаю Николаевичу — он вначале терпеть не мог Задорожного, но после событий сегодняшней ночи старый Главком поменял свое мнение.

— Лихо они всыпали этим ялтинским бандитам, такой бой был ночью! Конечно, я заступлюсь за него перед немцами и не дам повесить, так же как и его людей. Правда. Петюша — обернулся он к сыну.

— Да, папа, я согласен с тобой — покорно ответил Петюша.

Ксения уже была согласна пощадить Задорожного, она за ночь так переволновалась за меня, что уже считала сурового комиссара ангелом-спасителем.

И больше всех расцвела моя теща, когда Задорожный появился в столовой с железным ящиком, в который были сложены драгоценности.

— Граждане, вот ваши камешки, смотрите — ничего не пропало. Сверьтесь по описи.

И правда, все было в целости и сохранности до последней бриллиантовой булавки. Мария Федоровна была на седьмом небе, если бы не этикет, расцеловала бы Задорожного. Я подозреваю, что он ей нравился — ей всегда нравились такие огромные медведеподобные мужчины.

— Господа, — сказала она, предлагаю вручить нашему защитнику, ценный подарок, например, золотой кубок с дарственной надписью.

Задорожный от подарка отказался, тогда Мария Федоровна предложила устроить в честь него грандиозный обед и выразила желание заказать бюст комиссара скульптору Дерюжинскому[17], которого привез Феликс Юсупов.

— Забота о нас Задорожного и желание его охранить нас от жестокости революции приближают нас, людей, к Богу — сказала вдовствующая императрица[18]. Феликс на это лишь скривил губы.

Даже Ольга Александровна поблагодарила комиссара, но осталась при своем мнении о нем как о хладнокровном убийце.

Так, на мажорной ноте, дождались приезда немецкого генерала. У всех вызвало шок известие о том, что в Крыму немцы, кроме того же Феликса Юсупова, по-видимому, у него были свои каналы информации.

Немецкий генерал объявил, что кайзер лично приказал ему взять под охрану членов свергнутой династии и обеспечить их безопасность. Он был до глубины души удивлен, что узники потребовали оставить в качестве охраны их тюремщиков и мучителей (о "стокгольмском синдроме" тогда еще не слышали). Особенно усердствовал Николай Николаевич. Он заявил, что под немецкой охраной он будет чувствовать себя военнопленным, поэтому пусть его охраняют русские.