Анатолий Подшивалов – Негоциант (страница 45)

10 ноября 1893 г. Зимний дворец.

К сожалению, Хакима я не дождался, на парадном мундире тайного советника места уже не хватает, орденов уже столько, что иностранные я не стал надевать, да и звезда только старшая – ордена Александра Невского, он же на шее, потом Анна с мечами и Станислав – оба первой степени из-под борта мундира на второй пуговице, чуть ниже – Владимир 3 степени с мечами и слева на мундире – Владимир 4 степени с мечами (боевые ордена с мечами носятся всегда, независимо от наличия старших степеней). Справа – магистерский значок (помню, что уже раз получил «фе» от императора за его отсутствие). Сунул в прорезь шпагу – все, вроде готов, Маша осмотрела меня придирчиво и тоже осталась довольна. Подъехав к Зимнему, увидел довольного Хакима, который похвастался Станиславом 3 степени с мечами, и, конечно, дворянскую грамоту показал. Потом Ефремыч увез «свежего кавалера»[96] домой, обещав приехать за мной через час, а я проследовал за флигель-адъютантом.

Император встретил меня в кабинете и сразу приступил к делу:

— Надеюсь, не забыл наш уговор, купец? Ты мне говорил как-то, что настоящее купеческое слово как царское – тверже гороха? Вижу, что не забыл. Я так подумал, что «управляющий», звучит как-то несерьезно, как «имением управляющий», поэтому учредил с сегодняшнего дня должность моего наместника на Дальнем Востоке[97] и назначил на нее действительного тайного советника князя Стефани-Абиссинского, с задержкой начала исправления должности до февраля следующего года. А чином поздравляю сейчас, успеешь пока новый мундир построить! — царь вручил мне сафьяновую папку с документом на чин.

— Служу Престолу и Отечеству!

— Да, хотел у тебя спросить, брат мой Алексей носится с идеей разгромить японский флот уже сейчас, если к нашим силам присоединятся один-два новых броненосца, да еще китайцам уголька в Чемульпо подбросить – пусть вылезут из норы и куснут японцев за задницу.

— Государь, я не знаю выучку наших комендоров, на «Двенадцати апостолах» и «Рюрике» она сейчас никакая, там еще из своих орудий вообще не стреляли, разве что набрать туда опытных артиллеристов и они проведут по пути в Мозампо пару-тройку учебных стрельб и «притрутся» друг к другу… Тогда еще есть шанс, а что с остальными кораблями? Вот приму должность, первым делом смотр проведу, но не строевой, у кого лучше сапоги начищены и бляхи надраены, а кто куда из пушки попадает и как маневрировать умеет – вот тогда все ясно будет, сможем побить японцев или нет.

На суше без завершения Транссиба и пробовать не стоит – сомнет японская регулярная пехота, да при поддержке артиллерии наших казачков. Поэтому реальное начало боевых действий – года через три, когда мы в строй введем четыре-пять новых броненосцев и столько же броненосных крейсеров и завершим дорогу. Перебросим по Транссибу полки из Центральной России, хорошо оснащенные артиллерией и пулеметами и полностью укомплектованные. Только что-то мне говорит, что японцы не дураки и начнут войну сами, до окончания строительства Транссиба, на год-два позже того, как разобьют китайцев. Расплатятся китайской контрибуцией за американский кредит и тут же возьмут у кого-то новый, им его дадут, даже дружественные нам на бумаге французы.

— Ты что же, хочешь сказать, что мои моряки стрелять не умеют? Кто же тогда третьим выстрелом японцу пушку сбил?

— Ваше величество, я всего лишь сказал, что не знаю реальной выучки экипажей Тихоокеанской эскадры, но то, что у «Двенадцати апостолов» и «Рюрика», на которые так все надеются, они никуда не годится, это я и так могу догадываться. По сухопутным силам – японцы сейчас вообще угрожают нашим границам, так как на днях взяли Мукден, это мне позавчера генерал Обручев сказал. Мукден – это ключ к Манчжурии, столица старой империи Цинской династии, которая сейчас правит в Поднебесной, там могилы древних цинских императоров, святыни Китая – это если бы у нас враги Москву с Кремлем взяли.

— Странно, ни Ванновский, ни Обручев не придали большого значения взятию Мукдена, для них это всего лишь точка на карте, а тут вон какая политика может быть…

Государь еще поговорил со мной о Хакиме, как он геройски освободил наше посольство. Посол Артамонов просил ему офицерского Георгия, но Георгиевская Дума точно бы не одобрила, поэтому дали только первый по очереди орден, но зато с мечами. Был бы Хаким на военной службе – была бы ему «клюква».[98]

— Может, отпустишь своего телохранителя ко мне в охрану, сразу чин вахмистра получит, потомственный дворянин все же теперь, а если сможет сдать экзамен на офицера – то и звездочки на погоны. Да, вот еще к тебе дело: мне императрица дала сыр выделки твоего брата попробовать – отменный вкус, пусть присылает на дворцовую кухню, только укажет, от кого – я распоряжусь по Гофмаршальской части министерства двора.

Вернулся домой, там уже все поздравляли Хакима и готовился праздничный ужин. Я тоже поздравил его и сказал о своем будущем назначении и о предложении государя, чтобы он мог выбрать, но Хаким сказал, что куда я – туда и он. Потом сели за ужин, где героем дня был Хаким, стол был накрыт там, где обычно ели слуги, так что все уместились, кроме Аглаи и Маши, которые не захотели есть со слугами, Маша, правда, сослалась на отсутствие аппетита и кухарка сварила для нее куриный бульончик, который моя жена с аппетитом съела вместе с пирожками. Пока Маша ела, пришел портной из МИДа для построения нового мундира (как и в прошлый раз, за мой счет, но засчитывается сдача старого мундира с шитьем). Портной поздравил меня с повышением и сказал, что надеется сшить мне канцлерский мундир (а что, это всего лишь следующий чин, какие наши годы!). Я посмотрел, что старик искренне рад за меня, а не только надеется получить сверху четвертной, как и в прошлый раз). После того, как все обмеры закончились и портной упаковал старые мундиры, пригласил его отметить со всеми дворянство и орден Христофора – моего друга и телохранителя. Мастер тут же согласился, ему было интересно посмотреть на новоиспеченного дворянина и кавалера.

На следующий день написал письмо брату, где указал, что переведу ему деньги на развитие дела и договорился, что он поставит в ближайшее время в Гофмаршальскую часть для кухни его величества лучшие головки сыра нескольких сортов, указав подробно, от кого, Просил не подвести, я за него поручился. Надеюсь, что скоро он будет первым на Урале поставщиком сыров для двора ЕИВ, на что ему должны дать бумагу и после этого он может указать это на вывеске и на клейме товара (к клейму добавляется двуглавый орел).

Потом Хаким принес большой кожаный мешок, достал оттуда мешочек с камнями, полученными за шелк и отдельно – большой бриллиант для будущего Машиного кольца, потом раскрыл мешок полностью и стал доставать золотые монеты и мешочки с камнями, рассортированными по величине и качеству. Объяснил, что это – наследство от Исаака, которое он завещал нам и Аврааму, поэтому предложил поделить его на три равные части. Ответил, что это можно сделать и после, а сегодня я бы хотел отвезти все в банк, в ячейку и забрать после приезда, вот тогда и поделим. Так и решили, Хаким ушел переодеться и взять оружие, он и Ефремыч мне нужны в качестве сопровождающих в «Лионский кредит», где положу ценности в мою ячейку. Стал дополнять содержимое шкатулки: положил туда вырученные за шелк камни, бриллиант для Машиного кольца, добавил к хранившимся там ранее ценным бумагам Виккерса и всем своим патентам, акции золотых приисков, договор с указанным паем Оружейно-механического завода, бумагу на чин действительного тайного советника, положил все свои ордена, в коробочку с Машиной диадемой и колье. В шкатулке уже лежали все мои дневники, найдется место и для этого…

На этом дневники попаданца заканчиваются.

Выписка из показаний частнопрактикующего врача Фрица Вальденштайна по уголовному делу о смерти в родах княгини Марии Стефани Абиссинской.

«…Князь с беременной супругой поселились в нашем доме с середины ноября, в квартире родственницы князя, госпожи Элизабет Агеефф (так в документе). Мы практически не поддерживали никаких отношений с супругами Агеефф, изредка раскланиваясь на лестнице. Я знал, что ее муж – отставной полковник русской службы, был тяжело ранен (у него полностью отсутствует правая рука) и сейчас он в отставке. Однако, супруги Агеефф уже полгода не живут вместе – муж мадам Агеефф съехал на съемную квартиру, забрав собаку, которая наводила ужас на всех жильцов дома, так, что даже его хозяин – герр Штокман хотел отказать супругам Агеефф в съеме жилья в его доме. Жильцы нашего дома – люди состоятельные, но все снимают по половине этажа, только супруги Агеефф снимали целый этаж, видимо, русский царь платит хорошие пенсии своим офицерам. Герр Штокман понимал, что хорошая квартира в центре Цюриха пустовать не будет, но и мадам Агеефф это тоже хорошо понимала, поэтому все закончилось примирением сторон, тем более, что причина раздора, собака, которая выла по ночам и норовила укусить, больше не тревожила жильцов.

Обычно русских аристократов представляют людьми заносчивыми и неприятными в общении, но княжеская чета была исключением из этого правила, особенно князь, который нисколько не кичился своим титулом и богатством и был всегда приветлив. Его жена была несколько скована в общении, хотя отлично говорила по-французски, а даже в немецкоязычном кантоне Цюрих его понимают все городские жители, тем более, образованные. Князь, к тому же, прекрасно говорил по-немецки. Я думаю, что скованность княгини в общении объясняется тем, что это были у нее первые роды и она боялась, как они пройдут, к сожалению, боязнь эта оказалась неспроста… Сразу же по приезде князь отвез жену к профессору Фридриху Штерну, одному из крупнейших европейских специалистов в области акушерства, специализацией которого является ведение трудных и осложненных родов. Как мне удалось выяснить из разговора с князем Александром, обратится к Штерну им рекомендовал известный петербургский акушер, который наблюдал за ходом беременности у княгини. Надо сказать, что мы были с князем приятелями, то есть разговаривали на различные темы, в том числе и на медицинские. Я с удивлением узнал, что князь владеет фармацевтическими заводами, химики которых изобрели многие модные сейчас препараты, да и сам князь разбирался в самых различных областях науки и техники, воевал, путешествовал и был интересным собеседником.