Анатолий Подшивалов – Негоциант (страница 13)

Местное окружение аристократов и толстосумов, а особенно их жены, как-то уж очень откровенно разглядывали, нет, не нас, а Машины драгоценности, а заодно и мой перстень с таким же синим звездчатым сапфиром. Оказывается, правилами этикета не запрещалось, сделав разрез на белой бальной перчатке, демонстрировать надетое под перчатку кольцо, но только в том случае, если это исключительная драгоценность. Потом начался благотворительный аукцион, продавали всякие безделушки, но цены вздувались приличные – до сотни и более за какую-нибудь ерунду. Вот на торги выставили сшитого воспитанницами сиротского приюта плюшевого медведя с симпатичной мордочкой. Сказал Маше, что до трехсот рублей я позволяю ей торговаться. Цена быстро превысила сотню. Торговались мы с чиновником в министерском мундире, когда цена достигла двухсот рублей, чиновник отвалился и мы думали, что медведь – наш, но не тут-то было – купчина с окладистой бородой крикнул: «Триста!», Маша беспомощно посмотрела на меня, а аукционист начал отсчет: «триста рублей – один, триста рублей – два..», но тут я его перебил: «Триста пятьдесят» Опять отсчет, на двойке купчина напрягся и крикнул: «Четыреста!», я ответил: «Пятьсот» и с третьим ударом молотка медведь перекочевал ко мне, а пять сотен – к аукционисту.

— Пусть он принесет нам удачу, моя любимая, — вручил Маше ее медведика. Маша посмотрела на меня с благодарностью:

— Ты очень добрый, Саша, за это я тебя и люблю!

Потом был небольшой фуршет и к нам подошел давешний чиновник-министр.

— Позвольте представиться, Витте Сергей Юльевич, министр финансов его величества, действительный статский советник.

Вот как, еще не граф Полусахалинский[21] к нам пожаловал! Но знакомство интересное, личность хоть и противоречивая, но сейчас мне такое знакомство нужно, Витте в фаворе у государя. Я тоже представился и представил супругу. Мы раскланялись и Сергей Юльевич продолжил:

— Ваша супруга сегодня показала, как надо вести торги на благотворительном аукционе, хотя я думал, что вы уступите, раскрутив цену до четырехсот. Мне-то Матильда Ивановна, супруга моя, не простила бы плюшевого медведя по цене настоящей шубы.

Ага, Матильда Ивановна, стало быть, уже сочетался вторым браком на разведенной, хоть и крещеной, еврейке. Император, прочитав прошение своего министра, тогда еще путей сообщения, о женитьбе на ней и содействии разводу Матильды, хмыкнул и сказал: «Да хоть на козе!». Значит «коза» крепко Юльича держит, но в свет ее не пускают, что ее очень бесит, вот и сегодня министр один и ему, видимо, скучно.

— Да уж, Сергей Юльевич, повезло вам принять империю с таким государственным долгом, да еще и переход на золотой стандарт совершенно необходим! И расходы по Транссибу колоссальные. Впрочем, я вас нисколько не осуждаю, наоборот, меня восхищает ваше умение вести дело и добиваться своего. Вы ведь шесть лет назад на всю Россию прославились, не дав поезду государя разрешения на требуемую скорость, а через год – катастрофа в Борках именно по той причине, о которой вы предупреждали.[22]

— Да и вам, Александр Павлович, довелось хлебнуть лиха на эфиопской войне, недаром же вся грудь в орденах. Помню, как писали о том, что вы лихо итальянцам всыпали по первое число на переговорах о мире: они рассчитывали с эфиопов и территорией и деньгами получить, а в результате сами данниками эфиопскими стали. А что касается золотого стандарта, я и сам думаю над этим, все европейские страны считают в золоте и свободно конвертируют в него свои валюты, одна Россия по старинке с серебром.

А что, может это мой пример повлиял на Сергея Юльевича во время переговоров в Портсмуте: никаких контрибуций Россия никому не платила и не платит (да платила в петровские времена: и турецкому паше за неудачный Прутский поход и шведскому королю за приобретенные территории два годовых имперских дохода отстегнули, только нигде в победных реляциях об этом упомянуто не было). Опять-таки и Порт-Артур с Ляодуном отдали и половину Сахалина (ну это еще в 1905 году будет, если будет).

Да и прибедняется Сергей Юльевич зря: у него огромный оклад для действительного статского советника – более 17 тысяч рублей в год, это царь компенсировал потери при переходе Витте на государственную должность начальника департамента железных дорог при министерстве финансов и ухода со службы в частном акционерном обществе Южных дорог, где он получал как управляющий 40 тысяч в год.

В общем, поговорили мы с Сергей Юльевичем о том о сем и расстались форменными друзьями, хотя меня несколько напрягал его малороссийский акцент и грубоватая манера речи, где только набрался, у стрелочников, наверно. Вот как интересно получилось всего за полмесяца познакомился с персонами, внесшими свой вклад в начало Русско-японской, хоть и с разных сторон. Да и совершенно разные они с Безобразовым, хотя оба активно действовали в Священной дружине, в свое время, хотели революционеров-террористов перебить их же террористическими методами.

Глава 5. «Когда русский царь удит рыбу…»

2 июня 1893 г., Ливадия

Вчера переехали на крымскую дачу. Перед переездом сложил в абиссинский сундучок со сценами охоты на слонов и львов, подаренный мне казаками на Рождество в Хараре, все свои ценные бумаги: тетрадки-дневники; патенты; документы на титул и недвижимость; акции и договоры с Виккерсами и Норденфельдом. Положил туда же драгоценности, что сделал Исаак для Маши и свои бриллиантовые запонки, кольцо и заколку, а также мешочек с камнями. Потом поехал с Хакимом в «Лионский кредит», арендовал там ячейку на 10 лет и положил туда сундучок. По договору с банком открыть ячейку мог только я сам и еще имея код, который придумал из двух своих дат рождения – в XIX и XX веке, перетасовав их. Код я запомнил, но на всякий случай его записал, запечатал в конверт и вручил его Хакиму – мол, если со мной что случится, то возьмешь шкатулку и распорядишься по совести, то есть сделал новоявленного абиссинского графа (его имя я вписал в свиток, полученный от негуса) своим душеприказчиком.

Для чего я это сделал – потому что буду много ездить, Маша с Аглаей и Хаким с женой будут жить в Крыму, а на Екатерининском будет только старый Артамонов с приходящими слугами, а сейф, как мне сказал Хаким, там ненадежный. Хаким и сам через три месяца отправится с новым товаром для Исаака и сторожить дом не сможет, а нанимать незнакомую мне охрану я не хочу. Дом может сгореть, а вот банковское хранилище – вряд ли. Так что, пусть наиболее ценные вещи и бумаги хранятся здесь. В Крым проехали целым составом, мы с Машей в салон-вагоне, слугам выделили вагон 1 класса с разделенными перегородками отсеками, для лошадей – товарный вагон и платформу – для коляски. Получился маленький состав, который нас довезет, выгрузит, а осенью или ранее, заберет тем же способом, достаточно позвонить коменданту в Севастополь, чтобы он вызвал спецпоезд.

С вокзала на дачу поехали мы с Машей на своей коляске, которой правил живописный чернобородый Хаким в мохнатой черной папахе, алом бешмете и черной черкеске с серебряными газырями и кинжалом на серебряном наборном поясе (шашки он тоже прихватил, так же, как и револьвер). Вторую коляску наняли и там расположились Аглая с Малашей. Аглая недовольно поджала губки, мол, с крестьянкой поеду (она, видите ли, рассчитывала ехать с господами), пришлось ей напомнить, что она, то есть Аглая, московская мещанка, а Маланья – питерская купчиха второй гильдии, так что еще надо посмотреть, кому с кем зазорно ехать.

Дача была, как я уже отмечал, небольшая, но уютная и Маше там понравилась. Она сразу стала мечтать о том, что сад разрастётся и там будут разные фрукты. Посмотрел, что саженцы – хорошие крепкие двухлетки, правильно обрезанные для формирования кроны (садовник постарался), так что первый урожай – года через три. Еще Машу порадовал розарий – садовники посадили большое количество парковых роз и они уже вовсю цвели, наполняя воздух цветочным ароматом. Не успел насладиться отдыхом, как получил телеграмму от присяжного поверенного в Петербурге. Оказывается, Фарбениндустри выкатила встречный иск через германское посольство о нарушении мной патентного законодательства, посчитав, что СЦ и ТНТ – это германские разработки, и теперь немцы хотят опротестовать полученные мной в Геомании патенты на Фтивастоп и Тубецид.

Не иначе, поросенок Петя Вознесенский им нашептал про технологию – она же на принципах синтеза анилина построена. Они уже начали пиар-кампанию в немецких газетах, обвиняя меня в присвоении германской интеллектуальной собственности. Какой бред! В патенте на СЦ и ТНТ они мне отказали на основании того, что эти соединения уже известны (правда, у нас технология их получения была другая, основанная на реакции Зинина). Ну и что, подорвать ТНТ как надо они все равно не смогли и военные кайзера не закупили германский тринитротолуол. Забыли уже о своем шпионстве, как чертов Альфред Вайсман моего дядющку Германа подорвал в нашей лаборатории, а ведь можно и напомнить. В общем, надо срочно ехать в столицу, дело уже вышло на межгосударственный уровень.

Перед отъездом посетил Георгия, сказал, что еду в Петербург по неотложному делу, но могу передать письмо. Сказать честно: письмо для меня – это повод поговорить с государем. Но, тем не менее, есть, чем его обрадовать – Георгий чувствует себя хорошо, через пару недель переедет в новый дворец, почти каждый день бывает там и дает указания, как и что сделать. То есть, активен, бодр и смотрит в будущее, что и требуется. Малаше и Хакиму наказал, что, если Маше вдруг станет плохо – чтобы сразу вызывали по телефону доктора Рыкова из Ливадии – и, если необходима серьёзная помощь – телефонировали коменданту и дежурному офицеру в комендатуру – им дан приказ об оказании всяческой помощи мне и моей семье.