Анатолий Подшивалов – Наблюдатель (страница 43)

[8] «Анц» (жаргон нумизматов) — Анциркулейтед — не бывший в обращении, «ХF» — экстра файн — монета с незначительными следами обращения, плюсик еще добавляет к качеству монеты (нумизматические термины)

Глава 14. Путь на Мадагаскар

6 декабря 1898 г. Санкт-Петербург.

Сегодня состоялось награждение премиями имени меня, проходило сие действо в Петербургском Технологическом Институте Императора Николая I (по простому «Техноложки»), славящимся своим демократичным отношением ко всяким сословным предрассудкам, поэтому там училось очень мало титулованной молодежи. Во вступительном слове ректор Института профессор Головин упомянул все мои чины и звания (исключая эфиопские) и высказал радость, что я нашелся, так как прошлое вручение происходило в более траурной обстановке, мол премию учредил в бозе почивший…и т. д. и т. п. Так что, господа, лицезрейте живого мецената, тем более, я сегодня был при полном параде с орденами и красной лентой ордена Александра Невского. Первую премию, как коллективную, принимал Великий князь Михаил, но в зале было человек десять с его авиазавода, включая пилота и главного инженера-конструктора. Я пригласил их на сцену и зал стоя аплодировал, чему летчик Соколов весьма стеснялся и не мог связать пары слов, когда я попросил его рассказать о полете, зато главный конструктор не подкачал — за пять минут весьма дельно рассказал о их работе. Я еще раз подчеркнул мировой масштаб события и приглашенный фотограф из «Недели» запечатлел, как я вручаю Михаилу коробочку с медалью и чек на тридцать тысяч, а позади стоят его сотрудники.

Следующая Первая премия была вручена академику Маркову за исследования в области математического анализа и теории вероятности, потом пошли Вторые премии: другому математику, рангом пониже, но моему, скажем так, научному руководителю магистерской диссертации — профессору Троицкому, который был очень растроган таким вниманием к его персоне, а инженер-кораблестроитель Скворцов сейчас осуществляет авторский надзор на флагманском броненосце Сандро — ему вручим медаль и премию позже. С ответным словом от награжденных выступил академик Марков, в котором поблагодарил меня за то, что я поддерживаю коллег, упомянув и мои заслуги в математической статистике.

Потом был фуршет, во время которого ученые и инженеры могли общаться друг с другом и обмениваться мнениями, Михаил подошел с человеком, в котором я с трепетом в душе признал профессора Жуковского, прошлогоднего лауреата Первой премии. Жуковский тоже поблагодарил за то, что я поддерживаю ученых и инженеров в области авиации и самолетостроения: два года подряд — две Первых премии. Ответил, что премии абсолютно заслуженные, так как закрепили приоритет России как в фундаментальных исследованиях в области аэродинамики, так и в их практическом применении в первом в мире полете аппарата тяжелее воздуха по замкнутому маршруту. Потом подошел Троицкий и очень благодарил за награду и материальную поддержку, чувствуется, что сейчас ему эти двадцать тысяч весьма нужны.

В общем, все прошло в «теплой дружественной обстановке», как было принято писать в мое время, и через два дня в «Неделе» был опубликован репортаж о событии с фотографиями. Посетили мы Великого князя Георгия Михайловича. Ванька попросился ехать вместе со мной, мол, ему тоже интересно, хотя делать из него коллекционера я бы не хотел, пустая трата времени и денег. Хотя, это очень неплохие инвестиции, если имеешь соответствующие знания, а то всучат тебе копий под видом оригиналов. А так, цены на нумизматику только растут и Андрей Андреевич, когда настали нелегкие дня, реализовал свою коллекцию с тройной выгодой, а мог бы и больше получить, но тогда это требует времени, а ему нужны были деньги на лечение здесь и сейчас, поэтому он продал дилеру свою коллекцию оптом.

Здесь же реальных цен на русскую нумизматику толком даже антиквары не знают, не то что население, каталогов еще нет, коллекционеров мало, рынок не сложился. А вот Великий князь, пользуясь родственными связями, собрал отличную коллекцию, которую отдал в дар Русскому музею, где сам и директорствовал. Взял с собой своего «Константина» и сравнил с оригиналом Георгия — разница сразу стала видна еще больше. Там даже буквы другие — мастера пользовались разными пуансонами для выбивания надписи и у француза буквы были более округлые и тонкие. Поговорили про Сандро. Он без проблем прошел черноморские проливы на «Трех святителях» и принял командование над своей 2-й броненосной эскадрой. Оказывается, его броненосец сейчас идет вместе с «Цесаревичем» и «Императрицей Марией» вокруг Африки — корабли по осадке не прошли через Суэцкий канал.

14 декабря праздновали день рождения Вани. Пришли его друзья по уличным играм и стол был детским. Надарили ему всякой всячины, а я расстарался и купил ему в подарок меховой шлем и куртку автомобилиста на меху, немного больше чем надо по росту, но это был самый маленький размер, приказчик уверял, что меньше не бывает. Ванька тут же нарядился и сидел так, пока не взмок, сказав, что такой же наряд был у летчика Соколова, для чего сбегал за фотоснимком — там, в общем-то, непонятно, какая точно куртка, но шлем похожий, с «ушами» завязывающимися на подбородке или на затылке. То есть, был доволен — это как в наше время получить в подарок скафандр космонавта с одним отличием, что в куртке тепло гулять, а в скафандре не погуляешь.

Перед Рождеством еще раз прошелся по лавкам Гостиного Двора с целью выбора подарков. Не забыл и себя, любимого, вернее Андрея Андреевича — зашел в нумизматическую лавку. Купил отличный рубль Петра II в штемпельном блеске с красивой естественной патиной и «тяжелую» полтину императора Павла, тоже в отличном состоянии, что впрочем, понятно — население сразу прятало эти монеты в полтора раза выше обычного веса по кубышкам[1]. Из за спины услышал знакомый тихий голос:

— Поздравляю, князь, отличное приобретение, эта полтина в моей коллекции в несколько худшем состоянии.

Обернулся, так и есть, Великий князь и директор Русского музея Георгий Михайлович. Поговорили о нумизматике, потом спросил, есть ли новости от Сандро. Оказывается, 18 декабря Вторая Тихоокеанская эскадра была уже в Либревиле, Габон (тогда говорили Габун) — от него уже рукой подать до экватора. Сандро прислал письмо, где рассказывал о том, как ездили на охоту в джунгли, видели много красивых больших тропических бабочек и он подстрелил в реке крокодила (ох уж этот Сандро, вечно он войну с развлечениями путает, вспомнил, как он за львами носился по Эфиопии). Тем временем, команда целый день набивала бездонные угольные ямы броненосцев углем, а адмирал стреляет по зверушкам…

Дальше в письме было, что настроение у всех бодрое и на праздник Нептуна его окатили из брандспойта водой, хотя устроитель праздника заранее спросил разрешения[2]. В районе «ревущих сороковых»[3] его эскадра попала в жестокий шторм. Писал, что волны были выше боевых марсов и накрывали крыши броневых башен главного калибра, проносясь от кормы к носу. Самое плохое, что у него смыло один из дальномеров, над которыми наш адмирал особенно трясся. Дальномеры были отечественной разработки с немецкой оптикой и предназначались для определения дистанции на дальнем расстоянии. На «Цесаревиче» удар волны снес вельбот и кормовое леерное ограждение так, как будто в корму броненосца попал снаряд. Так что, надо мне выезжать, а то в январе, после соединения на Мадагаскаре двух отрядов, объединенная Тихоокеанская эскадра под флагом вице-адмирала Макарова может уйти дальше.

Наступило Рождество, нарядили елку, Малаша наготовила всяких вкусностей, в семье соблюдали Филиппов пост и с первой звездой собирались разговеться. Я нарядился Дедом Морозом, хотя считалось, что это святой Николай. Взял посох, обвитый мишурой, мешок. Поскольку бороду я все же сбрил уже две недели назад (пришлось учиться пользоваться опасной золингеновской бритвой, теперь бреюсь ей каждый день), борода Деда была из пакли, но меня, естественно, сразу узнали, как я не хлопал входной дверью и не стучал палкой в прихожей. Начал с детей — Маше подарил большую куклу, Ване — коробку с железной дорогой, потом перешел к взрослым: Малаше — теплую пуховую шаль, а Христо купил дворянский картуз с кокардой, а то он повадился ходить в каком-то колпаке, если в папахе ему казалось жарко. Святочная неделя прошла в сборах и перед Новым годом выехал в Одессу, оттуда 2 января отправлялся транспорт-рефрижератор с мясом и другими продуктами для эскадры.

Рефрижератор был закуплен Министерством финансов[4] в Германии где носил гордое имя «Звезда Атлантики» и уже десять лет возил мясо аргентинских бычков в Европу. После чистки и дезинфекции был принят в состав Доброфлота и капитан «Звезды», так теперь сократили название судна, добродушный толстяк в пенсне, больше похожий на гимназического учителя, чем на капитана, выделил мне каюту первого класса, когда я показал ему разрешение вице-адмирала, подтвержденное под Шпицем[5]. Сначала он пытался величать меня князем и высокопревосходительством, но потом я договорился, что будет удобнее просто по имени-отчеству. Турки в Константинополе пропустили нас без задержек, хотя и очереди кораблей на проход в Мраморное море не было, в Пирее мы простояли всего пять часов, в авральном режиме принимая уголь, так что молодые офицеры не смогли даже посетить Афины. После угольной погрузки «Звезда» взяла курс на Порт-Саид, где нас ожидал неприятный сюрприз — ждать очереди на проход через канал нужно было не менее двух, а то и трех суток.