Анатолий Подшивалов – Наблюдатель (страница 2)
Ей дали жалкую подачку — деньги, чтобы оплатить учебу в Университете и скромное ежегодное содержание, с братом Николаем и племянником Иваном монстр обошелся еще более жестоко: одного на каторгу, где тот и сгинул, другого — работником в старообрядческий скит. Более того, он опять испортил ей личную жизнь, познакомив с этим алкоголиком Агеевым, от которого ей с таким трудом удалось отделаться. Агеев еще и оставил ей свою приемную дочь-кретинку. Монстр же тем временем богател и богател — он, как истинный сын тьмы, обладал способностью притягивать к себе золото. Взамен старых отцовских убогих фабричонок построил огромные цеха, где как в аду трудились работники, принося все новые и новые деньги этому отродью зла. Он создал сильную взрывчатку, которая раздула пламя войны в одной из африканских стран, вернулся оттуда с пудами золота, титулом, орденами и еретичкой-женой, красивой какой-то нездешней красотой.
Лекарства, сделанные на других заводах «племянника», позволили монстру войти в ближний царский круг, вылечить сына царя от неизлечимой болезни — запущенного туберкулеза с кровохарканьем. За это он был осыпан новыми чинами, пожалованиями и наградами. А что же ей? Опять жалкие подачки — наемная квартира, будущая работа на его же, монстра, швейцарской фабрике. Нет, к этому времени она разочаровалась в медицине и корпеть с вредными химикатами или пробирками ей претило. Да, влюбившись в Илью Мечникова, она как собачонка бегала за ним, но стоило жене мэтра цыкнуть и Илья поджал хвостик, пришлось убираться несолоно хлебавши из Института Пастера. Вот так ей и предстояло бы доживать свой век, но тут выдался случай — эфиопка приехала рожать в Цюрих. Профессор Штерн сказал Лизе, что роды будут сложными: из-за неправильного развития костей таза физиологические роды невозможны, без кесарева сечения обойтись не удастся, поэтому он настаивал на том, чтобы месяц перед родами эфиопка провела в клинике, но она всячески удерживала еретичку от этого, стараясь, чтобы как можно дольше времени она провела вдали от операционной.
Как ей удалось узнать, 14 декабря 1893 г. у жены профессора Штерна именины, поэтому в клинике его не должно быть и Лиза подмешала в чай эфиопке миотонический отвар, тот, что дают для сокращения матки после родов, а здесь он должен был вызывать родовую активность. Результат не замедлил сказаться, к тому же началось профузное кровотечение. Собственно, можно было и не стараться, как выяснилось у эфиопки было полное предлежание плаценты, так что профузное кровотечение было неизбежно — спасти ее можно было бы лишь в том случае, если операционная окажется рядом, а промедление с операцией в 20–30 минут стало фатальным. Единственное, чего она добилось — то, что преждевременно родившийся мальчик был явно не жилец, но, тем не менее, выкарабкался.
«Племянник» и так был «на взводе», а при виде окровавленного тела жены словно взбесился и с острым психозом попал в клинику душевных болезней. Тут бы могло все обойтись успокаивающими препаратами, а там великий лекарь — время, сделало бы все как надо, и монстр в очередной раз ускользнул бы от кары. Лизе пришлось включить все свои знакомства и к визиту русского консула «племянник» и впрямь выглядел невменяемым, напичканный препаратами, он не понимал, где находится, как его зовут и какой день недели и год на дворе. Лизе удалось заполучить заключение консилиума с подписью троих профессоров о необходимости длительного восстановительного лечения. Естественно, что было разбирательство о смерти в родах русской аристократки, но медицинское заключение профессора Штерна, а также показания их соседа, глуповатого эскулапа, но все же модного доктора, пользовавшего богатых пациенток, частнопрактикующего врача Вальденштайна, развеяло всякие сомнения в трагической случайности летального исхода, который современная медицина предотвратить не могла.
Дальше все было проще — монстра поместили в частную психиатрическую клинику профессора Людвига Шнолля, профессор был по гроб жизни обязан Лизе, спасшей его от долговой тюрьмы и являвшейся с тех пор фактической владелицей заведения, хотя на бумаге оно принадлежало Шноллю. Кроме того, за Шноллем водилось много всяких околомедицинских махинаций, так что он был у Лизы, что называется. «на крючке».
Лиза протянула руку за чашкой чая, но почувствовала сквозняк, как будто приоткрылась дверь и подумала, что пришел профессор, нет, это всего лишь сквозняк из-за неплотно притворенной двери…
— Итак, «племянник» не выходил из «растительного состояния», что было очень на руку, когда опять явился целый опекунский совет, куда входил и русский посланник в Берне, тайный советник Гамбургер, а также посольский врач и два независимых психиатра. Осмотрев «больного» они убедились в его невменяемости и назначили Лизу опекуншей. Вот после этого она и развернулась: раздобыв в посольстве все необходимые бумаги, поехала в Россию и решила продать заводы, лавки, склады и отцовский дом. Но не тут-то было, опекуншей ее утвердили, но пользоваться она могла лишь вкладом в Швейцарии, на который у нее была доверенность.
Русский присяжный поверенный объяснил, что, поскольку опекаемый жив, его недвижимость не подлежит отчуждению без суда. А суд признает права и недееспособность только рассмотрев всех наследников и тогда опекунство может быть пересмотрено. Пришлось инсценировать смерть монстра и чем-то поделиться с племянником Иваном, ставшим уральским купцом первой гильдии. У полиции не возникло никаких подозрений, еще бы единственный близкий родственник опознал покойника, с чем согласился и тайный советник Гамбургер. Естественно, после инсценировки смерти (подставили труп похожего пациента, даже шрамы на голове и руках были) пришлось получить на документе подпись русского посланника, но проблемы не было — методика лечения током не являлась новой, описана в десятках журналов, есть заключения о ее пользе ведущих мэтров психиатрии. Труп выдали русскому посольству и что с ним сделали дальше, Лизу не волновало — она отказалась от тела и похорон, чем немало озадачила посланника Гамбургера, и монстра похоронили за казенный счет.
Заводы монстра выкупила казна (оружие и взрывчатка) и Ведомство Императрицы Марии (лекарства), дедов дом, лавки и склады взял Иван в зачет части своей доли. Деньги и вклады в Купеческом и Дворянском банках тоже пришлось поделить, но вышло все равно немало, даже после того, как суд обязал выделять по сто тысяч на опеку князя и его сына. Все вырученные деньги Лиза перевела в разные банки, причем сделала это дважды-трижды, так что, теперь деньги практически не найти, окончательно вклады оформлены на предъявителя. Купила себе титул — захудалого итальянского баронского рода, но в этом мире титул что-то еще значит! Из съемной квартиры перебралась в особняк с десятком слуг и собственным выездом.
Четыре года она «опекала» монстра — вдруг еще найдутся какие активы, но теперь приличия соблюдены, можно, наконец и избавиться от него. Однако, странное дело, гальваническая машина, которая пропускала ток через голову несчастных психов, делая из буйных домашние кактусы, почему-то дала сбой на монстре. Во-первых — от перегрузки сгорели некоторые детали машины, во вторых, пациент долгие годы находившийся в состоянии прострации под действием медикаментов, причем среди этих лекарств были лошадиные доли опия, не сделавшие впрочем из монстра наркомана, что еще более укрепило Лизу в нечеловеческом происхождении существа, вселившегося в тело ее племянника, вдруг открыл глаза и, как заметила Лиза, взгляд этот был осмысленным. Профессор Шнолль, не желая признавать свое фиаско (подразумевалось, что разряд тока убьёт монстра), заявил, что это из-за недостаточной силы разряда, мол, испортились некоторые детали машины, но сейчас его техник-лаборант Йоганн заменит их на новые. Шноллю было жалко терять такой объект для опытов, в свое время он потратил немало сил, убеждая патронессу не сразу прикончить пациента. Судя по всему его также интересовало отсутствие привыкания, а только седативный эффект опийной настойки.
Тут появился профессор и с порога стал извиняться за задержку. Оказывается, новых таких же деталей не нашлось, но Йоганн все же нашел замену, сила тока будет даже выше. Такая сила тока убьет даже лошадь, не то что ослабленного пациента. Потом все спишем на ослабленный организм, ведь десятку больных клиники постоянно проводится лечение электрошоком. Профессор напомнил, что они уже выполняли такую же процедуру с летальным исходом и у полиции не было вопросов.
Тот же день, там же, часом ранее:
В голове лопнул огненный шар, я услышал как будто отдаленный крик и затем глубокий вздох со словами «вот и все…». Я открыл глаза и ничего конкретного не увидел. Вообще, кругом был свет, может, это и есть «тот свет»? Комната явно медицинская — яркая потолочная лампа, белые кафельные стены, сильно пахнет озоном, кстати, спроси меня, что это такое, не отвечу. Больше деталей разглядеть не удалось, так как в комнату вошли двое — мужчина и женщина, судя по силуэтам и тембру голоса.
— Смотрите, Людвиг, он открыл глаза!
— Ну и что взять с идиота, он и раньше их открывал, когда есть хотел. Сейчас Йоганн принесет замену сгоревшим деталям, заменим и продолжим сеанс. Пойдемте, баронесса, в мой кабинет, выпьем пока чаю.