Анатолий Подшивалов – Наблюдатель, часть II (страница 17)

[2] Второе Бюро Генштаба — военная контрразведка, которая занималась разоблачением шпионов, не обязательно военных, но и случаев экономического шпионажа, саботажа, терроризма и диверсий на предприятиях, в том числе, вызванных недобросовестной конкуренцией. Жандармы выполняли в то время роль внутренних войск — буквально «вооруженные люди», а уголовная (или как говорили, криминальная) полиция, Сюрте — вела дела об убийствах и прочих уголовных преступлениях, не связанных с внешними причинами и иностранцами.

[3] Гризетка — девушка не самых строгих правил, работающая белошвейкой, модисткой, продавщицей или официанткой.

[4] Дело тянулось очень долго, спровоцировав всплеск антисемитизма, несчастный Дрейфус провел несколько лет на каторге на острове Дьявола и был помилован президентом в этом году.

[5] Дюран-Рюэль — коллекционер и практически эксклюзивный дилер импрессионистов, сделавший их арт-рынок. Всячески популяризировал это течение, даже издавал специальный журнал. Продавал картины и организовывал выставки в САСШ.

[6] Фовизм — «дикий стиль» с примитивным плоским рисунком, отсутствием перспективы и резкими цветами без полутеней и оттенков. Иногда к основоположникам стиля относят Ван Гога, но расцвет фовизма пришелся уже на начало ХХ века.

[7] Провинция Бискайя, Бильбао — столица басков.

Глава 5

Покушение на короля

Дни, оставшиеся до аудиенции в испанском посольстве мы с Машей гуляли в Булонском лесу и Тюильри. Посетил контору Гурфинкеля и он мне сообщил, что мое задание по скупке акций «Рено» выполнено и я стал обладателем пакета в 34% акций. Акции мамонтовских железных дорог продолжают падать, видимо, известия о прекращении выплат акционерам дошли и до Парижа. Из моего послезнания известно, что Савва просил Витте о государственном кредите, а когда ему было отказано, обратился к коммерческим банкам, в том числе и иностранным, однако, встретил отказ и там. Теперь уже ничто не могло спасти миллионщика-мецената от неминуемого банкротства, до которого остался месяц с небольшим. Наметилась тенденция к падению курса акций европейских банков, но пока это, скорее стагнация роста, но я-то знаю, что за ней последует кризис, закончившийся разорением мелких банков. Акции российских сталелитейных заводов также стагнируют, но пока они торгуются выше номинала. Особо дальновидные брокеры стали избавляться от проблемных бумаг, чем только подстегнули их падение. Хорошо себя чувствуют только американские компании, и я поручил Гурфинкелю скупить акций «Дженерал Электрик» на полмиллиона франков. Пользуясь случаем, взял по сходной цене еще и акции объединенных детройтских автомобильных компаний, в качестве инвестирования в короткое плечо, зная что потом Форд их разорит. Самого Форда пока на рынке не было, но не исключено, что бурное развитие автомобильного дела, которое движется здесь несколько быстрее, чем в моей истории, спровоцирует и более быстрое развитие компании Генри Форда, в чьи акции я собирался вложиться где-то на миллион-два долларов, взяв деньги из Нью-Йоркского банка, вырученные за клондайкское золото.

Через два дня появился Чжао, на этот раз ему удалось остановиться в «Рице» и мы не спеша обсудили наши проблемы. Он рассказал, что Центр одобрил наши планы по ликвидации террористического подполья баскских анархистов. Хроноинспектор был в Бильбао, где без труда вышел на нашего попаданца-интербригадовца. Однако интербригадовец наотрез отказался возвращаться в свое время, в1939 год,предпочитая судьбе волонтера разбитой армии долю второго (а чем черт не шутит, может, вскоре и первого лица) в баскской националистической партии. Поэтому в качестве альтернативы осталась только ликвидация упрямого анархиста. Дело в том, что аналитики Службы хронобезопасности просчитали, что может случиться после убийства законного наследника испанского престола, а вполне вероятно, и королевы-регентши вместе с ним. Страна погрузится в хаос гражданской междуусобицы, по сравнению с которыми, монархические карлистские войны, закончившиеся Испании совсем недавно, покажутся детскими играми в рыцарей. На обломках монархии, кроме центральных провинций под властью кого-то: новового короля, президента или военного диктатора, возникнут минимум два новых независимых государства: одно — басков, другое — каталонцев. И там и сяам сильны националистические настроения оппозиционной верхушки, среди которых есть просто террористы. И вот этим террористам после выстрелов в Париже «светит» реальная власть. Возникает вопрос — кому нужны два рассадника терроризма в Европе? Мне и Чжаао, точно не нужны, тем более я сам того не ведая, спровоцировал методику будущего теракта. Кто знал, что среди анархистов будет девушка, очень похожая на Машу, ну а у меня очень средняя внешность, сошел бы каждый второй, если его немного подгримировать. Потом Второе Бюро в лице незадачливого лейтенанта Станислава Левски нарушило планы басков выдать своих боевиков за приглашенных на аудиенцию к августейшим особам князя Стефани и маркизу Гвадалеста. Стоит ли говорить, что мне с женой при подомном ходе событий была бы уготована роль почетных покойников. Теперь следует ожидать более жесткого развития событий, тем более, что на днях королева с сыном уезжают в Гаагу. Согласно вчерашним газетам, королева-мать провела переговоры с Президентом французской республики о более жестком патрулировании общих границ с целью прекращения контрабанды оружия баскам с французской территории. Переговоры увенчались успехом, что опять-таки вынудит басков действовать быстро, так как никакого стратегического улучшения своих позиций им теперь ожидать не приходится. Скорее всего, покушение произойдет при большом стечении народа завтра-послезавтра, во время проводов испанской королевы-регентши с сыном. Наша аудиенция завтра состоится, об этом я получил подтверждение от испанского посла.

Чжао рассказал, что утром у него была встреча с любвеобильным бывшим капитаном Второго Бюро, а ныне — инспектором Сюрте Колле. Как и ожидалось, месье Колле достаточно сдержанно отнесся к своим фотографиям на фоне раскрытого сейфа, похвалив только отличное качество фотографий и техники с помощью которой они сделаны. А вот сцены «кувыркания» с близняшками на кожаном диване привели его в смущение и сделали уступчивым для переговоров. Дело в том, что, по сведениям Чжао, жена капитана, она же племянница его начальника в Сюрте, женщина строгих католических нравов и е явно будут не по нраву похождение мужа, а возможно, с таком случае и бывшего мужа со всеми вытекающими последствиями для карьеры капитана. Когда Колле узнал, что от него всего-навсего требуется сообщать за приличное вознаграждение о людях со странностями и нехарактерным поведением, обуреваемых необычными идеями и богатеющим от их внедрения, пророкам будущего или знатокам прошлого вплоть до мелочей он согласился сотрудничать, тем более, обрадовался, что никаких бумаг ему подписывать не надо. Кроме того, ему сообщили что в течение нескольких дней он раскроет заговор террористов и получит продвижение по службе или орден, настроение его повысилось и он решил угостить Чжао рюмкой перно, от чего инспектор отказался. Сказав, что Колле ошибается — это он на службе у него, а не наоборот, и рекомендует не забывать об этом.

Следующим утром мы направились в посольство Испании. При входе стояла небольшая толпа жителей Парижа, надеясь увидеть короля Альфонсо и его мать, королеву-регентшу Марию Кристину. Мы показали приглашения и рослые гвардейцы в блестящих касках и красивых мундирах пропустили нас внутрь. Маша была в новом платье темно-василькового цвета, шедшего к ее глазам, блеск которых оттеняли серьги с сапфирами и брошь с лучевым сапфиром, окаймленном бриллиантами, работы еще мастера Исаака. На мне был парадный фрак-мундир дипломатического ведомства и ордена, которые я специально для свадьбы прихватил с собой. Сбоку в прорези фрака болталась короткая чиновничья шпажонка, впрочем, с крупным бриллиантом на эфесе. Оглядев себя и Машу в зеркальной анфиладе, расположенной вдоль парадной лестницы, пришел к выводу, что мы выглядим достаточно солидно для княжеской четы из России. В зале для приемов столпились придворные, члены испанской и зарубежных дипломатических миссий. Блеск орденов и золотого шитья многократно отражался в зеркалах, в которые были расположены по стенам, визуально увеличивая пространство относительно небольшого зала. Толпа аристократов тоже отражалась в зеркалах, подсвеченная ярким электрическим светом и казалась в два раза больше и представительнее — такой вот визуальный фокус небогатой монархии. Отдельно особняком кучковались люди из парижской мэрии во главе с мэром, подпоясанным шарфом цветов национального флага и с золотой цепью мэра на груди. Все ждали выхода короля, наконец, герольдмейстер объявил:

— Его Величество король Испании Альфонс XIII и королева-регентша Мария Христина Австрийская. После этого началось представление гостей, дошел черед и до нас с Машей. Мне показалось, что королева-мать более заинтересованно посмотрела на нас, чем, например, на предыдущую дипломатическую пару. Сначала шли действующие дипломаты и генералы, потом наступила очередь отставных, строго по рангу. Так как мой дипломатический ранг был высоким, я открывал шеренгу отставников, идя сразу за действующим вторым секретарем посольства Бельгии. Потом выступил мэр Парижа с длинной занудной речью, которая завершилась тем, что мэр сказал, что Альфонс XIII всегда желанный гость в Париже, почетным гражданином которого он является с сегодняшнего дня. По-моему, мэр сморозил глупость, произведя короля в граждане, хотя бы и почетные. Насколько я помню, в Париже до этого был только один король-гражданин, закончивший довольно скоро свои дни на эшафоте. В заключение своего спича мэр произнес: