Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 30)
— Уважаемый Семен Васильевич, а вы получали от меня письмо с дополнительными инструкциями и чертежами ручных гранат или бомб? — я не мог сдержать раздражения. — Я передавал его с жандармским фельдъегерем, поскольку оно содержало элемент государственной тайны. Ведь сам тринитротолуол уже три десятка лет как известен. Чтобы использовать его как ВВ нужно выполнить всего лишь несколько условий, о которых я написал в этом письме.
— Я не получал никаких дополнительных указаний или чертежей от вас, — на лице Панпушко было искреннее изумление. — Только то, что мне передал ротмистр Агеев при первой встрече. Он сказал, что вы находитесь в больнице после несчастного случая и не можете не то, чтобы приехать, но даже собственноручно написать.
— Потом, когда я уже худо-бедно смог это сделать, три месяца назад, я сам написал и начертил две гранаты, четвертьфунтовую и в одну восьмую фунта,[68] — я тоже был неприятно удивлен исчезновением бумаги из секретной почты. Или она уже давным-давно в Берлине?
— Хорошо, я уточню в секретном делопроизводстве, — ответил штабс-капитан, — но давайте перейдем к сути дела. Итак, я проинформировал вас о неудачном испытании — нам просто не удалось добиться взрыва, ВВ лишь горело коптящим пламенем. Мы обратились к Дмитрию Ивановичу Менделееву с просьбой о подтверждении полученного нами состава. Он ответил, что это — тринитротолуол, то есть вещество, заявленное вами в привилегии на производство горных взрывных работ под названием "Желтый солнечный". Осмелюсь спросить, милостивый государь, как вы собирались проводить означенные "взрывные" работы?
А вот это уже некоторое хамство со стороны господина в погонах! Он меня что, за авантюриста считает, задумавшего погреть волосатые лапки на госзаказе никчемной хлопушки?
— У вас, уважаемый Семен Васильевич, — тоже с раздражением заметил я, — найдется граммов 20 этих желтых кристаллов, что вы синтезировали по моей заявке, а также металлический тонкостенный цилиндр, капсюль-детонатор и кусок огнепроводного шнура секунд на 10 горения? Да, забыл еще мне понадобиться водяная баня.
— Все это есть, — ответил штабс-капитан, — извольте, лаборатория к вашим услугам.
Далее я, в присутствии Панпушко, который внимательно наблюдал, чтобы я не подменил чего в составе, расплавил на водяной бане тротил и аккуратно налил медообразную тягучую жидкость в стальной стаканчик. Дождался полного остывания тротила. Потом сделал углубление, вставил капсюль и огнепроводный шнур.
— Все, готово, — сказал я. — Можно испытывать, но только во дворе, там где есть окоп или кирпичная стенка не менее двух вершков толщины. И без людей!
Мы прошли на задворки академии к каким-то кирпичным сараям, в которых были сложены дрова.
Я установил нашу "бомбу",
Потом поставил несколько чурок поленьев вокруг на расстоянии 5 саженей, сказав, что это будут солдаты противника. Поскольку гранаты была в масштабе 1 к 4, то и "солдаты" были ниже. Потом, по моему настоянию Панпушко отошел за угол, продолжая следить за моими действиями. Я поджег шнур и кинулся к нему, честно спрятавшись за угол. А вот Панпушко все же выглядывал, маньяк-пиротехник. Раздался неплохой такой взрыв, я вышел из-за угла:
— Неплохо получилось, — заметил я штабс-капитану, который вовсе не ожидал такого.
— Да, а я, признаться, думал, что вы — очередной авантюрист, — извиняющимся тоном проговорил Панпушко.
Мы осмотрели площадку. "Граната" исчезла, оставив небольшую воронку, чурки лежали вповалку, их разбросало на десяток метров, некоторые были выщерблены и там, видно, были куски стаканчика.
— Раз, два, три… шестеро убиты или покалечены, — посчитал я.
Семен Васильевич предложил вернуться в его кабинет в лаборатории.
— Скажите, уважаемый Александр Павлович, — вы можете восстановить по памяти ваши чертежи и записки? Я, в свою очередь, обещаю найти ваше письмо и чертежи, возможно, они попали в другой отдел.
— Как же так? Я ведь видел, что на конверте, при мне запечатанном, Агеев написал ваше имя и "лично в руки".
Потом я нарисовал две гранаты. Спросил, сколько времени уйдет на отливку корпусов и снаряжение их ВВ. Нарисовал запал, известный мне по плакатам — ударная пружина, боек, рычаг-предохранитель, капсюль-воспламенитель, пороховой замедлитель на 3–4 секунды и детонатор, погруженный в ВВ. Штабс-капитан заметил, что нарезку в опоке под резьбу взрывателя сложно будет отлить, но боковые стопоры, упирающиеся в запирающие выступы на взрывателе сделать можно. После этого мы договорились встретиться завтра после обеда и обсудить процесс изготовления гранат. Речь о неудачных испытаниях уже не шла…
Под конец, капитан, замявшись, спросил:
— Александр Павлович, я конечно, понимаю, что это неудобно для вас и может стеснить в обстоятельствах, — смущенно проговорил Панпушко, — но мастера в литейном быстро работать не будут, а нам надо сделать около полусотни корпусов, а лучше — сотню. Я, конечно, оформлю все бумаги, но, чтобы ускорить… Я, вроде как сам виноват, не уделил должного внимания вашему изобретению, но у меня сейчас свободных денег нет, — совсем смутился штабс-капитан и покраснел.
— Дорогой мой Семен Васильевич, я предвидел подобное развитие событий, — я достал из портмоне две сотни, — берите и располагайте на свое усмотрение, лишь бы дело шло.
После этого, оставив капитану газовые маски и объяснив как ими пользоваться, я поехал в "Англетер", где снял неплохой номер на третьем этаже, с видом на Исаакий.
Глава 20
Великие
В гостинице меня ждала записка от Дмитрия Ивановича "Жду к 11:00. Менделеев"
Утро 2 сентября выдалось солнечное, по-летнему теплое. Я счел это добрым знаком. Полюбовался из окна на стоявший у полосатых будок возле памятника Николаю I караул дворцовых гренадер в медвежьих шапках и темных шинелях, перекрещенных на груди белыми ремнями. Принял душ и, принарядившись, отправился по известному мне адресу на Васильевский остров, Кадетская, 8, угол Тучкова переулка.
Извозчик остановился у указанного красивого трехэтажного доходного дома с эркером и башенками по углам. Увидев пожилого дворника в белом фартуке, с бляхой, как и положено, стоявшему с метлой на страже у парадной двери, спросил: "Здесь ли проживает его превосходительство господин профессор Менделеев?"
Получив утвердительный ответ, поднялся по лестнице с дубовыми перилами и коваными решетками. Дом производил солидное впечатление — такие дома стали строить недавно и там были все удобства для жильцов: горячая вода поступала централизованно из бойлерной, было электричество и телефон (для богатого человека вроде бы цена приемлемая — в конце века пользование аппаратом обходилось в около 30 рублей в год), но аппараты конструкции Белла все время ломались и требовали дорогого ремонта (скоро их стали заменять на более надежные немецкие Сименс и Телефункен). К сожалению, у Менделеева телефона не было, а то бы я мог связаться с его квартирой из гостиницы. Телефоны ставили деловые люди или аристократы, но они жили ближе к центру, так что на Васильевском стоимость телефонной линии могла быть еще выше.
Позвонил в дверь, ее открыла горничная в сером скромном платье, белом фартучке и кружевной наколке на убранной в прическу косе. Я представился и спросил, дома ли профессор?
— Проходите, господин Степанов, — присела в книксене горничная, — я сей момент доложу его превосходительству о вашем приходе.
Но не успела, в прихожей появился знакомый по фотографиям в многочисленных учебниках, пособиях и популярных изданиях человек:
— Здравствуйте, Александр Павлович! — радушно сказал профессор. — Проходите в кабинет. Не угодно ли чаю, кофе?
— Спасибо, профессор, может быть, чуть позже, — я постарался быть воспитанным молодым человеком, — а то расслаблюсь, разомлею и забуду о чем приходил…
— Вы, наверно уже были у штабс-капитана, — спросил Менделеев, устроившись за рабочим столом. — Он, по-видимому, разочаровал вас результатами испытаний.
— Нисколько, Дмитрий Иванович, — просто до него каким-то невообразимым мне манером не дошли мои инструкции по подрыву заряда. Вчера мы все сделали у него в лаборатории и все прекрасно получилось.
— Я очень рад, — сказал профессор, — ведь немцы бились не один десяток лет над этой проблемой, а у отечественных изобретателей получилось. Хотя, я вижу по вам, что не все проходило гладко, да и ротмистр Агеев мне сказал, что в прошлом году вы сильно пострадали при взрыве, а ваш товарищ погиб. Если это было связано со свойствами тринитротолуола, то для меня загадка, как мог произойти такой взрыв, ведь, по сути, это вещество очень стабильно, и, чтобы инициировать взрыв, надо постараться.
— Вы правы, профессор, — ответил я, тринитротолуол действительно очень стабилен, он не боится открытого огня, удара, не намокает и не разлагается при избыточной влажности как пироксилин и не приносит неприятных сюрпризов, спонтанно взрываясь как лиддит, он же тринитрофенол. Единственная проблема — правильный подрыв заряда, но, будем считать, это уже решенная проблема.
— Хорошо, если это так. Я привез из поездки во Францию 5 фунтов бездымного пороха на основе пироксилина и почти столько же — мелинита.[69] Пришлось отправлять этот груз через военных агентов,[70] чтобы не подвергать поезд и пассажиров риску. На нашем военном корабле эти образцы были доставлены в Петербург и часть из этого количества уже поступила штабс-капитану для опытов. Теперь мы можем еще и сравнить с этими образцами ваш тринитротолуол. Через некоторое время я буду участвовать в работе Научно-технической лаборатории Морского министерства под руководством господина Чельцова, с которым был в поездке. Морское министерство весьма заинтересовано в оснащении фугасных и бронебойных снарядов флота новым ВВ. До этого уже было подписано соглашение с французами и налажено производство пироксилина на одном из наших заводов под присмотром французского капитана, который, к сожалению, показал себя недостойным человеком и плохим специалистом. Наши химики нашли несколько ошибок в его указаниях, на что капитан устроил скандал с форменной истерикой.