Анатолий Подшивалов – Господин Изобретатель. Книги 1-7 (страница 10)

— Что случилось, Саша? Забыл чего?

— Нет, дед. Беда у нас, Ивана уголовный сыск задержал, лавку опечатал и шелк забрал, — я выложил все, что узнал от Лизы.

— И что ты хочешь от меня?

— Совета. Я собираюсь сейчас ехать в полицию и сделать официальное заявление под протокол, что краску для шелка сделали два русских изобретателя — Александр Степанов и Генрих Циммер, георгиевский кавалер и дворянин. Этой краской мы покрасили 15 штук шелка для моего брата. Еще я потребую как юрист (ведь я не только химик-любитель, а дипломированный юрист) встречи с моим братом-подследственным. А то еще они запугают Ивана и он сдуру подпишет какие-нибудь бумаги. Хотя потом можно опротестовать такие показания, заявив, что они сделаны под давлением. Ничего у полиции на Ивана и, тем более на меня, нет. Зато у нас есть свидетели, которые красили шелк, так что никакой контрабандой тут и не пахнет. А то, что назвали шелк "царьградским", так у нас каких только названий нет — и гостиница "Берлин" и варьете "Парижский шик" и трактир "Венеция" — никто же не станет утверждать, что в этих заведениях все как в Берлине, Париже или Венеции. А царьградский пурпур оттуда и пошел как цвет императорский, базилевса Византии. Еще я хочу привлечь журналистов-щелкоперов из "Московских ведомостей", "Биржевого вестника" и еще откуда-нибудь. Пусть напишут, как в угоду иностранцам затирают русских изобретателей-патриотов, сделавших продукт лучше привозного. Это даже полезно будет с точки зрения рекламы — тысячи людей узнают про товар.

— Вроде все дельно придумал. А я, в свою очередь, поеду с привилегией, где укажу твое имя и попрошу зарегистрировать ее вчерашним днем. А ты потом напишешь бумагу, что передаешь права по привилегии мне вплоть до моей смерти, а потом опять становишься владельцем всех прав по этой привилегии — и всё подпишем вместе у нотариуса. По поводу щелкоперов — это мои люди сделают, так что, как только ты появишься у следственной части, там уже тебя будут ждать газетчики. Тем более, при них никто тебя и пальцем не тронет.

Так и порешили. Приехав в следственную часть я представился и сказал, что хочу сделать письменное заявление по делу о задержании Ивана Павловича Степанова, купца 2 гильдии и почетного гражданина.

Появился полицейский с серебряными погонами титулярного советника[16] по полицейскому ведомству:

— Я веду дело вашего брата. Что вы имеете заявить?

— Прошу принять заявление о незаконном задержании указанного лица, без доказательств, улик и свидетельских показаний, — сказал я титулярному советнику. — Дело в том, что я не только дипломированный юрист, а химик-любитель и вместе с магистром фармации Генрихом Циммером, дворянином, православным и георгиевским кавалером за турецкую войну, изобрел пурпурную краску для шелка, которой и покрасили шелк для моего брата Ивана Павловича Степанова, купца 2 гильдии и почетного гражданина. Так что шелк этот никакой не контрабандный, а московского изготовления, в чем имеется не менее десятка свидетелей. Здесь все подробно описано, прошу вас, господин титулярный советник, расписаться на втором экземпляре, а первый приобщить к делу. Также требую немедленного освобождения из-под стражи незаконно задержанного, снятия ареста с лавки и возвращения незаконно изъятого товара.

— Юноша, неужели вы думаете, что я выполню ваши бредовые условия? — усмехнулся титулярный.

— Я вам не юноша, а дипломированный юрист, защищающий от полицейского произвола почетного гражданина Российской империи, заявил я. — Посмотрите в окошко.

— Кто эти люди? Зачем здесь фотограф?

— Это журналисты ведущих московских изданий и им не терпится заработать на сенсационном материале, как затирают российских патриотов, которые изобрели продукт лучше иностранного, а кто-то старается не дать передовой русской науке превзойти иностранцев. Или за это кто-то заплатил? Коллега, вы ведь, надеюсь, тоже юрист и понимаете незаконность ваших действий. Зачем вам портить себе карьеру? Пусть будет суд, мы покажем, как делаем краску, сравним с иностранным образцом и покрасим ткань. А вы сравните ее с найденным в лавке шелком — пусть он пока остается в качестве вещественного доказательства, хотя бы рулон, надеюсь приставы не пошьют из него себе рубах? Подследственного определите под подписку о невыезде, снимите с лавки арест. На каком, кстати, основании вы это сделали? У вас есть предписание прокурора? Конечно же нет, потому что никакой прокурор через такие предписания лишаться места не станет. Так что, освобождайте и снимайте арест, иначе получите встречный иск об ущербе торговли и причинении убытков. Вы же не хотите оплачивать убытки из своего кармана?

Ошарашенный таким напором, титулярный молчал и только открывал рот. Потом он налил себе стакан воды, залпом выпил, как водку и произнес:

— Забирайте своего брата и чтобы духу вашего здесь не было, изобретатели.

Он позвонил, вошел городовой, титулярный сказал ему что-то и через пару минут появился испуганный Иван.

— Да, а заявление мое подпишите и приобщите другой экземпляр к делу.

— Не будет никакого дела, — сказал титулярный и порвал бумаги. — С лавки печати снимут и шелк ваш вернут.

— Спасибо, господин советник, только будет лучше, если мы вместе выйдем из отделения и вы скажете журналистам, что по навету был задержан честный купец. Но, следствие во всем разобралось и освобождает его. А дальше я поблагодарю вас как сторонника прогресса и цивилизации, настоящего патриота, от лица русских изобретателей. Думаю, что так всем будет лучше, а то эти журналюги-акулы пера придумают небылиц, по своему обыкновению.

Так оно и случилось. Едва наша троица показалась на крыльце, тут же пыхнули пара магниевых вспышек (я заранее оскалился) и десяток журналистов стали наперебой кричать:

— В чем вина купца? Правда ли что он торговал контрабандным товаром из Царьграда? Говорят, что шелк сделали два русских химика?

— Господа, успокойтесь, — сказал я. — Вины купца 2 гильдии и почетного гражданина никакой нет, шелк был покрашен в Москве и не является контрабандным товаром из Царьграда. Кстати, Царьграда тоже нет, есть пока только Стамбул. Русские химики, одним из которых являюсь я, сделали не шелк, а краску для шелка красивого пурпурного цвета. Цвет этот имели право носить только царьградские базилевсы, пурпур был очень дорог, поэтому пурпурный шелк и назвали "царьградским", но, если хотите, мы переименуем его в "русский". Англичане сделали химический пурпур, но мы, русские изобретатели, превзошли их, используя передовую русскую науку. Наша краска более красивая, в чем многие имели честь убедиться. Вот и сейчас рубаха на мне из этого шелка и то, что краску сделали мы, может подтвердить не менее десятка свидетелей. На краску подана заявка на привилегию.

Наша доблестная полиция оперативно провела следствие и установила невиновность купца. Интересно было бы узнать, кому выгодно затирать русских изобретателей или это обычная зависть конкурентов к удачливому купцу — оговорить его и сломать его дело? Вот вам тема для журналистского расследования: кому выгодно затирать русских предпринимателей, негоциантов и изобретателей? Не правда ли, господин советник? — обратился я к титулярному.

— Да, это правда, — выдавил из себя чиновник, покраснев как рак, — купец не виноват, а наши русские изобретатели в очередной раз аглицкую блоху подковали.

Мы наняли извозчика и поехали домой

По дороге братец Иван, вместо того, чтобы благодарить, стал упрекать меня в том, что я рекомендовал ему назвать шелк "царьградским", и из-за этого его чуть на каторгу не упекли. Возразил ему, что все, что я сказал для его освобождения, а именно, что шелк покрасили русской краской и красильщики сделали это в Москве, мол, допросите свидетелей — он мог бы сказать и сам. А то, что у него документов на товар нет — так это его вина, любой может обвинить его, что товар краденый и ничего с этим не поделать. Где бумаги-то, купец? И, вообще, гони деньги сейчас, оказывается, товар давно покрашен и продавался, а ты мне заливал, что его только красят. Нажился на мне, а еще брат называешься… Всё, гони 2000 целковых и разбежались, гонорара за защиту не прошу, а надо бы, аванс учтен при расчете. Попрошу наличными и сегодня! И не надо заливать, что товар не до конца продан, ты, может, специально решил последний аршин придержать, а так уже пять раз на мне цену своего шелка отбил и давно в прибыли, даже с непроданным остатком.

— А ты откуда знаешь? — открыл рот простодушный Ваня.

— Сорока на хвосте принесла. В полиции сказали. Так что, если мне задержишь оплату, я им скажу, что выгородить братца хотел, а так, контрабандный шелк-то, документов нет, вот и решили покрасить, чтобы замаскировать и быстро продать. Так что пойдешь ты, любезный братец, по Владимирке, гремя кандалами, аж на остров Сахалин. В общем, так, жду денег до вечера, а потом не отвечаю… В полиции с тебя больше стрясут — сумму-то они знают.

Кто не спрятался — я не виноват.

По возвращении домой на меня набросилась маман, ругая последними словами.

Из потока слов выходило, что я подбил на аферу простодушного Ваню и довел его до тюрьмы. Что я неблагодарная скотина и сколько со мной ни возятся, толку от меня нет. Службу я потерял, работать не хочу, нового места не ищу и сижу у нее на шее. Герман, немчура проклятая, сбил меня с толку и я с ним занимаюсь подозрительными опытами и она не удивится, если выяснится, что я связался с бомбистами.