Анатолий Подшивалов – Господин изобретатель. Часть III (страница 6)

– Как? – удивилась Мэри, – это настоящие казаки и они никого не убили и не ограбили в городе?

Далее она пояснила, что в Британии и Франции казаки считаются дикими людьми, которых хлебом не корми – дай только кого-нибудь ограбить и убить.

– Да, – ответил я, – это – абсолютная правда: убить, а потом зажарить на углях, нанизав куски мяса на саблю – это такое блюдо, называется «шашлык», а потом пить «водка» и плясать «казачок»..

Мэри сначала удивилась, подняв бровки на хорошеньком личике, а потом, догадавшись, что это шутка, звонко расхохоталась.

– Я так и знала, что это – ложь, – сказала она, – сэр Александр, а вы познакомите меня с казаками?

– Конечно, вот как раз сюда их командир идет, – заметил я Нечипоренко.

Подъесаул подошел, отдал честь, приложив два пальца к папахе и доложил, что все казаки вернулись на борт.

– Аристарх Георгиевич, вот барышня считает, что, как пишут в английских газетах, казаки всех убивают, грабят и чуть ли не едят поедом.

Казак улыбнулся и ответил, что они с хорошенькими барышнями не воюют, и все делают только по приказу на службе царю и Отечеству. Я как мог, перевел, слова Нечипоренко, Мэри ему тоже улыбнулась в ответ.

– Хорошая барышня, вот если бы не вы первый, Александр Павлович, перехватили, я может, тоже бы поухаживал..

– Но-но, поухаживал, тебя дома жена ждет да трое по лавкам, а мое дело – холостое.

Нечипоренко понимающе и одобрительно кивнул и пошел к своим. А Мэри сказала, что казаки очень живописны в своей форме и будь у нее с собой краски и кисти, она бы попыталась написать портрет Нечипоренко (да уж, про мой портрет лучше не вспоминать..). Потом мы еще погуляли, Мэри расспрашивала про Россию, правда ли, что у нас очень холодно и поэтому все русские пьют много водки, чтобы не замерзнуть (ага, сейчас про «гармошка, балалайка и матрешка» пойдет разговор, но, вроде матрешки появились уже в 20-м веке). Про медведей на улицах тоже речи не было, зато Мэри оказалась начитанной девушкой, знала какие-то переводы Тургенева на французский, естественно, «Войну и мир»[12] графа Толстого и даже стихи Пушкина в переводе на французский. Прочитав несколько строф из «Онегина», Мэри поинтересовалась, как это звучит по-русски, я кое-что вспомнил, а потом прочитал, как мог, «Я помню чудное мгновенье..» и Мэри закончила его по-французски. Видимо, я покраснел, так как Мэри рассмеялась и взяла меня под руку.

– Что вы так смутились, сэр Александр, – с определенной долей кокетства спросила девушка, – это всего лишь чудесные стихи, я и не подозревала, как мелодично звучат они по-русски, гораздо лучше, чем по-французски, и рифмы точнее… Мы еще поболтали о чем-то легком и несущественном и я почувствовал, как хорошо мне с этой девушкой, жаль, что скоро расставаться. Поедет она в свой Бомбей к папе-полковнику, а я по абиссинской степи цок-цок, навстречу приключениям. Тут и мои товарищи в голове закопошились: эмоционально-впечатлительный Шурка заявил, что она – прелесть, а старый ворчун Андреевич тоже отметил: «Хорошая девушка, и скромная, не то, что некоторые».

Потом наша прогулка была прервана слегка пьяным бароном, который, тем не менее, отрекомендовался по-французски м по-английски, щелкнул каблуками и сказал, что просит у мадмуазель прощения за то, что похитит меня по срочному и неотложному вопросу.

– Барон, что случилось? – обеспокоенно спросил я, первый раз видя выпившего Штакельберга.

– Александр Павлович, тысяча извинений, но господа офицеры просят вас присоединиться к столу. Мы отмечаем наши ордена и прибытие на африканский берег.

Да чтоб вас, барон, вместе с неукачивающимися остзейскими предками – такую свиданку обломали, – подумал я, теперь ведь не отвертишься, срочное дело, господа офицеры, а ведь мог бы, увидев, что я с барышней, тихо ретироваться… Да и вообще-то, мы еще никуда не прибыли, праздновать надо после выгрузки, а еще лучше, перед посадкой домой в Россию, если все вернемся, в чем я сомневаюсь.

Но, Мэри сказала, что все понимает, дело военное и раз надо – значит надо (еще бы – военная косточка, небось, папа-полковник «дует виски эври дэй»). Еще раз извинившись и пожелав спокойной ночи, поплелся за бароном. В ресторане парохода уже стоял «дым коромыслом», то есть веселье было в самом разгаре. Я заказал еще дюжину шампанского и для казаков – водки (они шампанского не пили, говорили, что организм шипучку[13] не принимает). Уточнил у Нечипоренко, все ли в порядке с караулами, так как сегодня начальником удвоенного караула был сотник Стрельцов. Букин рассказывал, как он с добровольцами попал в местный ботанический сад (маленький частный сад, где им срезали розы – вот они сейчас на столах стоят), все за какие-то копейки и добровольцы просто смотрели на все широкими глазами, а после один сказал, что теперь знает, как рай выглядит. Интендант Титов купил себе английский пробковый шлем и уверял, что ничего лучше для тропиков еще не придумали, он соблазнил на эту покупку доктора с фельдшером и Букина. Букин мне приобрел такой же шлем в подарок, мол, я сам вместо него остался с больными из его отряда и не смог сойти на берег, а его отпустил, потому что уговор был только один сход на берег для офицеров, а я его отпустил и в Афинах и в Александрии. Букин спросил, что это за хорошенькая девушка была со мной, ответил, что – дочка колониального полковника из Бомбея (вот так, придуманная мной легенда потихоньку стала явью, ведь это не Мэри сказала, а я домыслил).

Наутро, кто мог, выполз на завтрак с помятыми лицами и Мэри спросила, что, так всегда в русской армии проходят совещаний? Я ответил, что я и еще трое офицеров были награждены орденами и это тоже отмечали. Сходить на берег не предлагали: с минуты на минуту должны были сниматься с якоря и вот мы пошли, постепенно набирая ход, недалеко от берега. Увидели форты Александрии, разрушенные при бомбардировке их английским флотом в 1882 г., рядом были уже современные укрепления с позициями для дальнобойных крупнокалиберных орудий. Потом пошла пустыня, стало припекать, с берега дул горячий как из духовки, ветер. Мы перешли на другой борт и стояли рядом, глядя на голубое море под безоблачным высоким небом. Мы молчали и нам было хорошо вдвоем. О чем мы говорили, не помню, о всяких пустяках, но время летело незаметно.

Потом был Порт-Саид, мы встали на якорь, дожидаться своей очереди входа в канал. Вообще-то консул мне сказал, что был запрос устроить дневную стоянку с помывкой людей и лошадей, но английская администрация запретила это делать, поэтому мы проследуем Порт-Саид без стоянки в порту. Капитан сказал, что это – не беда, через три-четыре дня будем в Джибути. Его больше беспокоит, не задержит ли нас таможня со значительным грузом оружия на борту, в связи с чем, мы решили разыграть тот же маскарад как в Константинополе. Пограничный контроль мы прошли в Александрии (все же это – уже территория Британской Империи), но таможенной отметки в коносаменте хитрые бритты не поставили, так что можно ждать от них любых каверз.

И вот я, нарядившись во фрак с позументами и обвешавшись орденами, жду у себя в каюте. Нет, не проскочили, вестовой прибежал с известием, что ко мне следует британский офицер и два солдата – арапа, ну, то есть, негра.

Так, появилась физиономия с бакенбардами, в красном мундире с надраенными пуговицами. Прокаркал, что он – лейтенант такой-то. Я опять выразил недоумение, что не прислали старшего офицера по моему рангу посланника Российской Империи, на этот раз, конечно не наступая животом, как выталкивал несчастного турка.

– Сэр, – ответил англичанин, – я не был предупрежден о дипломатическом статусе и корабль не несет посольского или консульского флагов.

Я ответил, что пароход гражданский и только в силу экстренности моей миссии мне не выделили военного корабля, но, поскольку флага нет, я не требую почестей и салюта, а всего лишь, возможно быстрее пропустить пароход.

– Сэр, но в коносаменте указано значительное количество оружия, – возразил англичанин, – этого достаточно, чтобы устроить маленькую войну.

– Это оружие моего конвоя и предназначено для защиты миссии, – ответил я возможно более непреклонным тоном, как не терпящее обсуждения, а тем более торговли, много или мало. – Уверяю вас, лейтенант, мы не собираемся применять его против британских подданных и высаживаться в месте, находящемся под юрисдикцией британской короны.

– Что же, меня устраивают ваши объяснения, господин посол, – лейтенант аж светился от собственной значимости, сейчас он ощущал себя, по меньшей мере, пэром королевы. – Позвольте откланяться, я распоряжусь, чтобы пароход пропустили вне очереди.

Я вышел вместе с офицером из каюты, чтобы вестовой позвал кого-то из офицеров проводить лейтенанта до трапа. Рядом был барон, ему и выпала эта честь.

Глава 3. Порт-Саид – Джибути

Убедившись, что мы вошли в Суэцкий канал и за нами не несутся английские миноносцы, чтобы задержать нас любой ценой (шучу, конечно), я опять облачился в повседневный мундир и пошел отобедать – как-то проснулся аппетит от всего этого «цирка с конями». Кстати, о лошадках, они плохо переносят жару и духоту в трюме, барон доложил, что двоих, скорее всего, мы потеряем – они легли и отказываются есть, воду тоже не пьют, а это – плохой симптом. Может быть, положение бы облегчила разминка и помывка, но чертовы англичане запретили это делать в Порт-Саиде. Теперь одна надежда – побыстрее добраться до Джибути. Спросил, как там подаренные мулы, получил ответ: а что им сделается, трескают все подряд и жиреют, им и жара, похоже, нипочем.