Анатолий Подшивалов – Господин изобретатель. Часть II (страница 2)

Съев икорки и глотнув коньяка (а вовсе не наоборот, как многие бы сделали сейчас, забыв, что коньяк не закусывают[3]), мы опять блаженно откинулись в кресла. Я расслабился от хорошей закуски и все же, хоть немного, но коньяк действовал, приятно согревая внутри., а полковник все продолжал в том же духе:

– Милейший мой Александр Палыч, – я ведь неспроста пошел за вас Начальника Главного Штаба просить, – вы ему понравились: как себя вели у англичанина в плену, а когда он узнал вашу историю, про пожар, как вы товарища спасали и себя не пожалели (я объяснил генералу, почему вы не снимаете перчаток), да про ваши изобретения; то он мне чуть ли прямо не приказал, чтобы я вас уговорил работать в Главном Штабе. Поэтому и разрешил мне генерал Обручев вас через два чина, на свой страх и риск, принять на должность моего зама с самым высоким жалованьем по этой должности для гражданского чиновника. Я ему сказал, что вы – любимый внук фабриканта-миллионщика и для вас сто рублей – раз поужинать, но, больше жалованье даже начальник Главного Штаба положить не может, не обессудьте. Зато через два чина вперед – и вы потомственный дворянин[4], что немаловажно в Российской империи.

Кроме того, как я уже говорил, вы с вашими идеями становитесь ближе к человеку, от которого в Империи зависит все – к Самодержцу Всероссийскому ЕИВ[5] Александру III. Будь император в курсе испытания тех же гранат, он лично приказал бы генералу Софиано обеспечить испытания по первому классу и не было бы вашего геройства с бомбой. Я удивлен, как боевой генерал Софиано не понял, что вы спасли жизнь ему, генералу Демьяненко и офицерам свиты, которые стояли рядом с упавшей бомбой. И виноват в происшествии не Панпушко, а тот же генерал Демьяненко: зачем он послал вас метать бомбу, видать, рассчитывал повеселиться, увидев как странно наряженный шпак испугается и откажется. А потом генерал Софиано, увидев, что статский без труда справился, не мог этого просто так оставить и позвал офицера метнуть снаряд, а что из этого вышло, я видел – чуть было осколками всех не покромсало.

Я все же решил заказать горячей ухи и кофе и, нажав кнопку вызова, позвонил коридорному:

– Братец, дуй как ты в ресторан и закажи для нас с полковником горячей ушицы стерляжьей, пожирнее, с перцем, и кофе покрепче и пусть пошевелятся скоренько, – приказал я коридорному, сунув ему серебряный четвертак для придания начального ускорения.

Потом вернулся к столику и увидел, что полковник уже разлил по рюмкам остатки коньяка.

– Александр Палыч, за вас, героя нынешнего дня, – полковник поднял рюмку, чокнувшись со мной, – может, не будем ждать одобрения от Иван Петровича, вы его уговорите, что я не знаю, как он вас любит? Давайте, пишите прошение об определении на службу в Главный Штаб прямо сейчас. Пока съездите домой, генерал Обручев уже у государя утверждение в чине коллежского асессора выправит, – совершенно четко сказал полковник и я понял, что он имитировал опьянение, а, на самом деле, совершенно трезв. А я, дурачок, озаботился приведением его в чувство с помощью жирной ухи и кофе (наивный попаданец, с кем ты сел коньяк пить, с бывшим жандармом, то есть кагебешником по меркам 20 века, их же специально учат пить, не пьянея).

Тут в дверь постучали и появился официант из ресторана с тележкой, где был судок ухи с половником, тарелки и кофейник с чашками. Я расплатился, щедро оставив на чай и официант забрал пустую посуду (Не допускай порожних рейсов – возьми попутный груз – плакат времен СССР). Уха была жирная и перченая – то, что надо, но Агеева приводить в чувство не требовалось, он понял что, я его раскусил, да и сам не напился, а то мог бы заказать еще бутылку и поезд ушел бы без меня, тогда и представление на чин государю нести не потребовалось бы.

– Дорогой Сергей Семенович, я очень рад что вы правильно оценили сегодняшнее происшествие на полигоне, еще раз повторю, что для меня была бы большая честь работать рядом с таким умным и дальновидным офицером как вы (ишь как я избежал формулировки «под вашим мудрым руководством» – я тоже знаю себе цену), – убедительным тоном обратился я к полковнику, – но, дед для меня самый близкий человек и я просто должен поставить его в известность, тем более, что мое решение, так или иначе, влияет на его дело. Я помню все, что вы мне говорили про определенную свободу, в том числе и творчества, которую согласны предоставить мне в обмен на мои экспертные знания, но слово купеческое есть купеческое слово, тем более для деда, который придерживается старого обряда веры, запрещающего лгать и ловчить (по крайней мере, между своими). Так что, я вам дам телеграмму не позднее чем через день по приезде в Москву. Еще у меня есть просьба касательно штабс-капитана Панпушко.

– Слушаю вас и постараюсь выполнить, если она не выходит за рамки моих полномочий и не нарушает Устав, – ответил совершенно трезвый Агеев.

– Сергей Семенович, если это возможно, вы можете проследить, чтобы штабс-капитан Панпушко не понес незаслуженного наказания? Вы же были на полигоне и все видели своими глазами – он не виноват!

– Завтра же я подам рапорт генералу Обручеву о прошедших испытаниях, – ответил полковник, – думаю, что после моего описания событий никто не осмелится в чем-то обвинить штабс-капитана Панпушко.

Потом Агеев попрощался, а я собрался и поехал на вокзал к вечернему поезду на Москву.

И вот теперь, пытаясь задремать, я думал о будущих делах. Есть два противоположных пути:

Первый – наплевать на всех чиновников гнилой Российской империи во главе с государем императором и его августейшими дядьями, племянниками и бог знает кем. На всю эту придворную свору Великих и не очень князей, которая рвёт куски от империи, не заботясь о завтрашнем дне и даже не думая, что менее чем через 30 лет за все придется ответить не им, так их детям. Зачем мне поддерживать эту дурацкую придворную камарилью вместе с не менее дурацким государственным аппаратом, если то, что называется Российской Империей, все равно пойдет на слом, выброшенное на свалку истории. И смогла бы такая Империя выдержать удар полчищ Гитлера, создать атомную бомбу, угрожая всему миру пресловутой «кузькиной матерью», и подводными ракетоносцами, послать человека в космос, создать коалицию государств, противостоящих другой коалиции, то что именовали в конце 20 века биполярным миром? И ведь это была великая страна!

Посмотрев на нынешнюю Россию конца 19 века, не имеющую собственного точного машиностроения (клепать паровозы и морские утюги-броненосцы по иностранным образцам – не в счет), современной химической промышленности (переработка нефти – минимальная, здесь нефтью топят котлы[6]) и биотехнологии (на чем интересно, доморощенные попаданцы антибиотики производят – думают наверно, что плесени у нас достаточно: разбавил, разлил и вот тебе пенициллин), с преобладанием неграмотного крестьянского населения, прозябающего в нищете и пользующегося дедовским приемами земледелия, – могу с точностью сказать: нет, не потянет на великую державу, правящую полмиром, что и доказала история. Общая косность и отсталость образования и науки, которая лишь подчеркивается теми гениями которые поднимаются на два-три уровня выше общей университетской серости: химики Бутлеров, Зинин и Бородин, Менделеев, математики Лобачевский и Марков, биолог Мечников, физиолог Павлов, инженеры Шухов, Сикорский, Зворыкин и другие. Примитивная медицина, которая даже не может оценить новые методы лечения, придерживаясь того, чему учили в Университете 30–40 лет назад и талдыча «нам этого не надо».

«Плетью обуха не перешибешь» и зачем мне пытаться осуществить практически безнадежное дело – вывести царскую Россию на передовые позиции в мире? Может, лучше заняться бизнесом, благо личный задел есть, и дедовы капиталы можно привлечь. Зная тенденции развития промышленности, и общие политические потрясения (своего рода глобальная инсайдерская информация), играть на бирже, стать мультимиллионером, накапливать золотые запасы в банках Швейцарии и САСШ, вкладывать деньги в акции будущих промышленных гигантов, например Дженерал Электрик и Дженерал моторс, да в те же заводы Форда, чтобы выгодно продать их перед Великой депрессией и скупить за бесценок разорившиеся заводы в конце кризиса. Да это же золотое дно! Все Морганы с Рокфеллерами и все семейство Ротшильдов будут стоять в моей прихожей, ожидая приказаний Великого Босса. С такими деньгами и президентское кресло в Белом доме куплю. А потом заключу вечный мир и союз с Россией и объединю обе державы. Нет, это меня уже конкретно куда-то понесло. Но стать здесь мультимиллионером – вполне реально. Народ здесь наивный и доверчивый – хоть МММ организовывай.

Теперь рассмотрим второй путь. Его-то, как раз большинство попаданцев и используют, так как он внешне – самый простой. Я не говорю про вселение в царя-батюшку, наследника-цесаревича, великого князя и так далее, ненужное зачеркнуть. Дальше все просто: государь топнет царской ножкой в сафьяновом сапожке и бояре приговорят, а дьяки подпишут, стрельцы кого надо бердышами изрубят и на пики подымут. Все – Россия обустроена. Как вариант: стать первым царским помощником, вроде серого кардинала и, стоя за троном, нашептывать коронованному дураку правильные решения. Только вот забывают коллеги– попаданцы о придворных интригах пресловутой камарильи, которая враз сожрет их с потрохами и даже не поморщится: как же какой-то самозванец проник к телу государя– батюшки и мое место занял? Ату его, ребята – «он фармазон, он пьет одно стаканом красное вино»[7]. В лучшем случае – равелин Петропавловки или «железная маска» в Шлиссельбургской цитадели, в худшем – дыба, кнут и общая могилка после доклада главы тайной канцелярии: «Злоумышлял он на тебя, государь наш, батюшка»…