Анатолий Петухов – Эхо революции, или Когда часы XII бьют (страница 1)
Анатолий Петухов
Эхо революции, или Когда часы XII бьют
Москва. Второе ноября 1917 г.
Очередной снаряд с грохотом ударил в Спасскую башню. Трое юнкеров, расположившихся на Кремлевской стене, словно по команде присели и обхватили головы руками, укрываясь от кирпичного крошева. Один из них, отряхнувшись, шагнул к пулемету, закрепленному между зубцов Кремлевской стены, и выпустил длинную очередь куда—то в темноту.
– Сорокавосьмилинейки со Швивой горки бьют! – зло проговорил второй и пальнул из винтовки в сторону Исторического музея, недавно занятого большевиками. – Пристрелялись, теперь начнут долбить!
Третий, самый молодой из юнкеров, опираясь на винтовку, медленно опустился на холодный каменный пол и прижался спиной к стене. Когда вытягивал левую ногу, поморщился от боли. Бедро было прострелено навылет вчера во время обстрела большевиками гостиницы «Метрополь». Там же, выбираясь из разбитого окна гостиницы, Дмитрий, так звали юнкера, получил удар штыком в левое плечо. Если бы не сестра милосердия, большевики добили бы его. Как прикончили его друзей – юнкера Ивана Сизова и Андрея, студента – добровольца из Московского университета.
Иван погиб героически. Он отказался бросить винтовку и был изрешечен в упор несколькими матросами. Студента же узнал один из рабочих. Ведь Андрей был в группе белогвардейцев, повязавших красные повязки и хитростью забравших оружие и патроны у большевиков на улице Бронной. Озлобленные за такой обман большевики уже мертвого Андрея искололи штыками. А Дмитрий лежал неподвижно и видел, как белая материя на руке товарища окрашивается в красный цвет. Его самого сперва сочли мертвым, но все же решили удостовериться и начали переворачивать на спину. Как раз в этот момент и подбежала его спасительница.
– Да что вы нелюди, что ли!? – закричала сестра милосердия, вырывая юнкера из рук рабочего. – Раненых даже немцы на фронте не добивали!
– Нонче, мамзель, мода другая, – ответил рабочий, все же выпустив Дмитрия, и кивнув головой в его сторону, добавил. – Это вон он не людь, а буржуй – враг народа.
Когда большевики отошли, сестра перевязала Дмитрию раны и помогла добраться до Исторического музея. А вскоре пришлось оставить и музей – отступить в Кремль. И вот он здесь, а его героические друзья, наверное, так и лежат на мостовой возле «Метрополя».
Впрочем, и здесь он оказался в компании храбрецов. Яков Успенский в составе отряда добровольцев двадцать девятого октября сбивал пулемет и очищал от большевиков колокольню Англиканской церкви. Но, несмотря, на ранение в грудь продолжает отстреливаться и сейчас. А пулеметчик Василий Артемьев в перестрелке с "двинцами"у здания Моссовета лично застрелил семерых врагов. А позже был ранен осколком у театра «Унион». И тоже продолжает сопротивляться. У Дмитрия же не было сил даже просто стоять. Он толком не спал уже неделю. В голове гудело, раны ныли, глаза слипались. Где—то рядом в стену снова ударил снаряд. Дмитрий закрыл глаза.
– Что, Митя, прикорнуть решил? – с улыбкой спросил Василий, заряжая в пулемет новую ленту.
– Пусть поспит, сил наберется! – добродушно ответил Яков.
Юнкер пытался заснуть, но сон, не смотря на смертельную усталость, никак не шел. Перед глазами мелькали страшные события, участником которых Дмитрий стал в последние несколько дней.
Вот их, юнкеров Александровского военного училища, ночью вооружают и отправляют охранять здание Думы и склады с оружием и боеприпасами. Вот они окружают Кремль и не дают большевикам вывезти из него винтовки и патроны для вооружения рабочих. Юнкера начинают обстреливать Кремль. На улицах установлено несколько орудий, но артиллеристам отдан приказ не стрелять по Кремлю, чтобы не повредить памятники русской истории. Палят только из винтовок. А вот большевики сейчас бьют из орудий прямой наводкой. И не боятся разрушить памятники…
Вот юнкера возводят укрепления от возможных атак большевиков. Здесь, на строительстве баррикад, он и знакомится с Андреем. Вот после ультиматума командующего Московским военным округом Рябцева, большевики открывают ворота. Дмитрий в составе двух рот юнкеров входит в Кремль. Солдаты пятьдесят шестого запасного полка построились перед зданием Арсенала и складывают винтовки перед строем. Вдруг слышится пулеметная очередь откуда—то с чердака, и солдаты опять начинают хвататься за оружие. Начинается бойня. Вспомнив ее, юнкер еще сильнее зажмурил глаза и затряс головой из стороны в сторону, словно пытаясь стряхнуть эти воспоминания.
– Митя, с тобой все в порядке?! – с тревогой в голосе спросил Яков Успенский. – Может тебе врача?
– Нет, все хорошо, – ответил Дмитрий, не открывая глаз.
– Приснилось что? – поинтересовался Василий.
– Да.
– Не мудрено, после пережитого.
«Да, не мудрено» – подумал Дмитрий, снова погружаясь в воспоминания. Но картины в памяти предстают все ужасней и ужасней.
Вот поймали красноармейца, который стрелял с крыши одного из домов на улице Поварской по грузовику с ранеными юнкерами. Его привязывают за ноги к броневику и на полной скорости протаскивают по улице. Вот перед глазами проносятся картины уличных боев жестоких и беспощадных, в которых гибнут не только мужчины, но и женщины и дети. И наконец, обстрел большевиками «Метрополя». Юнкер снова, как наяву, видит гибель своих друзей…
Дмитрий открыл глаза и достал из кармана часы – подарок отца. Открыв крышку, он взглянул на свое фото. Совсем еще юнец! Многие его сослуживцы хранили в часах фотографии своих возлюбленных. У Дмитрия таковой пока не было, и он закрепил собственную фотокарточку. Да так и практичней было. Потеряй он свои часы, нашедший опознал бы хозяина по фото. А коли не узнают, так тут и надпись имелась: "юнкеръ Александровского училища Д. Аверин".
Вдруг Дмитрий вскочил на ноги от сильного грохота, смешанного с металлическим лязгом и звоном. Это снаряд попал прямо в часы на Спасской башне. Удар снаряда был настолько сильным, что отлетевший от циферблата осколок повредил купол одного из приделов Собора Василия Блаженного. Куранты остановились…
I
Москва. 31 декабря 2017
Ученик шестого класса сто семьдесят девятой московской школы, Василий Куликов, швырнул на пол лыжи и стал нервно расшнуровывать ботинки. Настроение у него было совсем не праздничное. Тройку за четверть по физкультуре так и не удалось исправить.
– Да лучше бы я вообще не пошел сегодня в школу, – пробубнил ученик, небрежно засовывая лыжные ботинки в мешок. – Как можно заставлять учиться тридцать первого декабря, да еще и в воскресение?!
Вопрос не был адресован кому-то, да и вообще был риторическим. Ответ на него Василий прекрасно знал. Из-за эпидемии гриппа в конце октября – начале ноября, все детские сады и почти все московские школы были закрыты на карантин. В школах, где была "пятидневка", как, например, в гимназии имени Капцовых, после произошедшего сделали "шестидневку. А в сто семьдесят девятой, где и так была шестидневная учебная неделя, стали учится и в воскресение. И это несмотря на то, что и во время карантина, некоторые учителя писали задания в электронном журнале.
Подобрав лыжи, Василий направился к выходу. Бросив недовольный взгляд на старшего брата Владимира, который прямо посреди вестибюля тискал за плечи свою одноклассницу и что-то шептал ей на ухо, Вася вышел из школы. Не успел он пересечь Камергерский переулок, как получил снежком в спину. "Опять Богатырев со своими братьями"– решил Вася.
Игорь Богатырев был одноклассником Василия и "по совместительству"драчуном и задирой. Вася же, напротив, был не конфликтным и миролюбивым учеником, поэтому старался не реагировать на издевки и колкости своего одноклассника. Но однажды, в прошлом году, когда Игорь сдернул с него штаны на физкультуре (хорошо хоть это произошло в раздевалке парней, а не перед девчонками), Вася все-таки не сдержался и дал отпор Богатыреву. И даже, к своему удивлению, одержал победу в жарком бою на керамогранитном полу. Но почивал на лаврах Василий не долго. В этот же день, после уроков он познакомился с двумя старшими братьями Игоря. Хотя, как познакомился? Имен он их так и не узнал, но то, что колотить их брата было плохой идеей, усвоил хорошо. Разбитую губу тогда пришлось объяснить родителям падением на физкультуре. Колкости и издевки со стороны Игоря Богатырева с тех пор стали еще чаще, но рук он уже не распускал. Очевидно, не забыл, что нервы у Васи Куликова не железные. А может, зная о старшем брате Василия, боялся перегнуть палку, рискуя, что Вася тоже подключит родственника. Хотя сам Василий никогда не думал жаловаться старшему брату. Несомненно, сделай он это, Вовка легко бы поколотил этих трех богатырей. Он ведь был намного здоровей любого из них – занимался хоккеем с первого класса. Только вот стал бы брат связываться? На этот счет у Васи были большие сомнения. Ответил бы, наверное, что Вася сам должен решать свои проблемы. Мол, как он, десятиклассник, пойдет разбираться с мелюзгой. Ведь даже старший из них на два года меньше его.
А вот восьмиклассника Богатырева не смущало, что он был на два года старше Василия. Вот и сегодня эти тупые богатыри помешали Васе вытянул четвертную оценку по физкультуре. Пробеги он три километра хотя бы на четверку, и, как обещал физрук Александр Викторович, была бы четверка за четверть. И по силам было это Василию. Только вот в середине дистанции на школьный стадион пришли средний и старший Богатыревы и начали забрасывать его снежками. А младший еще нарочно на лыжу наехал, так что Василий растянулся на снегу.