Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войну, да, на войну)… (страница 24)

Хотя, родители Луизы к музыке, конечно, отношения не имели. Её отец Герман Мильх являлся каким-то мелким полицейским чином, а мать Эльза, как принято у немцев, ходила в кирху, занималась детьми и домом, хотя, и содержала мелкую лавочку хозяйственных товаров. Но вот дядя Рудольф, младший брат отца, торговал музыкальными да ещё канцелярскими товарами, и представление о музыке имел. Хотя, и сама Луиза обладала приятным голосом и неплохо пела. Мне приятна была её лесть, но больших похвал я удостоился от Евы. Она вообще захотела стать моей ученицей! Что же, будем учиться, хоть и дома! Придётся мне срочно вспомнить и записать немецкие песенки!

Так-то, прибытие немецких родственников не сильно изменило нашу жизнь. Мне даже легче стало, так как, с моего же предложения, всем домашним хозяйством стала заведовать именно Луиза. Видно, что хорошая хозяйка. А Ева быстро вписалась в компанию наших воспитанников, и ей стало легче и присматривать за братьями.

Вместе с Федотом и Марьей, так и помощью Луизы, уже на следующий день, мы завершили переписку «Острова сокровищ». Все они, ещё и Ева с малышками, слушая наше чтение вслух, сильно впечатлились сказкой. Можно было уже сейчас уверенно сказать, что она читателям понравится, и не только русским. Само собой, я тут же указал, что сказка написана вместе с Александрой и тётей Ариной и поблагодарил и остальных своих помощников.

Конечно, и тётя подсказала, и сам решил, что стоит отправить сказку как бы своей подружке и даже намекнуть ей об изготовлении кукол. Пусть занимается на досуге. Я, конечно, тут же отправил к ней Демьяна с Миколой со списками «Острова сокровищ» на её родных языках. Кстати, приложил и небольшой её портрет, хотя, тоже список, в «кубическом» стиле. Успел нарисовать между делом. Сам видел, что красиво получилось и, конечно, необычно. Но лицо девочки точно выделялось отчётливо, и оно вышло ещё и каким-то загадочным. В посылке находились и списки рисунков, и ноты, и слова к песням как бы к сказке о французских мушкетёрах.

Конечно, сразу же передали. Как бы случайно встретились с ней во время её прогулки у дворца на Мойке. Пусть почитают и оценят даже всем семейством. Однозначно посмотрят. Вроде, ничего и не обещал, и никаких признаний не делал, но всё-таки не забыл. Жаль, хоть и не решился на неё посмотреть, но что-то тянуло меня к ней. Пусть Татьяна и была младше меня на пару лет. Да, юны, но, ничего, со временем вырастем. Потом, любви ведь все возрасты покорны…

Кстати, я получил и ответное приглашение девочки. Но, чтобы не привязываться к ней, к Летнему саду, куда она меня позвала на следующий же день, чтобы посмотреть друг на друга хотя бы издали, я всё же не пошёл. А чего мне расстраиваться, когда мои помощники сообщили, что Зинаида и Татьяна там вовсю веселились в большой компании других детей из знатных семей, в том числе, и царских. Хотя, царевича Павла рядом с ними не виднелось. Это как будто в него когда-то была влюблена Татьяна. Может, и сейчас влюбится?

Но Великий князь Пётр присутствовал. Ну, да, гуляли вместе. Хотя, такие же, как и сам, дети! Просто у них своя жизнь. Я, между прочим, в их общество нисколько не навязываюсь и не подумаю. В том числе и из-за Петра. Ну, да, ещё зимой как быобщались! Но теперь разошлись. Как в море корабли… Слишком разные у нас круги общения… Непересекающиеся…

Правда, у меня нашлась и уважительная причина, так как меня в гимназии ненадолго задержал инспектор Пустонский. Вот сразу же и отписал княжне об этом через своих помощников. Пусть обижается, но вот не смог… Хотя, и причина как бы имелась. Оказалось, что в нескольких петербургских газетах были опубликованы объёмные и интересные статьи Константина Апполоновича о нашей встрече. Надо же, и я, раз в газетах мои интервью печатают и обо мне много рассказывают, знаменитость! Но вот и статьи в гимназии увидели раньше меня, и, вообще, их содержание мне было неизвестно. Просто нашей семье не до газет было. Хотя, это ничего не меняло…

Инспектор в кабинете был не один. Рядом с ним виднелся и новый наставник нашего класса коллежский регистратор Иогансон Фёдор Васильевич, так и наш учитель пения Апполон Григорьевич. Хотя, понятно. А ещё почему-то и врач, статский советник Карницкий Эдуард Михайлович! Но я же не болен⁈ Хорошо, что законоучителя, протоиерея Леонида Петровича, не было. Хотя, в последнее время он уже опасался лезть ко мне. А что, и видимых нарушений я не допускал, даже в церковь изредка вместе с тётей Ариной и Александрой заглядывал. Но тут уж больше оттого, что тётя сильно беспокоилась за Ивана Фёдоровича и ставила свечки в его здравие. Наверное, на войне воинам, чтобы выжить, и небесная помощь требовалась? А кто, как не женщины, будут о своих любимых мужчинах просить? Мне бы так! Но, видно, о ком-то не просили… Может, и просили, но мне об этом не ведомо…

Да, опять как-то нежданно! После Нового года в гимназии не очень-то и беспокоили меня разными придирками. Что ни говори, один из лучших учеников. С разными достижениями вообще через край! Про знатность можно и молчать. Но теперь я и в средствах не обделён, и немалое влияние приобрёл. Учителя, сами инспектор Пустонский и даже директор Максимов вели себя со мной как с равным. А многие ученики, особенно младших классов, на меня смотрели почти с обожанием. Конечно, хватало и недоброжелателей, но они со мной не связывались. И из Министерства народного просвещения уже не приставали. Будто и наглого инспектора, явно агента французов, ещё и наславшего на меня жандармов, перевели подальше куда-то в Варшаву! Ну, да, поближе к истинной Родине. Пусть там шляхтичам в рот смотрит. Уж с ними он выделываться не будет. Одна мразь!

А так, хоть сами мной и гордятся, но, похоже, мои необычность и поведение начальников гимназии сильно смущают. Явно считают меня вольнодумцем? Вдруг что против властей задумаю? Хотя, они знают (и мне это тоже неплохо ведомо!), что сейчас хватает тайных противников самодержавия! Среди рабочих и прочих простолюдинов точно! И среди студентов, и даже учеников нашей гимназии (и про это мне ведомо, раз сам вращаюсь среди них, но выдавать, конечно, я никого не собираюсь!), полно вольнодумцев!

Глава 15

Лето, ах, лето?

К начальству, и любому, идти всегда неприятно. Хоть я лишь простой гимназист, пусть и знатного происхождения, и хорошего поведения, и даже своего рода знаменитость, и пока ничем таким не попадался! Но, похоже, начальство в гимназии явно подозревает и меня! Да, сейчас идёт война с турками-османами, и как бы всеобщий патриотический подъём, но не всё прекрасно в русском обществе! Много недовольства, много! И власть жёстко и жестоко её гасит! Не хочет устранить причин. Почти никак не старается улучшить жизнь простых людей! Ну, да, всё хорошо у «прекрасной маркизы», но что полно и разных неприятностей, то это уже не так важно! Главное, власть удержать, а всё остальное приложится!

— Э, Борис Павлович, а Вы, оказывается, теперь и с господином Скальковским подружились? Уже во второй раз с ним встречаетесь. А вот нас, в гимназии, известить забыли!

Я, конечно, намёк инспектора понял. Но, с другой стороны, не под надзором же полиции нахожусь, а просто в гимназии учусь. Уж должен иметь право на хоть какую-то свободную жизнь!

— Э, Михаил Васильевич, простите, пожалуйста, но я и не обязан уведомлять Вас о своей личной жизни. И Константин Апполонович не обязан спрашивать у Вас разрешения на интервью со мной. Он, всё же, корреспондент уважаемых газет и сам немалый чин имеет. И во время нашей встречи мы никого из высоких особ и недозволенное не обсуждали. Так что, мне просто нечего Вам сообщать и, простите, и далее не буду. Тем более, наверняка Константин Апполонович и так всё напечатал в газетах. Я, правда, ещё не успел ознакомиться с его статьями, но, думаю, что на этот раз ничего плохого обо мне он не написал. А уж недозволенное в газетах, простите, не печатают.

Конечно, инспектор сильно покраснел от злобы, но сдержался. Хотя, его, видать, обязали… Служба такая…

— Само собой, Борис Павлович. Мы и не требуем ничего такого. Но, к сожалению, в газетах упомянуто и об очередной Вашей сказке, вроде, о гардемаринах. И она как раз и затрагивает высоких особ, пусть и в прежних временах. Конечно, никто не будет запрещать Вам сочинять её, но, наверное, требуется проявлять осторожность. И, да, вот, просмотрите газеты. И, на самом деле, ничего плохого!

Конечно, я тут же быстро пробежал глазами поданные газеты. К счастью, ничего лишнего и очень тепло о нас написано! Хорошие и интересные статьи получились. Даже о Великом князе Петре, как ни странно, написано о как бы моём близком друге. Хотя, это нисколько не так. Думаю, все удивятся, прежде всего, он сам! Ну, о нём всё было преувеличено, особенно как о создателе «кубического» направления в живописи, но это меня не особо взволновало. Так и есть, он больше всего картин этого стиля и написал. У меня их совсем немного. Но всё равно авторство над «Чёрным квадратом» и другими знаковыми картинами, и созданными ранее Петра, осталось за мной. Так что, со временем всё пересмотрят. И, что меня удивило, сюжет сказки о гардемаринах был подан в сильно развёрнутом виде. Явно уже сам Константин Апполоновича много чего дописал. Пусть! Считай, уже и так готовая сказка, хоть и краткая! А если расширить? Да, неплохо получится. Понятно, что инспектор заранее озаботился.