Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (страница 46)

Ну, Владимир был слегка огорчён, но не подавал вида. С другой стороны, он уже показал, что может успешно командовать, так что, со временем может и выдвинуться. Похоже, что Иван Фёдорович просто решил усилить контроль за мной. Наверняка подумал, что я могу и выкинуть что-нибудь неприемлемое для него. Правда, и не думал! А ругать меня он не хочет, понимает, что я уже повзрослел. Уж за поручиком не заржавеет — он мужчина намного нас старше и тёртый, и жизнью битый. А Владимир видел, что и я много чего знаю, и, хоть и имел своё мнение, старался мне не мешать. Ну, ничего, и с Иваном Сергеевичем можно неплохо поладить.

— Это хорошо, Владимир. А то у нас тут сил было маловато. Тем более, мы же должны сохранять связь с нашими основными силами. Вот как наши возьмут Никополь, то девятый корпус придёт сюда и прогонит турок. Главное, нам надо удержаться.

Да, надо удержаться. Похоже, уже и сможем. Через час пришли и Иван Сергеевич в сопровождении пары сапёров, и рота поручика Долгова, жаль, что немало потерявшая в численности, подошла. И, главное, явилась артиллерийская батарея поручика Ржевского из состава двадцатого Галицкого полка. И она придавалась нашему опорному пункту, пусть лишь на ближайшее время.

— Что же, князь Борис, я рад, что мне доверили столь важный опорный пункт! — сразу же заявил Иван Сергеевич. — Правда, Иван Фёдорович всё же оставил легион в Вашем введении. Но он просил Вас согласовывать все Ваши действия со мной. И корнет Шереметев переводится к Вам помощником. Вы тут неплохо сработались, и не стоит нарушать вашу связку. Так что, думаю, мы справимся?

Ну, понятно, что Иван Фёдорович всё же решил, как только будет налажена связь с русскими войсками, отправить меня домой. И поэтому он решил подогнать ко мне Владимира. Чтобы он успел принять легион. Да, тут становится жарковато, и мне на самом деле пора к тёте Арине и Александре. И насчёт Владимира правильное решение. Он для легиона свой и мой хороший знакомый, и надёжно прикроет его своим именем. Хоть какой, но Шереметев. Тем более, вряд ли кто из русских больших военных чинов сейчас всерьёз будет принимать моих легионеров и считаться с Димитрием. Пусть даже это я его назначил! Может, сильно позже? И простолюдин, и вообще непонятных занятий. А ведь он вполне справлялся.

— Конечно, Иван Сергеевич! Вы же меня ещё с Санкт-Петербурга хорошо знаете! Я даже рад, что это Вам доверили наш опорный пункт! Жаль, что мы тут не все работы успели завершить.

Да, не успели. У меня в замыслах было строительство ещё двух или трёх дзотов в малом опорном пункте.

— Ну, и не скажешь, что тут что-то имеется. Хотя, корнет заверил меня, что полно надёжных укреплений. Ну, зная Вас, думаю, что всё в порядке. И ещё, князь Борис, пока примите под своё крыло унтера Васильева и рядового Семченко и ознакомьте их всеми делами. Вы же неплохо с ними в Плевне поработали.

Да, поработали. И унтер мне понравился. Хороший минер.

— О, я даже рад, Иван Сергеевич, что сюда прислали таких хороших минёров! Мы тут всех турок взорвём!

Да, далее мне пришлось отвлечься на ознакомление сапёров с минными полями и передать им все схемы. Хотя, скоро турки все наши мины наверняка уничтожат. Но сначала польют немало своей крови. Не всегда ангорскому коту масленица!

Ещё через час унтер меня отпустил.

— Да, князь Борис, неплохо Вы тут поработали! Тяжко туркам придётся. На таком надёжном опорном пункте сидеть можно!

— Уважаемый Адил-паша, позвольте высказать Вам, хоть Вы и сами всё прекрасно понимаете, некоторые Наши соображения?

— Хорошо, уважаемый полковник Джон, Мы Вас слушаем.

— Вы уж простите Нас, уважаемый Адил-паша, но время дорого, и оно бесцельно утекает. Не сегодня, так завтра Никополь падёт, и уже через два дня весь русский девятый армейский корпус будет здесь. И Вашей армии остаётся только отойти в сторону Орхание. Ловчу Вы сейчас не возьмёте, ибо сил у Вас и так недостаточно, чтобы отвлечься на второстепенные цели. Так это Вам сейчас и не поможет. Вот если возьмёте Плевну и укрепитесь в нём, то скоро можно будет часть сил направить и в Ловчу.

— Мы поняли Вас, уважаемый полковник Джон. Мы непременно будем атаковать Плевну и возьмём город.

— Решайтесь, уважаемый Адил-паша! Судьба Плевны в Ваших руках! Сами видите, что Осман-паша тяжело ранен и сейчас просто не в состоянии управлять войском. Мы сожалеем, что и уважаемый Гассан-Сабри-паша не смог уберечься от русских снарядов и погиб. Что делать, на войне никто не застрахован от неожиданностей. Но пока под Вашей рукой, уважаемый Адиль-паша, готовая на многое и уверенная в себе армия, и нужно лишь Ваше мудрое решение, чтобы направить её в тяжёлый, но нужный бой!

— Хорошо, уважаемый полковник Джон, говорите конкретно, что Вам нужно. Мы не можем распылять свои силы!

— Так Мы, уважаемый Адил-паша, многого и не просим. Вы лишь немного усильте силы, направленные на взятие холма, что южнее Гривицы. Там находится один юный, но вредный русский, да, князь Куракин, сильно нужный нам. Хотелось бы захватить его живым, но Мы не будем так уж огорчаться, если увидим хотя бы его труп. Тем более, это же с этого холма русские нанесли свой подлый удар. И Мы, и Вы хорошо знаете, что именно этот юнец там верховодит. И это его болгары, скорее всего, захватили несчастного и глупого Махмута-бея, позарившегося на женщин, предназначавшихся для Вас? Хорошо, что Вы сами не успели на совещание к Осман-паше!

— Мы достойно отомстим подлым гяурам и этому наглому и глупому юнцу, уважаемый полковник Джон! На этот холм будут направлены дополнительные силы. И, да, мы нанесём намеченный Османом-пашой удар прямо сейчас! К вечеру эта проклятая Плевна станет нашей!

Да, я не успел хоть немного отдохнуть, как снаружи, на холме, послышались многочисленные взрывы. Похоже, что турки решили возобновить свой артиллерийский обстрел, к счастью, пока не нанёсший нам особого вреда. Но сейчас снаряды стали рваться чаще и точнее. Похоже, что всё-таки пристрелялись?

А так, я не совсем отдыхал, а рисовал. Вообще-то, тоже отдых. На этот раз решил нарисовать по памяти портрет Амины, хотя, тоже в военной форме и знаками Седьмого легиона, и новыми, на рукаве, и даже закончил. Вот портрет Асии не успел завершить. Нет, лицо и фигуру всю нарисовал, просто отдельные детали остались.

Но, к сожалению, проклятые турки моему творчеству помешали.

— Княже, похоже, что турки на нас в атаку пошли? — доложил заглянувший ко мне Демьян. — Там мины и гранаты и на юге, и на западе, в овраге, начали рваться.

Я тоже вышел наружу и чуть позже понял, что так. Само собой, что уже весь гарнизон вслушивался в эти звуки.

— Так, Демьян, сообщи корнету Шереметеву и Димитрию, ещё и Кириллу, что стрелки легиона отправляются на опорный пункт к поручику Шумилову. А я загляну к поручику Силантьеву и попрошу у него артиллерийского прикрытия. А то без пушек никак!

Да, Иван Сергеевич уже вовсю изучал в бинокль окружающую местность. Пока турок не было видно. Они явно пустили вперёд, чтобы проложить путь, своих сапёров, но те нарвались на наши мины и растяжки. Хотя, тоже ущерб, и немалый. Уж сапёров труднее и дольше подготовить.

— Явно к атаке готовятся, — тут же заметил поручик. — Что же, как раз туда, куда надо, ты, Борис, мины выставил. Сами подорвутся, но турки путь сделают. И, похоже, что нас будут атаковать и в других местах. Жаль, что у нас сил не хватает, чтобы контратаковать их.

Да, взрывы слышались и сильно к западу от нас — и на севере, и на юге. Похоже, что турки обстреливали наши позиции почти везде. Разве что западнее Гривицы было тихо.

— Э, Иван Сергеевич, у нас с корнетом к Вам небольшая просьба. Нельзя ли, пока стрелки легиона переберутся к Юрию Алексеевичу, прикрыть их артиллерийских огнём? А то, вон, мины рвутся в лощине перед его позицией. Значит, на другой стороне, в виноградниках и лесу, скопилось пехота. Пусть она уже сейчас пойдёт в атаку.

— Думаешь, Борис? И пойдут?

— Куда денутся, Иван Сергеевич? Они там в открытых местах лежат. Где хоть какие-то укрытия имеются, я мины выставил. Но пока там не сильно рвётся. Значит, попробовали и уже опасаются.

— Хорошо, Борис. Сам тоже пойдёшь?

— Пойду, Иван Сергеевич. Неохота девушек одних отпускать.

— Да, ты, Борис, у себя одних красавиц собрал. Ведь им всем приданое дать придётся! Кроме тебя, некому!

— Дам, Иван Сергеевич. Теперь уже есть чем.

Как только я со своими стрелками, так и Кирилл тоже, ещё и три десятка болгар для прикрытия, рванули по ходу сообщения к дяде Юрию, как впереди нас, на холме повыше, среди виноградников, ещё и далее, уже среди не слишком густого лесочка, вспухли взрывы. Как раз там, где, как я и предполагал, на время могла залечь турецкая пехота. Что она может быть там, сообщили редкие взрывы. Не зря же я там кое-где мины выставил, и на неизвлекаемость? Вряд ли какой турецкий сапёр их обезвредит?

Мы едва успели расположиться в дзотах опорного пункта, как турки не выдержали и вскочили на ноги. Да, много их собралось. Вот только к нам ещё добежать надо! И, в первую очередь, их офицерам и унтерам! Уж наши стрелки знали, в кого стрелять.

И мы сразу же открыли огонь. Я и сам стрелял, и строго в тех, кто там, у турок, командовал. Их выдавали и форма, и как они себя вели. И много таких воинов падали на землю и больше не вставали. Ещё и наша артиллерия не жалела для них и картечи, и шрапнели. Так и с позиций западнее Гривицы и на юго-востоке Плевны нас сразу же поддержали. Как раз дальность позволяла.