Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (страница 38)
— Не вешать нос, гардемарины!
Дурна ли жизнь или хороша —
Едины парус и душа,
Едины парус и душа,
Судьба и Родина едины!
И в конце концерта все собравшиеся тепло приняли «Журавли». Да, грустная песня, но, что делать, надо ещё раз вспомнить и о наших погибших, отдать им, так сказать, дань. И как раз, едва прозвучали первые аккорды гитары, один из офицеров тут же подал команду:
— Головные уборы снять!
И все собравшиеся, ясно, что мужчины, прослушали песню с непокрытыми головами. И когда она завершилась, этот же офицер, хотя, поручик Долгов, подал команду:
— Головные уборы одеть!
И он же подошёл ко мне:
— Князь Борис, примите от всех нас огромную благодарность. Вы и сами хороший воин, так и успокоили нас, настроение подняли. Так что, мы ещё повоюем и покажем туркам, чего стоят русские воины! Плевну Осману-паше не взять!
Правда, господа офицеры, больше молодые, меня отпустили не сразу. Вот, захотелось узнать им концовку «Алых парусов». Ну, да, отважный Грей как раз прибыл на «Юноне» с алыми парусами под деревню Зурбаган. Что же, рассказал я им о состоявшейся битве и в конце спел под гитару и песню «Я тебя никогда не забуду»:
— Ты меня на рассвете разбудишь,
Проводить необутая выйдешь.
Ты меня никогда не забудешь,
Ты меня никогда не увидишь.
Часть песни, конечно, ответ Кончиты, я спел даже на испанском языке. Похоже, что эта песня Бурлаку нравилась? Тоже хорошо всё вспомнилось. Может, и у него произошла какая-то любовная драма? У меня имелось смутное подозрение о том, что его бывшая любимая, узнав о том, что он пошёл воевать с проклятыми украми и прочими врагами, просто подло присвоила все его деньги и сбежала от него к другому, более ушлому и красноречивому хахалю. Что же, время было сложное, и хватало и таких нехороших женщин. Много было их и продажных — на жизнь себе так зарабатывали.
— Князь Борис, — спросил у меня корнет Оболенский, — это же, получается, не просто сказка? Ведь всё из нашей истории?
Тут я повторно рассказал своим слушателям, а ведь собралась немалая толпа, конечно, кратко, историю о нашем славном русском дипломате Николае Резанове и его возлюбленной Кончите. Сказал, что, возможно, девушка осталась верна своему возлюбленному и так и не вышла замуж. Правда, добавил, что не всё так просто было, но эта история всё же имела место.
Да, как мне тут же вспомнилось, делу время, а потехе час. Так что, я откланялся господам офицерам и отправился на свой опорный пункт. А меня там ждало множество неотложных дел. И болгарские красавицы! Надо же, оказалось, что ещё четыре девушки из Плевны, из свежего пополнения, прибывшего на холм только что, захотели не просто пойти служить в ополчение, а непременно поступить в мою группу, и как бы хоть кем. Ну, понятно, их привлекли мой титул и мировая известность. Но красавицы на самом деле хотели воевать с проклятыми турками-османами. И отказать им в этом желании было невозможно! Да, я охотно принял их в свою группу.
А так, дружина ополченцев сразу же резко пополнилась на пару десятков мужчин и десяток женщин. И по паре парней и девушек оказались из недавних землекопов. Если честно, мобилизованные болгары не особо интересовали ни Ивана Фёдоровича, ни многих других русских офицеров. Это Николай Фёдорович озаботился их судьбой. Так что, он вместе с ними прислал и трофейное оружие, и нужную амуницию, и прибыли даже обе пушки, ещё и с немалым количеством снарядов. Так как в батарее сотника Лисицына была большая убыль личного состава, то майор прислал мне и четверых пушкарей, взятых из другой батареи четырёхфунтовок. Ещё сотник и сам получил четыре трофейные девятифунтовки.
Чтобы не мешать Владимиру, так он и сам неплохо справлялся, я решил отстраниться от многих дел и больше внимания уделить подготовке болгарского ополчения. И после экипировки нового пополнения, мы сразу же занялись стрельбами. И румыны, как раз вернувшиеся с похорон погибших, взялись мне помогать. Ну, они и свои умения повышали, так и понимали, что ни один воин лишним не будет. Тут и так позавчера при схватке с тремя сотнями башибузуков западнее Плевны кавказцы положили три десятка своих воинов. И сейчас весь отряд, хоть и разгромил отряд турок численностью до двух с половиной тысяч воинов, за короткую схватку потерял, как оказалось, почти под двести сорок человек только убитыми. И это не считая моих болгар-ополченцев и ещё землекопов. Кавалеристы, ринувшиеся на турок в Гривице и опорном пункте севернее неё, ещё и лагере под тамошним холмом, везде встретили ожесточённое, хоть и короткое, сопротивление. Да, резкий и сильный удар сломал волю противника, но за это пришлось немало и заплатить, и жизнями русских воинов. Если честно, мы на своём опорном пункте вообще удачно отсиделись. Вовремя бригада Ивана Федоровича вернулась. И мы спаслись. Хотя, тоже, да, нехило туркам наваляли!
Хоть это и довольно трудно, но ополчение требовалось выучить. Кого-то там пришлось учить пользоваться оружием, а кто-то и вполне успешно отстрелялся. И тут нашлись четверо мужчин и две женщины, которые смогли неплохо положить пули в мишени. Их тут же под свою опеку взял Кирилл. Вместе с прежними стрелками — шестёркой парней и четвёрткой женщин, они составили отдельную стрелковую группу. Если слегка подучить их, то будет ужас для турок!
Кстати, и моя четвёрка девиц, хоть до этого и не умела стрелять, но быстро всё освоила. Там тоже нашлась будущая, да, снайперша. Асия Левскина спокойно вбила, пусть и с трёхсот шагов, все пули в центр мишени. Ещё и Бьянка Добеличева неплохо отстрелялась. Вот две девушки пока с заданиями не справились, но я решил сделать из них санитарок. Тоже ведь надо, и больше стрелков!
И ещё все ополченцы, уже под конец дня, побросали учебные гранаты. Они уже видели, как румыны сразили ими немало турок.
Так что, я и сам лёг спать с чувством выполненного долга.
И следующий день у меня повторился. Сначала мы отправили десяток раненых в Плевну на операции к врачам бригады. Далее я ненадолго отвлёкся на минирование склонов холма перед нашими позициями с западной стороны. Ещё и сходил вместе с Владимиром и Георге на другой холм южнее, расположенный чуть восточнее небольшой болгарской деревни, сейчас уже пустой. Он был и повыше, чем наш. Здесь тоже находились виноградники, местами росли и деревья, и с краю, к востоку, виднелись и поля, засеянные зерновыми и, да, кукурузой. А далее, к юго-востоку, начинался и большой лес. Мне на холме понравилось, и мы решили оборудовать и там небольшой ротный опорный пункт, само собой, для защиты нашего, и основного. Как раз прикроет с опасной стороны. Так что, взвод Любимцева и два десятка болгар тут же переместились сюда. Решили начать с траншей и пар блиндажей и дзотов. Главное, надо было спрятать позицию так, чтобы враги и с поблизости ничего не поняли. Хотя, и на основных позициях решили добавить побольше дзотов. Всё-таки от огня артиллерии надо было защищаться.
Глава 23
Глава 23.
Появляются надежды…
— Так, полковник, что случилось? А то Вы так взволнованы и явно спешили? Вы же лишь недавно докладывали, что всё идёт, как и намечали. Вот сейчас освоимся в этом Тырнове, войска немного отдохнут, приведут себя в порядок и через Хаинкиойский перевал сразу же пойдут дальше на юг.
— Так и есть, Ваше Императорское Высочество. Но только что поступили свежие новости, и они тревожные. Румыны через своих агентов узнали, что Осман-паша с большей частью своих войск ещё четыре дня назад ушёл из Видина. Некоторые его передовые части как бы дошли даже до Рахова. Туда ещё из Никополя ушла часть гарнизона, по примерным данным, три батальона, два эскадрона и два десятка пушек. Штурм Никополя идёт удачно, удалось захватить передовые редуты, но на намеченные для главного штурма позиции ещё не вышли. К сожалению, не хватает пехотных частей. Ещё и двадцатый Галицкий полк сегодня ушёл оттуда на Плевну.
— Ну, это, полковник, Нами ещё ранее было намечено. А то у полковника Тутолмина войск мало осталось. Он отправил один полк в Ловчу, и она уже четыре дня наша. Но отбытие Османа-паши из Видина всё меняет. Удалось установить, куда он направился?
— Пока нет, Ваше Императорское Высочество. Если иметь в виду некоторые предположения, то, скорее всего, в Плевну. Уже отправлены приказы в войска о проведении разведки в западном направлении. Но до Плевны только по прямой под сотню вёрст, а по дорогам больше и ста двадцати. К тому же, Никополь и дальше.
— Да, тревожная ситуация, полковник. Всё зависит от того, куда Осман-паша пойдёт. Придётся усилить девятый корпус.
— Ваше Императорское Высочество, пришли хорошие новости из Плевны. Донесение сначала было отправлено в Систово и уже оттуда сюда. Полковнику Тутолмину удалось разгромить там три турецких батальона, ушедших из Никополя. Сообщает, что турки потеряли только убитыми четыре сотни, и пленных взято больше тысячи. Ещё захвачено и двадцать четыре пушки. Правда, и он сам потерял только убитыми почти три сотни. И ещё столько же ранены. Пишет, что особо отличились корнет Шереметев и сотник Лисицын, удержавшие силами до роты пехоты и батареей четырёхфунтовых пушек, ключевую высоту 250. Отважно действовали роты поручиков Долгова и Шумилова и эскадрон гусар ротмистра Дельгаузена. Они прорвались в Гривицу, разгромили противника и взяли там в плен множество пленных. И эскадрон ротмистра Чарджиева резким ударом прорвался на позиции артиллерии турок и захватил двадцать четыре пушки, ещё и пленил личный состав. Полковник приложил и список отличившихся, включая и нижних чинов.