Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (на войне как на войне) (страница 11)

А так, мои помощники принесли и пару немецких газет. «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung» двухдневной давности. Вот в них открыто писалось много о чём, в том числе сообщали о том, что турки-османы как бы сцепились с русскими где-то в районе крепости Баязет. Собщалось и о том, что весь этот месяц на большой части кавказских гор и побережье Чёрного моря шли ожесточённые бои именно с воставшими там туземцами. И немецкие газеты, если честно, открыто симпатизировали им. Ладно, что хоть не называли русских угнетателями кавказцев. Ещё в них сообщалось, что русские войска уже удачно форсировали Дунай в двух местах — да, в нижнем течении и как раз у Зимницы, и теперь как бы успешно развивали оттуда наступление в разные стороны, конечно, вдоль реки направо и налево, и ещё, само собой, и в сторону гор. А так, сами немецкие новости меня не сильно заинтересовали.

Тут и Димитрий вернулся, но он опять меня огорчил:

— К сожалению, Иван, на воинские эшелоны до Фратешти сесть невозможно. Там и дорога плохая, и вагоны в основном отданы под снабжение войск. Придётся добираться самим.

Да, придётся. Жаль, опять большие расходы предстоят.

— Ладно, поедем сами! — решил я. — В Александрию. Оттуда в Зимницу будет даже проще добираться. Туда по прямой тоже под сотню вёрст. Там тоже наших войск полно. А то сразу соваться в Зимницу опасно. Сразу же попадёмся. И из Алесандрии до Дуная лишь вёрст пятьдесят. Даже пешком дойти можно.

Так что, мы вернулись обратно к торговцу Иону Дмитриеску. Я решил обратиться к нему за помощью или хотя бы навести нужные нам справки. Он наверняка много что знает. Вдруг поможет?

Торговец, правда, сильно удивился, но нам обрадовался:

— Э, баронет, Вы, что, передумали поехать в Вену?

— Нет, герр Ион, поедем. Но сначала мне захотелось заехать в Александрию. — Конечно, сходу обращаться к торговцу за помощью я не стал. — Тут такие интересные события происходят! Хочется хоть немного приобщиться к ним, посмотреть на всё своими глазами. А потом как-нибудь доберёмся в Крайову и уже оттуда отправлюсь в Вену. У меня времени много. Зато такое интересное путешествие получится, все мне завидовать будут!

Так что, торговец пригласил нас на обед. Хотя, похоже, что он уже раскусил меня, поэтому трапезничать мы сели ещё в компании семьи его старшей дочери Софии и даже сына Романа. Надо же, тот явился даже в сопровождении пары таких же унтеров, как сам, и одного офицера, ну, да, локотенента или, получается, поручика, как оказалось, вполне командира пехотной роты. Хотя, не знали, что мы вернёмся, а просто заглянули на время. Все они служили, как сами же хвастливо нам сообщили, в шестом линейном полку второй бригады второй дивизии под командованием полковника Логади. У унтеров на серых погонах, ещё и треугольных у пуговиц, виделись по две широкие жёлтые полосы, а у офицера — серых, ещё и один край прогона был полукруглым. И тридцатилетний локотенент Михай Чаушеску, как оказалось, племянник хозяйки, решил как бы слегка выпендриться или просто задумал осторожно прощупать меня и нас, начав разговор со мной на французском языке, вообще-то, не очень хорошем. Может, ещё и решил чуть подколоть немецкого барончика? Нет, я тут же охотно включился в обсуждение высокой французской моды и самого Парижа. Хозяин дома сразу же предоставил мне, по моей просьбе, небольшую тетрадку. И я начал рисовать там фасоны прежней одежды — и мужской, и женской, и детской, и новой, что уже шили в Петербурге в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» моей тёти. Рисунки вышли у меня красивыми и получились довольно интересными и, да, слишком даже наглядными. Притом, и французский у меня являлся практически парижским диалектом.

— Э, баронет, а откуда Вы так хорошо знаете прежнюю и новую французскую одежду? — спросила, не выдержав, хозяйка дома. — И по Вашим рисункам уже вполне можно шить некоторые платья для женщин. Вы, что, учились у портных?

Да, можно было и пошить. Ещё и мужские костюмы.

— Ну, так, фрау Илона, у меня же брат, князь Борис Куракин, сам придумал множество фасонов одежды и для взрослых, и детей. И то, что сейчас шьётся французами, всё придумано им. Они просто нагло украли его модели, и сейчас Дом моды «Wejmar» судится со многими французскими производителями одежды нового фасона. Может, Вы и не знаете, и не слышали, но в Петербурге вся эта одежда уже больше года шьётся в мастерских «Татьяна» князей Юсуповых и «Арина» нашей родственницы, полковницы Арины Тутолминой.

— Э, мы тоже слышали об этом.

— Вы, фрау Илона, не думайте, что мой брат слишком юн. Он очень способный. Давайте я спою вам, для примера, его песню о Париже. Она красива и в Санкт-Петербурге многим нравилась.

И я тут же сел за фортепиано. А, что, можно и на этот раз слегка помузицировать. Так ведь и семья торговца собралась на этот обед как раз для того, чтобы поглазеть на меня. Ну, конечно, и послушать мою музыку, ещё и в авторском исполнении. Уж они не такие дураки, чтобы не успели раскусить нас. Всё было слишком на виду, так я особо и не таился. Главное, чтобы прилично выглядело, и всё.

Глава 07

Глава 07.

Всё развлекаюсь?

Да, я тут же взялся за «Sous le ciel de Paris» или «Под небом Парижа». Давно не исполнял эту песню, и голос детский, но всё вспомнилось, и я сыграл и спел её, можно сказать, на довольно высоком уровне. Конечно, мне никто не хлопал, всё же не концерт какой-то, а просто как бы обычный обед, но меня внимательно слушали. Далее я решил спеть «Emmanuelle». А что, тоже очень красивая лиричная песня. Хоть её лучше исполнить под гитару, но и сейчас тоже неплохо справился. Самому понравилось.

— Да, хочется сообщить, что эту песню князь Борис посвятил своей любимой сестре, баронессе Александре фон Либендорф. И её постоянно исполняют во Дворце веймарского Великого герцога Карла Александра. Ведь их бабушка, мать их отца, баронессе Агнесса фон Либендорф, оттуда. И там её помнят. Она была очень красивой.

Ну, это я добавил для того, чтобы как бы подтвердить слухи о нашем родстве с Великими герцогами. Хотя, похоже, что так и было.

— Да, позвольте исполнить одну грустную мелодию. Князь Борис сочинил её в память своей матери, княгине Софье. Она умерла, когда ему было шесть лет. Ну а я исполню её в честь нашей славной родственницы, баронессы Агнессы фон Либендорф.

И тут я сыграл, конечно, «Вальс дождя». Очень трогательная мелодия. Самому заплакать захотелось. Пусть хоть эта мелодия всем будет напоминать о моей бедной матери. Сам не заметил, как перешёл на «Мелодию слёз», уже посвящённую моим покойным сёстрам, княжнам Агнессе и Екатерине. Несмотря на как бы сильно насыщенную жизнь, я всегда помнил о них и грустил.

Да, слишком грустно получилось. Тут я решил, что можно как бы слегка и пошутить, тем более сейчас время военное, и поэтому я спел «Песенку французского солдата». Хотя, и она получилась. И мой небольшой концерт завершился «Manchester et Liverpool».

— Хочется добавить, что эта песня подарена княжне Татьяне Юсуповой, и её ещё мало кто слышал. И, да, герр Ион, примите нашу благодарность за этот обед. Приятно было познакомиться с членами Вашей семьи и Вашими гостями.

Тут я решил, что уже можно обратиться к хозяину дома за тем, зачем мы сюда вернулись:

— И, да, герр Ион, мне хотелось бы попросить Вас помочь нам добраться до Александрии. Мы доедем туда сами, но нам хотелось бы попросить у Вас хоть какие-то рекомендательные письма к Вашим знакомым там. Конечно, если они у Вас имеются.

Оказалось, что имелись. Мало того, помочь нам вдруг вызвался и локотенент Михай. Оказалось, что ему и так надо было направить туда небольшой обоз с продовольствием и десяток солдат для его охраны, так что, он сразу же предложил нам присоединиться к этому обозу. Нам даже ничего нанимать и платить не придётся. Хоть и медленно, за сутки однозначно доедем. И никто к нам чужой не пристанет. Ещё и торговец даст рекомендательные письма к своим знакомым. Так что, не пропадём…

Раз дорога довольно дальняя, то обоз собирался выехать с рассветом. Поэтому локотенент предложил нам переночевать у него в роте, в офицерских покоях. А на вечер он наметил музыкальную вечеринку для своих приятелей, офицеров своего второго пехотного батальона, где в качестве приглашённой знаменитости должен быть я, князь Борис Куракин, ну, сейчас баронет Борис фон Браун. И я его предложение принял. А что, пусть имя моего брата прославится и в Румынии. Оно и так популярно, а теперь пусть и его воины больше узнают обо мне и зауважают нашу любимую Россию и русских.

Конечно, всё семейство и его гости уже прекрасно уяснили, кто я, и моё инкогнито горело синим пламенем. Нет, никто не собирался разоблачать меня, все обращались ко мне как к немецкому баронету. Члены семейства, так и унтера с локонентом явно поняли, что у нас с Александрой имеются и родственные связи с семейством Великого герцога, пусть и не признанные. Хоть кто нас не признаёт, но со знатностью у нас с сестрой всё было в порядке. А теперь мы обрели и достаточное для неплохой жизни состояние, так и наши имена знали чуть ли не во всём мире. Моё уж точно.

Локотенент и два унтера ушли. А сын хозяев остался. Это он вечером доведёт нас до расположения своего пехотного батальона. А пока я с хозяйкой дома и двумя её дочками занялся записями своей музыки и слов, конечно, новых. Почти всё исполненное мной и так имелось в «Музыке нового времени». Так что, мне надо было записать лишь «Joie de Vivre» и «Manchester et Liverpool». Хотя, ещё и «Emmanuelle». Вообще, последние шесть десятков композиций в этот сборник, раз они были выпущены в свет позднее, и не могли попасть. София и Мария на самом деле сильно увлекались музыкой и хорошо знали произведения, приведённые в «Музыке нового времени». Так что, я со спокойной душой записал для них ещё «Les Moulins de mon Coeur» или «Мельницы моего сердца», «Dolannes Melodie», «Ah, dites, dites» и «Das kleine Küken piept» с «Mein Vater war ein Wandersmann». Это уже для того, чтобы как бы оставить хоть маленький немецкий след. А то что за немец, если ни одной песни на родном языке не сочинил? Хотя, мне позже так и так придётся записать ещё и «Марш сталинской авиации», само собой, с русским текстом!