Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (хотят ли русские войны)… (страница 34)

Вот так я и узнал, что Юсуповы отказали нам от дома. Странно, конечно. Через пару дней это с улыбкой подтвердила и тётя Арина. Ну, не расстроилась она! Это и ей уже было до фонаря и лампочки! А тёте об этом как бы нечаянно сообщила Надежда Фёдоровна, ещё и попросив воздержаться от посещения их дома. Ну, да, это тоже отказ! Вот как? Оказалось, уже Иван Аркадьевич так решил. Как бы за мои нехорошие речи. Правда, прямо так нам не было отказано и об этом не объявлено. Просто нас не будут приглашать, и всё. Всё же неприлично объявлять это родне, хоть и дальней. Хотя, довольно близкой, пусть и по линии жены. Пусть как бы и провинившейся. Правда, тётя нисколько не удивилась и не расстроилась, и меня попрекать не стала. Я ведь ни в чём не виноват. С другой стороны, это уже со стороны Ивана Аркадьевича полное неуважение к своей жене получается. Что делать, пока как бы всё решают мужчины. Порядки такие. Но, хотя, и женщины могут вертеть мужьями, как им вздумается. Наверное, и тётя Надежда была солидарна с мужем? Хотя, она всегда ставила себя выше нас. Ну, больше её ноги, да и Марии, в наше доме не будет. Даже на порог не пущу. Хоть мне эти аристократические бойкоты до фонаря и лампочки, но подлость и предательство никогда не прощаются.

И, конечно, чуть позже многое сказали косые взгляды учеников, понятно, что из богатых семей. И до гимназии дошли слухи, что мне точно отказано от дома Юсуповых и запрещено встречаться с княжной Татьяной. Правда, больше было сочувствующих взглядов. Хотя, эти слухи ничего в моей жизни не меняли. И отношение ко мне учеников и учителей тоже. Где Юсуповы, и где мы все в шестой гимназии? У нас разные круги общения. Если говорить по-научному, то движемся по почти не пересекающимся орбитам. Это просто случайно так получилось, что я встретился с княжной Татьяной.

А что теперь нам запрещено встречаться, наверное, даже и к лучшему? Правда, я и сам так уж к встречам с ней не стремлюсь, но и отвергать её не буду. Я своих не предаю и от них не отказываюсь! Может, и не совсем уж правильный князь, но однозначно отважный и умелый разведчик с боевым позывным Бурлак! И мне точно ещё и обидно за державу! И мои бои только впереди! Как в песне:

— И вновь продолжается бой,

И сердцу тревожно в груди.

И Ленин такой молодой,

И юный Октябрь впереди!

Так что, и у меня всё впереди! Хоть я и не Ленин! Но уж точно нисколько не хуже товарища Сухова. Тоже боец!

Ближе к середине февраля Дормидонт Исаевич в очередной раз подкараулил меня у дома. На этот раз он сообщил, что всё-таки ушёл от Юсуповых. Точнее, сильно нехотя признался, что его как бы и выгнали. В назидание другим. Я просто подтвердил, что прежние мои обещания в силе. К себе в квартиру, конечно, не пригласил. Незачем ему. Может, и подосланный? Или воров там всяких наведёт? Ну, пока ничего страшного. Не буду же я ему допрос с пристрастием устраивать. Поживёт в имении, покажет себя. Пока ничего тайного и нового он всё равно не узнает. Пусть думает, что буду создавать самолёт. Но до этого ещё сильно далеко.

И я пока лишь вспомнил о простом и надёжном велосипеде «Сура». Металлические части можно будет заказывать и в России. Что-то можно заменить и деревом. К сожалению, намного хуже придётся с подшипниками и разными механизмами, особенно с планетарной передачей. В России их будет трудно сделать. Но их отдельными частями намечалось заказывать через разные лица и компании в Швеции и Германии. Я уже узнавал. А заказывать будут Семён Колычев и Тарас Акимов. Думаю, что за деньги и они смогут достать, что мне надо. Частично будет соблюдена и тайна, даже военная. Уж разные подробности они знать не будут. Вообще-то, оба оказались толковыми работниками, но, хотя, как и многие русские люди, иногда топили свои горести в хлебом вине. Если справятся, то и их жизнь может сильно улучшиться. Наша семья, конечно, будет помогать их детям, но о себе они всё-таки обязаны позаботиться сами. А со мной у них появится шанс.

Кстати, с начала февраля я привлёк к своим занятиям самбо и Миколу. Мне требовался партнёр для спаррингов, а щуплый Федот мало подходил для этого. Хотя, и он уже немало окреп, но был для меня слабоват. А вот его жилистый, но немного неловкий старший брат мне вполне подходил. Только и требовалось его подкормить. Недоедал парень. Я и кормил вдоволь, но денег не давал. Всё же отец мог отобрать, ага, для снятия стресса.

Конечно, не забыл я и Александру. Она ещё в имении увлеклась гимнастикой, а теперь постепенно приобщалась и к самбо. Ей ещё требовалось многому научиться, хотя, как и мне, но хоть немного за себя постоять она уже могла. Я начал учить её и киданию ножей, ага, и ножниц. Всё же они чаще всего под рукой. А сестра отблагодарила меня тем, что начала учить грамоте и счёту не только младших детей Колычевых и Акимовых, но и Глашу и Феклушу, хоть и реже. Девушки почти приближались к ней по возрасту. Нет уж, не быть им, как их матерям, прачками! Пусть лучше швейным делом займутся. Вот как мастерская тёти Арины немного расширится, то пойдут они туда ученицами. А пока помогут Александре. И, честно говоря, теперь детей Колычевых и Акимовых чаще можно было встречать в нашей квартире, чем у себя дома. Малышки Варвара и Василиса больше у нас и ночевали. Пусть! Им нужны и хорошее питание, и лучшие условия жизни. Вот как приказчик развернётся у нас в имении, то оба семейства я как раз и отправлю туда!

— Вот, Дормидонт Исаевич, Вам перечень того, чем Вы будете заниматься. Пока Вам на обустройство двести рублей. — Деньги я взял из своих запасов, в том числе и отнятые у стражей порядка. Пусть пойдут на благое дело. — На первое время должно хватить. И это помимо жалования. Можете построить в Берёзовой горке или в имении Александры Павловны свой дом. Где понравится. Вместе с участком земли. В полную Вашу собственность. Деньги для закупок всего необходимого Вам выдаст уже Михаил Петрович. Для этого на него открыт отдельный счёт, и деньги положены. И все письма ему уже написаны. Что необходимо производить, я уже прикинул, но нужные чертежи и другие бумаги Вы получите позже. Через месяц или два будут готовы. А Вам надо оснастить мастерские нужными станками и перевести их на паровые машины. Людей можете начать подбирать уже сейчас. Тех, кто нам нужен, постараюсь нанять и сам.

— Непременно-с, Ваше сиятельство. Всё будет исполнено в точности. Можете не сомневаться.

— Сомневаться буду, Дормидонт Исаевич. Не забывайте, что главным условием нашей совместной работы является верность. Пожалуйста, не предавайте меня и постарайтесь соблюсти тайну. Вы уже наверняка знаете, что все мои прежние рисунки и описания по новой одежде изъяты и как бы потеряны жандармами. Если честно, они их, похоже, просто продали и, подозреваю, иностранцам. Скорее всего, французам. Может, и англичанам? Такие дела называются промышленным шпионажем. Так что, считайте себя как бы на войне. Хоть ничем таким тайным мы заниматься не будем, но наши идеи и разработки могут быть украдены, и мы потеряем большие деньги. И я этого не потерплю! À la guerre comme à la guerre!

Глава 21

Заслуженное признание?

— Э, Ваше сиятельство, конечно, я буду Вам верен. Можете не сомневаться! Даже жандармам ничего не расскажу!

Тут приказчик, конечно, слишком загнул. Веры к нему у меня не было ни на грошь. Но и работники мне требовалось. Хоть такие!

— Кстати, Дормидонт Исаевич, а Вы сами не продавали там на сторону сведения о производимой в Доме Моды одежде? Хоть он и принадлежит в основном Юсуповым. Понимаете, что это, прежде всего, потеря наших денег. Ту долю, что будет выделено мне от всех доходов, я намерен потратить на нашу фабрику.

— Э, Ваше Сиятельство, лично я ничего не продавал. Но мне известны некоторые работники, что имели не совсем порядочные дела с некоторыми сторонними мастерскими в Петербурге и ещё иностранцами. Возможно, что-то из части моделей и продали?

— Что же, список мне и что они там и кому могли продать. И князя Николая и княгиню Татьяну больше не бойтесь и постарайтесь с ними и их доверенными людьми дел не иметь, и никому ничего не сообщать. А в имении сделайте небольшие подарки нужным людям в волости и покажите грамоту от меня. Хоть я пока только юнец, но уж точно поостерегутся Вас трогать. Если что, напишите мне или приезжайте сами. Что-нибудь придумаем. И успеха Вам, Дормидонт Исаевич! С Богом! Если справимся, то Ваше имя точно останется в истории авиации России! И Ваших детей тоже!

Да, приказчик имел большую семью — троих сыновей и двух дочерей. И старший из них был лишь на несколько лет старше меня. Конечно, сильно задумаешься! В свои сорок лет он потерял как бы всё. Ну, да, когда паны дерутся, то у хлопцев чубы трещат. И, да, мал камушек, но всё-таки…, э, вреден!

Нежданно для меня, Дормидонт Исаевич передал мне, надо же, и записку от княжны Татьяны. Написала таки! Она была короткой. Девочка сожалела о последних решениях своих родителей, сильно недоумевала по этому поводу и просила не обижаться на них. И она сообщала, что не хотела бы терять мою дружбу и обещала свою. И я так толком и не уяснил, как её понять. Обычно женщины обещают свою дружбу тем мужчинам, что им не особо интересны. А любить они будут других. Но мы ещё только дети! И нам до любви ещё далеко. Ладно, будем считать, что пока между нами мир, дружба и, ага, жвачка, то есть, обещания. И Николая Борисовича топить я пока не буду. Но чуть что, пожалеет! И Татьяну Александровну, наверное, особо волновать не стоит. Пусть проживёт подольше. Не хочу, чтобы Татьяне было больно. Так что, отказ от дома мне только на пользу. Потом, как считается, и чувства в разлуке проверяются. Ну, у меня пока и привязанностей к девочке не было и, надеюсь, и далее не появятся. Чем больше времени пройдёт без встреч, тем скорее мы забудем друг о друге. Наверное, разойдёмся, как в море корабли?