Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (хотят ли русские войны)… (страница 16)

А так, и у меня учёба в гимназии занимала немало времени. Успевал я хорошо. Конечно, несмотря на сильно возросшую, ага, популярность, я старался вести себя ещё скромнее и осторожнее. Пусть и не совсем получалось. Вот и ещё раз выступить в гимназии пока так и не согласился. Директор и инспектор Пустонский на меня за это явно рассердились, но сами просить не решились. У меня тоже гордость аристократа, хоть и нищего, имеется! И законоучителя Михаила Петровича на его замечание о малом посещении церкви я нежданно сильно огорошил заявлением о том, что, имея немецкое происхождение, могу запросто перейти и в лютеранскую веру. Ещё и сообщил, что мне как бы полагался баронский титул в Германской империи, и владение бабушки Агнессы никто у меня не отнимал. Такое святотатство вызвало у него шок. Он и епитимью наложить на меня не решился. Просто попросил больше так не богохульствовать. Правда, тут я опомнился и сам же пообещал исправиться. А свои заявления объяснил тем, что в последнее время мне всё больше и больше стали нравиться германские порядки, особенно в Веймаре. Мол, явно немецкая кровь сказывалась.

Хотя, кроме этих проколов, ничего больше такого я не допустил. И последним событиям старался уделять меньше внимания. Хоть гимназисты только так обсуждали все те же балканские дела, я старался отмалчиваться. Что надо, нами и так уже было показано и спето на концертах. «Хотят ли русские войны», «Прощание славянки» и «Журавли» и так были у всех на устах. Наверное, я даже стал считаться одним из самых известных русских музыкантов. Но так уж особую любовь властей они мне не принесли.

Но главным достижением для себя и своей семьи я всё-таки считал показ наглому приказчику своего места. Финансовая, ага, независимость, для всех много значит. Нам, как всяким людям, тоже хотелось спокойной и обеспеченной жизни. Вот мы с тётей Ариной в октябре навестили Дом Моды «Татьяна» всё-таки ещё пару раз. Как бы с проверками работы согласно Устава Дома Моды и давних договорённостей с княгиней Татьяной. Всё же тёте принадлежала пятая часть. Так ей столько же полагалось и доходов. Правда, особо уж по бухгалтерским документам не лазили, только для вида. И приказчик Дормидонт Исаевич Кулебякин уже встречал нас с сильным подобострастием. Меня он откровенно пугался. Правда, я как бы в хозяйственные дела Дома не лез и лишь ходил за тётей верной тенью. Обыкновенный мальчик тринадцати лет. Да и одет был в обычную форму гимназиста. Как и положено. Может, и нарушал установленные порядки, но парочку ножей в потайных ножнах я прихватил. Если вдруг проверят, точно попадусь.

Если честно, всё-таки я в бухгалтерские документы заглянул, но только вместе с тётей и стараясь не привлекать к себе внимания. И этого оказалось достаточно. Выплаты нам сильно выросли и за октябрь могли достичь и пятнадцати тысяч. И это только от Дома Моды. Похоже, новая одежда стала шиться намного больше. И приказчик пока, наверное, лишь до вмешательства князя Николая, деньги перечислял нам исправно. Может, и не стал сообщать ему ничего? Всё-таки издалека, ещё и из-за границы, трудно проследить за всем. Отдельно проходило возмещение украденного, конечно, по частям. Примерно половина уже была переведена на счёт тёти.

Конечно, наши проверки точно не останутся без внимания князя Николая. Кто-нибудь да доложит. Но это меня, как ни странно, не так пугало. Как-нибудь переживём. Если что, можно даже сбежать за границу. Например, в Северо-Американские Соединённые Штаты. Подальше от разных мировых потрясений. И там жизнь не сахар, но уж точно долгое время ничего такого не случится. Мы и там не пропадём. Тётя Арина наверняка меня послушается.

А так, Арина Васильевна, конечно, сильно расстроилась из-за откровенно враждебных действий князя Николая. Немного отвлекла её подача прошения на имя императора Александра Николаевича о пожаловании Александре дворянского достоинства, а ещё лучше княжеского. Насчёт последнего обращался уже я сам. Да, такая просьба несовершеннолетнего юнца вряд ли может принята даже к рассмотрению. Всё же моя сестра являлась лишь побочной дочерью и родилась в крестьянской семье. Мало того, наверняка меня и сам император, и придворные посчитают ещё и наглецом. Но и это меня нисколько не волновало. Откажут, значит, придётся подумать и о других возможностях. И к этому даже появились основания.

Глава 10

Обложили, вороги?

В начале последней недели октября ко мне в гимназии вдруг обратился наш наставник Иван Карлович Дитрих. После вынесения мне предупреждения за летнюю стрельбу он не особо обращал на меня внимание. Да и другие учителя тоже. Вот мои дурные шалости, похоже, и привлекли наставника. Он, на удивление, передал мне официальное письмо из Веймарской канцелярии Великого герцога Карла Александра с приглашением посетить родину бабушки и вступить во владение её именем. Ещё и на словах сообщил, что встречей со мной заинтересовался и один сотрудник германского посольства Генрих фон Николаи. Мол, просто мелкий посольский чиновник, занимающийся делами культуры, и его привлекли мои музыкальные успехи. И тут у меня в голове как-то вынужденно зашевелились шарики. Ага, диверсионно-шпионскими культурными делами! Это уж точно! И сам наставник явно засланный казачок. А что могло заинтересовать немцев у меня? Только новая одежда! Уж не игрушки! И как бы мою музыку до германских, австрийских и прочих европейских земель уже и так донесли Анна Николаевна и Елизавета Андреевна вместе с Александрой Григорьевной. Да, получается, сам того не ожидая, попал я в двоякое положение, если так подумать, и весьма неприятное. Нельзя мне так связываться с немцами. Запросто посадят в Петропавловскую крепость, уже за шпионские дела. Многих открытых шпионов не будут и не трогают, а вот меня могут. Просто чтобы показать своё ложное усердие.

Конечно, я за столь важное письмо наставника поблагодарил, но вот с чиновником встречаться отказался. Сказал, что не по мою честь. От имения, мол, не отказываюсь, но вот поднимать немецкую культуру пока не готов, так как родился в Российской империи и чувствую себя русским князем. Тут Иван Карлович осмелился напомнить мне, что я остальными князьями Куракиными не признан. Но я сразу же ответил ему, что мои бабушка и отец как бы и выгнаны из Веймара тогдашним Великим герцогом Карлом Фридрихом, а вот признаны и одарены имением уже самим российским императором Николаем Павловичем, а мнение разных Куракиных меня нисколько не интересует. Я просто отношусь к другой ветви и с ними дел не имел и не собираюсь. Ещё у меня ближайшие родственники, даже бабушка Агнесса, все в русской земле похоронены, значит, именно тут моя Родина. Хотя, вот если меня вдруг признает сам Великий герцог и пожалует соответствующими титулом и владениями, то можно хоть о чём-то подумать. Но раз такого я даже в мыслях не допускаю, то мне незачем встречаться с посольским чиновником. Пусть уж он обсуждает разные культурные дела именно с русскими культурными деятелями, например, главой Русского музыкального общества Великим князем Константином Николаевичем, а простого юнца-любителя оставляет в покое. Хотя, через пару дней я таки вручил наставнику ноты и слова «Der Pariser Tango». На немецком, но о Париже! Мол, весьма будет интересен как образец русской культуры. Пусть понимает как хочет. Правда, решил созорничать и оттого ещё и отдал ноты «Священной войны». Лучше образца просто не бывает! Не выдержала душа поэта! А слова могу привести потом, или вдруг кто-нибудь другой напишет. Хотя, она и так хороша!

Но этот случай просто так оставлять, конечно, не следовало. Ни в полицию, ни в жандармерию обращаться я не стал. Да ну их нахрен! Я сразу же всё рассказал тёте Арине и попросил её составить как бы дополнительное прошение на имя императора с прежней просьбой. Просто на этот раз к нему прилагались полученное приглашение, моя записка с описанием всего разговора с наставником и, само собой, ноты и слова отданных композиций. Сообщил, что решил всё же ознакомить чиновников германского посольства с настоящими образцами русской культуры. Пусть поболит голова у императора. Если решит меня наказать, то пусть попробует. Тогда точно появится весомый повод для эмиграции куда-нибудь. Думаю, мы с сестрой не пропадём. Прогрессорством можно заниматься и из-за границей. Может, даже проще будет? А то слишком уж отстала от других стран моя любимая Российская империя. Замучаешься прогресс двигать!

Раз дело такое, то возможны и неприятности для меня. Обыски, к примеру? Тут я быстренько собрал дома все списки своих сказок и большинство нотных тетрадей и альбомов с рисунками и тоже отнёс в библиотеку гимназии. Там, в её закромах, сам чёрт ногу сломит. Потом, много всяких документов осталось ещё и от Министерства Народного Просвещения. Вряд ли кто будет в них ковыряться. А мне спокойней. Так-то дома уж точно ничего запрещённого не осталось.

— Генрих! Кажется, что мальчишка решил над нами подшутить! Тут мне сообщили, что император Александр вместе с членами своей семьи и приближёнными опять слушал придворный оркестр, и он исполнил именно «Der Pariser Tango» и эту «Священную войну». Да, мы уже убедились, что они замечательные произведения, особенно последнее, но ведь мальчик нас откровенно подставил! Скоро и посол нам замечание сделает. Уж ему наверняка русские власти все уши прожужали о недопустимости наших действий.