Анатолий Патман – Вот и свела нас судьба (детство в серых тонах)… (страница 4)
Ещё мне, как сироте, выплачивалась небольшая, полсотни рублей в год, часть от пенсии отца. Скромно, но что поделаешь? Хотя, и эти деньги для нас не являлись лишними. Всё-таки князь Павел Александрович Куракин дослужился до майора и штаб-офицера Владимирского пехотного полка. Ещё он достойно воевал в Восточной или Турецкой войне и был награждён разными орденами. Лишь двадцать лет прошло.
Но основные доходы, примерно под тысячу рублей в год, нам всё-таки давало небольшое имение Берёзовая горка, находящееся в верстах ста к юго-востоку от Петербурга, в Ново-Ладожском уезде. Кстати, выделенное бабушке Агнессе и моему отцу, почти нищим, самим императором Николаем Павловичем. Так-то, и жили мы с тётей Ариной в основном в столице, а летом ненадолго выезжали в имение. И, конечно, большинство личных вещей, оставшихся от моих родных, и нас самих, хотя, немногочисленные, хранились там. Сюда, в Петербург, мы почти ничего не привезли.
Мой дед, князь Александр Борисович Куракин, был знатным и влиятельным вельможей, близко знался с самими императорами Павлом Петровичем и Александром Павловичем, владел немалыми землями и богатствами, но он умер, когда мой отец ещё и не родился. И свою бабушку, княгиню Агнессу, ещё и немецкую баронессу фон Либендорф, правда, совсем небогатую, я тоже не застал. Она, к сожалению, ещё не достигнув и сорока, умерла лет за тридцать до моего рождения. Жаль, но после рождения мой бедный отец не был признан другими Куракиными и, главное, императором Александром Павловичем, оттого полностью остался без отцовского наследства. Да и потом не смог заработать ничего. Может, и не особо старался? Он, боевой офицер, так всю жизнь и прожил бедным. Хотя, ясно же, что честной службой заработать и выдвинуться не всегда можно.
К счастью, мой отец всё-таки женился, пусть только в тридцать восемь и лишь через пару десятков лет после смерти своей матери. Но, весь израненный во время боёв в Крыму, он имел не совсем крепкое здоровье и восемь лет назад, в начале зимы, подхватил какую-то заразу и умер. Вместе с моими старшими сёстрами Агнессой и Екатериной. Они тоже не выкарабкались. Отцу было пятьдесят лет, а сёстрам — лишь одиннадцать и восемь. Их я потерял в четыре года и оттого просто не помнил. А через пару лет вдруг заболела и, сильно ослабленная горем, угасла и моя мать Софья Васильевна. Ей было всего лишь тридцать четыре года. Больше всего мне было жаль именно её и своих сестёр. Хорошо, что мать я успел хоть немного запомнить. Она часто появлялась передо мной, конечно, в памяти, красивой и немного усталой, но ласковой и заботливой. Если бы все мои родные выжили, какие красавицы и милые сёстры у меня могли бы вырасти! Может, ещё и другие сестрички с братьями могли бы появиться! Вот такая печальная судьба у моих родных. У меня прямо слёзы на глаза наворачивались, но уже было поздно! Хотя, хорошо, что самому сильно повезло! Лишь чудом до сих пор живой!
В шесть лет я остался полным сиротой. Меня тут же забрала к себе младшая сестра моей матери Арина Васильевна. И, тем самым, тётя Арина спасла меня от верной смерти! Я вообще был сильно благодарен ей, да и всегда буду почитать наравне с матерью. Очень красивая женщина, точнее, ещё даже девица, просто в возрасте. Хотя, двадцать восемь лет всего! Многие мужчины только так на неё засматриваются! Получается, она так и не вышла замуж, и ведь именно из-за меня. Вроде, были всё же какие-то предложения руки и сердца. Но долг перед семьёй для неё оказался выше! И ещё тётя Арина была гордой и имела самое строгое поведение, и меня старалась воспитывать надлежащим образом.
Жаль, но и родители мамы и тёти Арины, заодно мои дедушка и бабушка Василий и Агриппина Переверзевы, тоже отошли в иной мир. А у дяди Афанасия и тёти Агриппы, их старших детей, живших где-то в Курской губернии, свои семьи, и у них и без нас забот было полно. Да, имелись у нас и другие родственники со стороны дедушки и бабушки, и немало, и довольно знатных и богатых, но толку от них никакого, и они нас так до сих пор за своих и не признали. Разве что вот Надежда Фёдоровна с дочкой Марией взяли нас с собой на приём и детский бал к князьям Юсуповым. И то ведь явно для создания себе благоприятного впечатления у других, тем более, такое изредка и приветствовалось. Ранее я тётю Надежду и Марию вообще никогда не видел. Только и слышал от тёти Арины, что где-то в Петербурге у нас знатная и богатая родня имеется. Но никто нас к себе не приглашал, а навязываться уж мы сами, особенно Арина Васильевна, не желали! Значит, я тоже могу оплатить разным нехорошим родственникам, не признающим нас за своих, точно таким же равнодушием. И, если смогу подняться, наверное, буду? Не знаю, вроде, особых подлостей нам пока не делали, но и такое пренебрежение забыть было нельзя.
Вообще, чего уж скрывать, мне было сильно грустно. Само собой, неприятно видеть, что на этом празднике жизни ты точно чужой, и пока никакого просвета у меня впереди не наблюдалось. Не могла тётя Арина разорваться и так сразу заработать много денег. А сам я как бы ещё мал был, и мне требовалось закончить гимназию.
Глава 03
Вот и свела нас судьба?
— Значит, точно сыграть не сможешь! — торжественно заявила девочка. — Знаешь, как тяжело игра даётся! Я столько училась!
Тьфу ты, вот вредина. Похоже, она решила поиздеваться надо мной уже таким образом?
— Почему же, не смогу? Может, и смогу? Я много чего умею. Просто надо попробовать.
— Ну, тогда попробуй!
Почему бы и не попробовать? Всё равно ведь хуже не будет. И, на самом деле, где-то внутри у меня вдруг появилась и начала крепнуть уверенность, что смогу! Самому неожиданно было! А ещё возникло и желание утереть девчонке её такой симпатичный носик! Чтобы больше не задавалась! Ведь то, как она произнесла эти слова, особенно её взгляд, говорило о том, что тут точно захотели слегка унизить меня. Похоже, чтобы сорвать злость на мне. Девочка явно на того Великого князя за пренебрежение к себе обиделась. Похоже, симпатии какие-то к нему испытывала? А он отвернулся от неё. И тут, хоть и случайно, этой младшей княжне Юсуповой подвернулся я! Не зря же она обратила на меня внимание. Ну-ну, посмотрим, кто кого!
Девочка чуть отодвинулась в сторону, и я присел на второй стульчик. Сам не поверил, но мне было очень даже понятно, на какие клавиши нажимать и что делать далее. Умел я играть, да ещё как! И тут из-под моих пальцев вышел коротенький «Собачий вальс», вроде, и произведение великого Фредерика Шопена. Сначала получилось коряво, но в конце вышло вполне ничего. Понятно, что с непривычки. Зато и лукавая улыбка на лице девочки начала меняться на сильную задумчивость. Чтобы привыкнуть и вспомнить непонятно что, я сыграл этот вальс ещё раз, и у меня получилось очень даже неплохо. И мои пальцы сами знали, что делать.
Ну, не дело ронять честь семьи! Князья Куракины, хотя, пока только я, перед всякими трудностями просто так не отступают! И ещё почему-то передо мной появилось ласковое лицо матери, и оно как бы говорило:
— Играй, сынок, и пусть что будет!
— В память моей матери княгини Софьи Васильевны! — тут же объявил я весьма задорно и заиграл, да так уверенно. Хотя, мелодия была довольно спокойной, но грустной. Вроде, так я решил оплакать свою любимую мать. Ведь только её и помнил!
Когда я кончил играть, девочка глядела на меня уже с немалым изумлением. Она явно не ожидала ничего такого.
— И что это было?
— «Вальс дождя» называется. Его, вроде, написал Шопен. Одно из его неизвестных произведений. Случайно записи у нас дома сохранились, но потом пропали. А я вот запомнил. Память у меня хорошая. Бывает, что увижу, то надолго запоминаю.
Хотя, моя память говорила, что никак не Фредерик Шопен. И никакие его музыкальные записи у нас дома никогда не хранились и не пропадали. Правда, моя память и автора не называла. Ну, мне не жалко. Пусть будет.
— А ещё что-нибудь знаешь?
— Теперь знаю!
— Почему теперь?
— А потому!
И, на самом деле, знал! Но это большая тайна! Конечно, мне отчего-то захотелось сыграть что-нибудь интересное и из музыки великого Чайковского. Память тут же мне выдала, что в том же «Лебедином озере» имелся один прелестный танец. И я начал играть, и старательно. Конечно, красиво получилось. Шедевр же!
— А теперь что?
— А это уже «Танец маленьких лебедей» Чайковского.
— Да? Но я не слышала ничего такого!
— Какие ещё Ваши годы, уважаемая княжна! Ещё услышите! А так, просто один хороший знакомый случайно и тайно рассказал, что Петр Ильич сочинил и этот танец. Мастер же! Гений!
Понятно же, что мне, как его там, ага, просто немного лапши на её прелестные ушки захотелось повесить. Пусть и не поверила. Но горделивый носик она всё же вниз отпустила.
— И что ещё знаешь, Борис?
На этот раз мне на память пришла почти такая же грустная мелодия, как «Вальс дождя», может, просто чуть повеселее. Я сам не понял, откуда она взялась. Конечно, сидела где-то у меня внутри. Ладно, не важно. Мне же тоже как-то надо отвести душу, потом, и проверить себя. Конечно, я и сам был сильно изумлён. Никогда не думал, что могу так запросто сесть за фортепиано и красиво так сыграть неизвестные мне до этого мелодии. Ну, ничего, сыграл. А ведь я ещё мог и почти все ноты записать хоть сейчас!