Анатолий Патман – Инженер и Принцесса (страница 9)
Максим слушал рассуждения Вселдыча и полностью был с ним согласен.
«Да, Вселдыч сдержал свое слово и показал мне совсем другую жизнь, с другими ценностями и приоритетами. Жизнь, где надо не просто жить, а выживать. И выживать по возможности весело», — думал он.
Готовый орех ссыпали в мешки. Часть их Пашка спрятал, а часть — погрузил на Лешего, который за эти пять дней отдохнул вволю. Сами они несли немного похудевшие за эти дни рюкзаки с одеждой, спальниками и оставшейся провизией.
— О, щас придем и сразу в баньку! — мечтал Пашка по дороге. — Нюра, поди, уже ждет нас, баньку истопила, пельменей налепила, — говорил он о жене с такой теплотой в голосе, что разглаживались все морщинки его темного от природы и загорелого до черноты лица.
— Да, банька — это здорово! Ну, Макс, теперь-то я тебя выпарю! Век не забудешь! — мечтал о бане и Вселдыч.
— А я, пожалуй, многое из этой поездки не забуду. Спасибо, Вселдыч!
— А ты приезжай к нам еще, — предложил Пашка, — ты парень что надо!
И банька была что надо! Максим уже не выскочил из нее, как в первый раз с Андреем, а вкусил парилку по полной программе Вселдыча, чем заслужил его безмолвное одобрение.
И пельмени были удивительно вкусными, и удовлетворение от хорошо сделанного дела было полным. И ночь, проведенная на сеновале, — звездной, и заноза в сердце — вполне ощутимой.
«Конечно, я забуду ту ночь с незнакомкой. Все еще так свежо, живо в памяти, потому что было совсем недавно. Это как свежая царапина: пока не затянется, все будет беспокоить, напоминать о себе. Время… Мне нужно время, чтобы забыть… Мне нужно время, чтобы помнить…» — стоял Максим перед сложной дилеммой.
На следующий день они начали готовиться к рыбалке. Максим только наблюдал, а Вселдыч и Пашка готовились к ней со знанием дела. Собирали крючки, лески, сами мастерили мушек. Даже червей они копали по своей методе: в огороде, в зоне их предполагаемого ареала, они довольно глубоко вгоняли в землю лом и изо всех сил качали его из стороны в сторону.
— Землетрясение! — смеялся Пашка. — Щас полезут!
И черви лезли, рыбаки только успевали укладывать их в банку со мхом.
— Рыбаки, вы со своей рыбалкой даже поесть забыли. Идите-ка ужинать, — позвала их Анна Михайловна.
— Так, подожди есть, Максим, — остановил его за столом Вселдыч. — Эти котлеты из медвежатины, чтоб ты знал. Поэтому сам решай, есть их или нет. Есть еще ветчина, сосиски.
— Да ладно, назвался груздем… — напомнил ему Макс. — А где медведя-то взяли?
— Ну, не медведя, а только его переднюю лапу, — улыбнулся Пашка. — Это Нюра в счет долга у соседа взяла. Денег у него нету, а медведь есть, вот и рассчитался он с нами таким образом. Чё делать-то? Жить всем надо.
Максим начал есть котлеты немного с опаской, но, распробовав, перестал думать о том, что ест.
— Ну и как котлеты? — Вселдыч с интересом смотрел на Максима.
— Котлеты как котлеты! Мясо как мясо! — ответил Макс вполне искренне.
— Тогда ешь, и спать. Завтра рано вставать.
А встали не просто рано. Было еще темно, когда Максим услышал стук по крыше, под которой спал. Позавтракали в темпе и сели на мотоцикл, который как взнузданный конь стоял готовый к отправке. На нем ехали двенадцать километров до известного уже Максу Талона, где у Пашки жил брат. Из Талона около часа ехали уже двумя мотоциклами. А потом шли по тайге пешком до реки Белой, где, собственно, и началась рыбалка.
Белая — небольшая горная речушка с приличным течением. Прежде чем Макс вытащил своего первого хариуса, ему пришлось изучать методику его ловли.
— Главное, вовремя подсечь! — учил Вселдыч.
— Не рви червя, хариус клюет только на целого, — поучал Пашка.
Макс шел за ним, за Максом — Вселдыч, за ним — талонские мужики.
«Как на ходу можно что-нибудь поймать?» — думал Макс, но вскоре вытащил своего первого хариуса.
Макс внимательно рассмотрел рыбину, показал ее издалека всем и бросил обратно в воду.
В ту же секунду раздался истошный вопль Пашки:
— Ты чё сделал?! Ты зачем полкило мяса выбросил?!
— Э, Макс, ты тут свои карельские замашки брось. Мы не ради забавы здесь комаров кормим, а ради самого продукта — рыбы, — слишком поздно предупредил Максима Вселдыч. — Для чего у тебя за спиной берестяной короб с орляком? Вот туда и бросай рыбу. На привале почистим, посолим, переложим папоротником и дальше пойдем.
По Белой дошли до реки с красивым названием Лебедь. Она была шире и полноводнее. На Лебеди рыбачили мало, потому что короба были уже полны рыбой. Сделали ночевку у костра под открытым небом. На обратном пути не рыбачили. Лишь перед уходом с Белой наловили хариуса, которого уже не солили, а несли свежим. С хорошим уловом до мотоциклов, оставленных в конце дороги, шли тяжело. Максим даже обрадовался, когда их увидел.
— Лучше плохо ехать, чем хорошо идти! — смеялся Пашка.
Дорогу только условно можно было назвать дорогой. Глядя на нее, Макс почему-то вспомнил, что рокада — это путь сообщения, идущий вдоль фронта.
— По этой дороге когда-то возили рабочих к самой дальней талонской драге, — пояснил Вселдыч. — Кстати, эта драга за весь свой советский срок службы дала родине если не тонну золота, то добрую ее половину. Представляешь, Макс?
— Не представляю, конечно. А сейчас в Мрассу есть старатели?
— Есть, конечно, подпольщики. Ты у Пашки спроси.
— Я бы купил маленький самородочек, а потом бы посадил его на цепь. Ну, на память, конечно, — пояснил Макс.
— Найдем! — поняв, о чем идет речь, пообещал Пашка.
До Мрассу доехали сравнительно быстро. Теперь Макс имел возможность рассмотреть окрестности. Дорога то петляла среди гор, то с трудом поднималась в гору, то стремительно бежала с горы. Мотоцикл натужно, тяжело преодолевал подъем, зато с ветерком спускался с горы с выключенным мотором. У дороги рос лиственный лес, за которым стеной стояли высокие могучие пихты. Они будто специально выставили впереди себя кокетливые, белоствольные, кудрявые березки, боясь сразу испугать человека своим грозным видом. И горная дорога, и лес существовали гармонично, а бегущий по этой дороге ревущий мотоцикл беззастенчиво нарушал их гармонию и казался маленьким злым монстром.
Анна Михайловна обрадовалась и рыбакам, и хорошему улову. Опять была баня. А потом Макс впервые попробовал жареного хариуса.
— Замечательная рыбка! — комментировал Вселдыч. — Вот еще немного с собой завялим. Отвезешь отцу к пиву. Вяленый и подсушенный хариус получше воблы будет. Кожа с него снимается чулком, косточка отделяется легко, а пластинки филе на свету прямо прозрачные, — рассказывал Вселдыч со знанием дела.
После ужина Пашка принес посмотреть два маленьких слитка золота.
— Это, конечно, не самородки. Так застыло расплавленное золото, — пояснил он.
Макс выбрал каплеобразный слиток, который весил восемь граммов. Он провел аналогию с восьмым месяцем и нашел это символичным.
— А Пашка еще помнит такие времена, когда золото мыть разрешали и принимали по два рубля за грамм. Тогда его много мыли, но далеко не все сдавали, зато все ходили с золотыми зубами, — вспоминал Вселдыч рассказы Пашки. — Если Пашка ехал вставлять зубы, а золота у него было маловато, то он мог пойти к соседу и попросить взаймы. Сосед доставал аптекарские весы, гирьки и отвешивал нужное количество. Веселые были времена!
Следующие два дня они собирались домой: укладывали вещи, сушили орехи, вялили рыбу. Родственники Вселдыча рассмешили их, приготовив им в дорогу по полному рюкзаку орехов. Они не понимали, почему гости берут так мало гостинцев, которые сами еще и добывали.
— Я возьму только два килограмма орехов и несколько шишек как гостинец родителям, — отказывался Максим. — Вот ветку красивую с шишками я бы взял. Но только это, наверное, невозможно? Где ее теперь возьмешь, да и как повезешь?
Но Пашка нашел выход и здесь. За кедровой веткой он сбегал в ближайший лесок и закрепил ее на листе картона, потом из того же картона соорудил большую плоскую коробку с ручками.
— Вези свою ветку! И знай, что нет для человека ничего невозможного, пока он не умер! — философски изрек Пашка и засмеялся.
Прощаясь с гостеприимными хозяевами, Максим пригласил их в Москву.
— Да куда уж нам в столицу?! Мы же недавно с дерева слезли! А вот вы к нам почаще приезжайте! — смеялись они.
— Веселый народ! — заметил Макс, когда они стояли с Вселдычем у вертолета и, прощаясь, махали им руками.
— Это точно! — согласился Вселдыч. — Только ты что-то не очень нынче веселый. Прямо не узнаю тебя, Макс. Может, устал?
— Да нет! Все нормально! Это от избытка впечатлений. Пройдет…
В Спасске из вертолета сразу пересели в автобус, который повез их на вокзал. Максим не отрываясь смотрел в окно и думал: «Что я хочу там увидеть? Едем мы в противоположную сторону от места нашей прогулки с незнакомкой. Почему она не сказала, как ее зовут?»
Глава 6
В этот раз дорога до Москвы показалась Маше очень длинной, почти бесконечной. С попутчиками она познакомилась, но общение с ними сводила к минимуму, хотя это были такие же студенты, как и она, ехавшие в Москву к началу занятий. Маша всю дорогу пролежала на своей верхней полке. Днем она читала, а ночью смотрела в темноту, считала световые блики, появляющиеся и накатывающие волнами у незнакомых станций. Еще никогда ей не было так грустно уезжать из дома. Еще никогда у нее так не ныла тоской душа.