Анатолий Патман – Инженер и дела (страница 2)
— А что случилось с моими эмоциями, доктор? — спросила я. — Почему я так… спокойно реагирую на все это?
— Большинство гормонов, влияющих на эмоциональное состояние, вырабатывались в вашем теле — в надпочечниках, кишечнике, других органах. Сейчас ваш мозг учится работать без этих биохимических триггеров. Эмоции останутся, но они будут… другими. Вы привыкните.
Я кивнула. Движение вышло точным, выверенным — как и все в этом новом теле. Совершенном. Мертвом. Живом. И где-то между этими противоречиями мне предстояло найти новую себя.
Я помнила, как после долгого рабочего дня ныли мышцы, как приятно было вытянуться на диване, чувствуя, как отпускает напряжение. Теперь усталость измерялась только в процентах заряда батареи и температуре процессора. Даже поза на больничной кровати была идеальной — сервоприводы поддерживали точно выверенное положение тела, не допуская ни малейшего дискомфорта. И почему-то именно отсутствие этого дискомфорта казалось самым неестественным.
Доктор Ямамото ещё некоторое время изучал показания на своём планшете, потом взглянул на часы и поднялся.
— Сейчас к вам придёт технический специалист для первичной калибровки систем. Постарайтесь относиться к этому как… к обычному медицинскому осмотру. — Он помедлил у двери. — Я понимаю, это сложно, но вам нужно научиться воспринимать ваше новое тело не как чужое, а как усовершенствованное.
Не успела я обдумать его слова, как дверь снова открылась. В палату вошёл худощавый мужчина в сером техническом комбинезоне, с планшетом и небольшим кейсом диагностического оборудования.
— Добрый день, меня зовут Сато Рейджи, — представился он. — Я буду проводить вашу первичную калибровку.
Его движения были быстрыми и точными, как у человека, привыкшего работать с механизмами. Впрочем, теперь я тоже была механизмом.
— Для начала давайте проверим базовые системы, — сказал он, разворачивая в воздухе сразу несколько голографических экранов. — Попробуйте сесть.
Когда Сато коснулся моего плеча, система выдала точные данные о силе давления и температуре его руки. Но где было то человеческое ощущение прикосновения? Та смесь тепла и легкого дискомфорта от чужой руки? Теперь все свелось к цифрам и графикам.
Я отдала мысленную команду телу. Движение получилось резким, механическим — сервоприводы сработали на полной мощности, и я буквально подскочила на кровати.
— Не так быстро, — поморщился Сато. — Представьте, что вы все еще человек. Ваш мозг помнит, как двигаться плавно.
Я попыталась снова, на этот раз осторожнее. Медленно приподнялась, опираясь на руки. Металлические пальцы слегка смяли простыню — я все еще не контролировала силу.
— Лучше, — кивнул техник. — Теперь обратите внимание на индикаторы в вашем поле зрения.
Я сфокусировалась на полупрозрачных значках, парящих на периферии зрения. Раньше я их игнорировала, но теперь, когда Сато обратил на них мое внимание, система услужливо развернула подробную информацию.
— Это ваш внутренний интерфейс, — пояснил он. — Здесь отображается состояние всех систем. Уровень заряда, температура процессора, загрузка нейросети… Видите красный индикатор справа?
— Да, — ответила я. — «Калибровка систем стабилизации: 47%».
— Именно поэтому у вас проблемы с плавностью движений. Системе нужно время, чтобы настроиться под особенности вашего мышления.
Сато подключил к порту на моей шее тонкий кабель диагностики. По телу пробежала легкая вибрация.
При подключении диагностического кабеля мой интерфейс заполнился каскадом уведомлений:
[Внешнее подключение обнаружено]
[Проверка безопасности… Выполнено]
[Доступ разрешен: Технический специалист Сато Рейджи, уровень доступа B+]
[Инициализация диагностических протоколов…]
Сато протянул мне стакан воды — очевидно, проверяя точность захвата. Я видела, как поверхность жидкости колеблется с частотой 3.2 Гц, могла определить её точную температуру в 21,4°C, но не могла почувствовать ни прохлады стекла, ни влажности конденсата на стенках стакана. Вода больше не утоляла жажду — она стала просто еще одним набором параметров для анализа.
— Сейчас я запущу базовые тесты, — предупредил он. — Вы можете почувствовать странные ощущения.
«Почувствовать» было неточным словом. Я не чувствовала — я получала данные. Системы докладывали о последовательной активации узлов, о проверке контуров, о калибровке датчиков. Это было похоже на чтение технической документации, только информация поступала прямо в мозг.
— Попробуйте встать, — скомандовал Сато после нескольких минут тестов.
Я осторожно спустила ноги с кровати. Пол казался очень близким — мои новые сенсоры мгновенно определили точное расстояние до него, температуру покрытия, коэффициент трения. Информация была избыточной, отвлекающей.
Раньше я бы почувствовала прохладу пола босыми ногами, ощутила бы напряжение в мышцах при поддержании равновесия. Теперь же я получала точные данные о температуре поверхности (18.3°C), степени сопротивления материала (0.35 μ), нагрузке на сервоприводы (23% от максимальной мощности). Цифры заменили ощущения, но не могли заполнить пустоту их отсутствия.
Первый шаг вышел неуверенным. Второй — чуть лучше. На третьем колено вдруг заклинило, и я покачнулась.
— Вот здесь видите? — Сато указал на один из экранов. — Сервопривод требует дополнительной настройки. Такие проблемы будут возникать регулярно.
— Что вы имеете в виду? — спросила я, возвращаясь на кровать.
— Ваше тело — сложный механизм. Ему требуется постоянное обслуживание, калибровка, обновление программ. Раз в месяц нужно проходить полную диагностику. Раз в полгода — менять некоторые компоненты. Это как… регулярные визиты к врачу, только теперь вам нужен еще и механик.
Я посмотрела на свои руки. Идеальные, белые, с легким перламутровым отливом. И абсолютно искусственные.
— А если я пропущу обслуживание?
— Начнутся сбои. Сначала мелкие — проблемы с координацией, ошибки в работе сенсоров. Потом серьезнее — отказ систем, повреждение нейроинтерфейса. В конечном итоге это может привести к критическому сбою и… — он замялся.
— И моя смерть станет окончательной, — закончила я за него.
Сато промолчал, сосредоточившись на показаниях приборов. Я наблюдала за бегущими строчками данных на экранах, и мой усовершенствованный мозг мгновенно обрабатывал всю информацию. Теперь я могла читать и понимать технические характеристики, которые раньше показались бы тарабарщиной. Но эта новая способность пришла вместе с осознанием полной зависимости от технологий, которые я теперь понимала слишком хорошо.
Больничный запах антисептика, который раньше вызывал легкое головокружение, теперь превратился в химическую формулу. Система определяла точную концентрацию веществ в воздухе, но не могла воспроизвести то инстинктивное отторжение, которое я всегда испытывала в больницах. Интересно, смогу ли я теперь наслаждаться ароматом цветущей сакуры, или он тоже станет просто набором молекулярных соединений?
Когда-то я была просто учителем литературы. Теперь мне предстояло стать экспертом по собственному телу — телу, которое было всего лишь машиной, требующей постоянного обслуживания. И это знание было таким же холодным и механическим, как мои новые руки.
Я прокручивала в голове предстоящий день: нужно будет позвонить в школу, объяснить ситуацию Акико-сан, поговорить с Юкио… Но эти обычные заботы теперь казались далекими, будто принадлежащими другой жизни. Интересно, смогу ли я все еще читать своим ученикам стихи этим новым голосом? Поймут ли они теперь метафоры о трепете сердца и тепле солнца на коже — я сама больше не могла их прочувствовать.
Глава 2
ЦЕНА ЖИЗНИ
Космическая станция Сарутахико, названная в честь древнего божества дорог и перекрестков, висела в пространстве между звездами как маяк для межпланетных путешественников. Когда-то, более семи веков назад, человечество начало свой великий исход с перенаселенной Земли. Одни нашли новые дома на терраформированных планетах, другие основали колонии на орбитальных станциях. Но были и те, кто остался между мирами — в таких узловых точках, как Сарутахико.
Станция возникла на пересечении основных торговых маршрутов между колониями Альфа Центавра, шахтерскими поселениями пояса Койпера и сельскохозяйственными мирами системы Тау Кита. Сначала это был просто технический форпост для дозаправки и ремонта кораблей. Но чем оживленнее становилась торговля между мирами, тем больше разрасталась станция. Ремонтные доки превратились в технологические центры, появились жилые сектора, школы, больницы. Теперь это был настоящий город в космосе, где новейшие технологии соседствовали с вековыми традициями, принесенными с Земли.
Центральная больница Сарутахико располагалась в медицинском секторе станции, на границе между респектабельным административным районом и шумным торговым кварталом. Здесь, на сороковом уровне, в палате с видом на бесконечное звездное пространство, я очнулась в своем новом теле, став чем-то средним между человеком и машиной…
В холле больницы я видела других пациентов с кибернетическими протезами. Кто-то прятал их под одеждой, кто-то, наоборот, демонстрировал, украсив замысловатыми узорами. Но я была единственной, чье тело было полностью механическим.