Анатолий Онегов – Здравствуй, мишка! (страница 24)

Непоседливый пес категорически отказывался сидеть в лодке. Он тянул свой любопытный нос к каждому листу кувшинки, проплывавшему вдоль борта, старался ухватить зубами стебли тростника, тут же прыгал к каждой пойманной рыбешке и выводил меня из себя так, что я не выдерживал, подгонял лодку к первой попавшейся сухой кочке и высаживал пса-неслуха на эту кочку...

Если бы в этой собаке было хоть сколько-нибудь страха! Так нет, стоило мне взять в руки весло и развернуть лодку, чтобы хоть на короткое время почувствовать себя в лодке хозяином, как Буран тут же сползал с кочки в воду и быстро плыл следом за мной. И опять все повторялось сначала. Оказавшись в лодке, отряхнувшись и обдав меня с ног до головы водой, пес снова принимался охотиться за листьями кувшинок, за тростником и за каждой пойманной на крючок рыбешкой.

Выдержать такое испытание больше недели я не смог, дальше я наотрез отказался делить с Бураном утлую посудинку, и пес снова стал оставаться днем около избушки на правах единоличного хозяина нашего лесного домика. Может быть, я и придумал бы что-то иное, но тут появилась и еще одна причина, которая заставила меня оставлять собаку на берегу. Дело в том, что почти сразу многие лесные обитатели догадались, что наш лесной домик остается на целый день без всякой охраны. Первыми провели разведку вороны. Разведка удалась, и отважные птицы прочно оккупировали крышу избушки, крыльцо, причал и яму для мусора, куда зарывал я рыбные отходы.

Вороны целый день, ковыляя, подпрыгивая, ссорясь, торчали около нашего жилища, но, завидя издали лодку, исправно возвращались в лес, уступая временно захваченную территорию законным хозяевам. Эта временная оккупация наших владений серыми воронами меня особенно не расстраивала — злился на ворон лишь Буран, считая, видимо, что избушка и окружающие места должны принадлежать в любое время дня и ночи только ему. Завидев серых птиц на крыше нашего домика, Буран тут же кидался в нос лодки, недолго раздумывая, прыгал в воду, вплавь добирался до берега, с ходу вступал в бой и с отчаянным лаем разгонял непрошеных гостей.

Как-то, возвращаясь домой, я не заметил поблизости от избушки ворон. Но Буран по привычке, не дожидаясь, когда лодка подойдет к причалу, плюхнулся в воду, выбрался на берег, поспешно отряхнулся и опрометью, даже не посмотрев на дверь нашего домика, кинулся за кем-то в лес.

Лая собаки я не услышал и, надеясь, что Буран не разыщет в этот раз никаких ворон и тут же вернется, забрал из лодки улов, удочки и стал подниматься по тропке от причала к избушке. И тут на дорожке около причала увидел я незнакомые следы...

Следы походили на следы небольшого медвежонка, только у этого медвежонка были не по возрасту длинные и крепкие когти. Следы этих длинных и крепких когтей отыскал я и на двери избушки — неизвестный царапал снизу дверь, желая открыть ее и проникнуть в наше жилище. У порога валялись кусочки сорванного с крыши старого зеленого мха, которым давно поросла крыша избушки, — неизвестный забирался и на крышу и даже сдвинул с места несколько досок.

Нет, забираться через крышу в дом медведь не станет — медведь слишком откровенен и прям в своей дороге к цели. Он может выломать дверь вместе с косяками, высадить окна, на худой случай, разворотить саму избушку, но чтобы разбирать крышу и через потолок искать ход в интересующее его помещение... Нет, это не медвежья работа, на такое способна только росомаха. И действительно, именно этот тайный лесной зверь, хитрый, как старая волчица, ловкий, как быстрая рысь, и сильный, как медведь, наведался к нам в гости...

Ничего хорошего этот визит нам не сулил. Росомаха, конечно, пронюхала, что в избушке хранится съестное, и теперь будет ждать только случая, чтобы так или иначе добраться до наших запасов.

Пес вернулся домой поздно, вернулся грязный, усталый, но целый и невредимый. Росомаху он, конечно, не догнал — этот зверь не будет ждать, когда его разыщут, сегодня он уйдет очень далеко, чтобы завтра-послезавтра явиться снова и неожиданно.

Итак, у меня появилась новая задача, которую надо было решать. К сожалению, эта задача была с несколькими неизвестными…

Крыша у нашей избушки была старая, и росомаха могла легко разгрести полусгнившие доски и добраться до потолка. Потолок тоже нетрудно было разобрать сильному зверю, и тогда прости-прощай все наши продукты, которые с таким трудом были занесены в лес.

Все выходило так, что избушку надо было охранять. Но если целыми днями я буду сидеть на берегу вместо сторожа, то кто наловит рыбы и что мы будем есть тогда на завтрак, на обед и на ужин? Если же оставить дома собаку, не бросит ли она свой сторожевой пост и не убежит ли снова к медвежатам?.. А если все-таки у Бурана проснется совесть и он останется сторожить наше имущество, а потом с присущей ему отвагой кинется на росомаху, что будет тогда? А если росомаха не испугается, не удерет, а примет вызов — ведь Буран еще слаб для такого серьезного боя?..

Всю ночь я думал, что мне делать, а утром покрепче закрыл дверь, вбил в щель между дверью и косяком прочный березовый клин, чтобы дверь не открыл даже медведь, забрал в лодку Бурана и все-такми отправился на рыбную ловлю. Правда, на этот раз я прихватил с собой ружье и уехал от причала совсем недалеко, чтобы с воды можно было видеть нашу избушку.

Из лодки мне хорошо было видно, как к нашему домику почти тут же заявились вороны и, не спеша, принялись копаться в мусорной куче. Буран тоже видел ворон, но особого интереса к ним в этот раз не проявил. Уж что вразумило моего пса, почему не обращал он теперь внимания на ворон — то ли вчерашний свежий след росомахи отвлек его от птиц, то ли ему как-то передалось мое беспокойство и теперь он вместе со мной ждал, что будет дальше...

Прошел час, другой, рыба ловилась неважно. У лодки крутилась только мелкая плотвичка. Я то и дело поправлял на крючке червя, выжидал момент подсечки, внимательно следя за пляшущим поплавком и забыл на время поглядывать на избушку и на ворон. Тут-то и раздался шумный плеск воды, а от резкого толчка я чуть было не оказался за бортом лодки.

Не успел я опомниться, как Буран уже несся вплавь к берегу. Что произошло? За кем кинулся он? Я посмотрел в сторону нашего домика и увидел на крыше большого темного зверя ростом с хорошую собаку. Это была росомаха. Я бросил в лодку удочки и схватил ружье. Росомаха заметила меня, быстро соскочила с крыши и исчезла в кустах. Я выстрелил ей вслед. Расстояние для выстрела было слишком большим, дробь, конечно, не долетела бы отсюда до избушки, но я выстрелил и еще раз, желая напомнить зверю-разбойнику, что за ним внимательно следят, и за разбойные набеги будут строго наказывать.

Когда я добрался до избушки, и росомаха и увязавшийся за ней Буран были уже далеко. На крыше снова были откинуты в сторону старые доски, но дальше разбойник не проник — мы ему помешали.

Буран вернулся домой, как и прошлый раз, только к вечеру, и опять я не отыскал на нем никаких следов жесткой схватки — скорей всего, он просто не дошел до зверя, не догнал его. На этот раз всю ночь мой помощник не спал, прислушивался, подходил к двери, а под утро выпросился на улицу и патрулировал наши владения.

Позавтракав и собрав удочки, я спустился к лодке и позвал собаку. Буран тут же прибежал из леса, остановился около дверей нашего домика, но ближе ко мне не подошел — возможно, его очень беспокоили визиты настырной росомахи, и теперь, когда росомаха могла снова прийти, отважный пес наотрез отказался покидать свой сторожевой пост. В тот момент, когда нашему хозяйству действительно угрожала опасность, я не мог позволить себе сомневаться в искренних намерениях своего пса — ведь все его предки были достойными собаками и всегда считали дом хозяина своим собственным домом.

Ловить рыбу на этот раз я отправился один. Буран проводил меня до лодки и вернулся домой. Я ловил рыбу и все время видел, как около двери избушки внимательным белым столбиком сидит мой верный пес. Без собаки дела на озере пошли быстрей, и скоро я вернулся домой. На следующее утро Буран снова остался сторожить избушку, а я один отправился на озеро. Росомаха пока не появлялась, и я стал уезжать от избушки все дальше и дальше. И вот как-то, забравшись в дальний залив и забывшись над поплавками, услышал я визг своего щенка...

Лодка неслась к причалу. Причал был все ближе и ближе. И вот наконец я вижу угол крыши нашего домика, потом всю крышу, вижу уже оконце и край крыльца... Но рядом с избушкой никого нет. А визгливый, отчаянный лай не прекращается.

Я выпрыгнул из лодки на берег и, не подтягивая лодку, побежал вверх по тропе. И тут из-под самого крыльца выскочил мой щенок и, продолжая визжать, рычать и лаять одновременно, кинулся впереди меня по тропе.

Кусты, что росли вверху на тропе, трещали и качались — кто-то большой и тяжелый уходил от нас в тайгу, уходил быстро. Потом треск прекратился. Я вернулся к избушке, почти тут же вернулся назад и Буран, и мы общими усилиями принялись устанавливать личность гостя, который так напугал щенка.

Дверь избушки была на месте — гость не смог справиться с березовым клином, забитым между дверью и косяком, и, расчертив острыми когтями нашу дверь, отправился изучать мусорную яму. Яма ему понравилась, он разрыл ее и добрался до рыбных отбросов.