Анатолий Музис – РАССКАЗЫ О ГЕОЛОГЕ ВЕКШИНЕ. Из рассказов геолога (страница 6)

– А что важно? – как будто равнодушно спросил Викентий Петрович.

– То, что славная.

– Эх, ты! Бритый-стриженный! – засмеялась Машенька. – Что бы ты понимал в этом.

А Викентий Петрович сказал весело:

– А самое главное в этом, что он для нее такой же славный, как и она для него.

– Не знаю, – сказал Илья. Он не любил шуток Викентия Петровича.

Но Викентий Петрович не унимался.

– Хотите, мы сейчас это проверим? – и, прежде чем Илья успел что-то ответить, повернулся к Наде, которая шла к ним от речки. – Надя, с кем бы Вы хотели пойти сегодня в маршрут?

Надя, видимо, не ожидала такого вопроса. Она вообще не могла предполагать, что ей будет предоставлено право выбора. Но Викентий Петрович спрашивал серьезно и она ответила почти сразу:

– С Ильей.

Ответила и вспыхнула.

– Ага! Что я говорил?! – засмеялся Викентий Петрович. И Машенька тоже засмеялась, а Илья смутился и опустил голову.

– Не понимаю, что тут смешного? – сказала Надя.

Она чувствовала, что попала впросак, но в чем именно, понять не могла. Кроме того, она не видела никакой причины, почему бы ей нельзя было пойти с Ильей. Он парень добрый, внимательный к ней и с ним гораздо спокойней, чем с Викентием Петровичем или даже с Машенькой. Чего же они смеются?

Викентий Петрович, наконец, перестал смеяться.

– Шутки шутками, – сказал он, – но дело серьезное. Илья идет в трудный маршрут, на два дня…

– Все равно, – повторила Надя. – Даже еще лучше, что трудный.

– Пешком! Все снаряжение на себе…

– Все равно, – повторила Надя. Она теперь ни за что не отказалась бы от своего решения. Она вдруг посмотрела на Илью – может быть он не хочет идти с ней, а она…

Но Илья смотрел на нее ласково и одобрительно.

– Все равно, – в третий раз упрямо повторила она.

– Ну, что ж, – сказал Викентий Петрович. – Тогда собирайтесь.

Он сказал это раздельно и с удивлением, словно в первый раз увидел перед собой эту ладно сбитую упрямую девушку, но, впрочем, тут же повернулся к реке, как будто его ничего больше не интересовало, кроме умывания.

5

После завтрака Викентий Петрович объявил, чтобы собирались в маршрут. Илья одел новый брезентовый костюм, насчет чего Машенька тут же пошутила:

– Как же ты со старыми брюками расстался?

– И не спрашивай, – отвечал Илья. – С болью в сердце.

И тут же, обращаясь к Наде, пояснил:

– Люблю старье. В нем садись, где хочешь, ложись, где хочешь, хоть на брюхе ползи – все равно не жалко.

– Не жалко, это верно, – заметил Викентий Петрович. – Но такой костюм до первого сучка. Вам не приходилось возвращаться из маршрута в одних трусиках?

Все засмеялась, а Илья, комично вздохнув, ответил:

– Конечно, если бы я имел лишние двести рублей в месяц, я, может быть, все время ходил бы в новом.

Надя не могла не посмеяться вместе со всеми и вместе с тем не посочувствовать Илье как студентка студенту. Она понимала, что если бы у него и обнаружились лишние деньги, ему и без костюма было бы, куда их употребить.

И все же ей больше нравилось, как одевался Викентий Петрович. На нем была чистая свежая рубашка, серые бриджи, хорошие горные ботинки. Кожаная полевая сумка, собственный горный компас и красивый охотничий нож в ножнах дополняли его костюм.

Да и весь Викентий Петрович был такой собранный, аккуратный, подтянутый. Чувствовалось, что и мысль его работает так же целеустремленно, настойчиво, сосредоточенно.

Он начинал нравиться Наде и она подумала:

– Кажется, я действительно попала в хорошую партию.

Из лагеря вышли все вместе. Первые пол километра вел Викентий Петрович. Машенька шла рядом, иногда опережая его. Илья замыкал шествие.

Он колотил все камни, которые попадались ему по пути. Надя тоже иногда стучала своим молотком, но делала это без всякой необходимости, просто потому, что так поступали другие. Да и молоток у нее был легковесный, больше пригодный для прогулок, а не для настоящей геологической работы. Илья повертел ее молотком и сказал:

– Игрушка…

Молоток Ильи был в противовес Надиному увесистый, похожий скорее на кувалду. Он одним ударом разбивал любой камень.

Не молоток – настоящая кувалдочка

У Викентия Петровича был настоящий геологический молоток, закаленный, с выгнутым носиком. В нем, как и в каждой вещи, которой пользовался Инокентьев, чувствовался культ геологической профессии. Стучал он им не спеша и не часто, демонстрируя опытность в определении места взятия образца и его обработки.

Надя воспринимала свой первый маршрут как прогулку. Все ее интересовало. Она рассматривала каждый расколотый Ильей камень, прислушивалась к спорам между Викентием Петровичем и Машенькой. По мнению Нади, они спорили из-за каждого пустяка, например, как назвать тот или иной образец породы. Иногда они пускались в пространные и непонятные Наде рассуждения, но все равно ей было интересно.

Геологический молоток

Тропинка вывела их на гребень невысокого водораздела двух речек. Дальше маршрут пролегал по самому гребню. Викентий Петрович шел не спеша и Наде казалось, что они прошли совсем немного, но, когда они подошли к скалам, оказалось, что они достигли уже значительной высоты. Долина, где стояла деревня, из которой они вышли, осталась где-то внизу и в стороне, и сверху не видно было даже реки.

– Ну, вот. Отсюда мы и начнем наш маршрут, – сказал Иноземцев. Он достал записную книжку в жестком переплете и «простой» карандаш и на минуту задумался. – Надя, Как Вы определите адрес?..

Надя даже вздрогнула от неожиданности. Она напрягла всю память, вспоминая все, что ей когда-нибудь приходилось слышать – в институте, на практике, от знакомых.

– Надо определить азимут, – сказала она прерывающимся голосом, – и по нему расстояние от деревни.

– А что такое азимут?

Вопрос был простейший, но Наде чудился в нем подвох.

– Азимут – это угол между направлением на север и заданным направлением, – не очень уверенно ответила она. И действительно. Викентий Петрович тотчас же спросил:

– Стрелка компаса показывает на запад. Какой будет азимут?

– Двести семьдесят градусов, – Надя все еще ожидала подвоха.

– Правильно, – сказал Викентий Петрович. – Значит, к вашему определению надо еще добавить, что это угол «взятый по направлению часовой стрелки». Так?

– Так, – смущенно подтвердила Надя. Добавление, сделанное Викентием Петровичем, подразумевалось само собой, но формально ответ ее был не точен.

– Если я запинаюсь на мелочах, – подумала она, – то как же будет, если он спросит что-нибудь серьезное?

Викентий Петрович, не замечая ее смущения, подводил итог.

– Значит, мы пишем следующее: «0.8 км юго-восточней окраины д. Алакта. Азимут…»

Он посмотрел на Надю и она подсказала:

– Сто двадцать градусов.

– Сто двадцать градусов, – делая пометку в книжке, повторил за ней Викентий Петрович. – А в общем, азимут можно и не записывать, достаточно поставить номер квадрата километровой сетки… Он записал и номер квадрата и продолжал:

– Значит, пишем дальше: «на водоразделе рек Алакта и Башталы, у отметки 1774,5 обнажаются скальные выходы…» Чего?

На этот раз его вопрос был обращен к Машеньке. Она назвала породу, Викентий Петрович ее поправил. Они снова заспорили.

Надя плохо слушала, о чем они говорили. Ей казалось, что Маша спорила из чисто женского упрямства, не хотела уступить первенства мужчине.