А им и доты не помогут.
Куда ни кинь – повсюду клин.
Мы перекрыли им дорогу
И на Москву, и на Берлин.
На завещания похожи
Их письма: «Снег… Морозы… Ночь…
Спаси нас, Всемогущий Боже!..»
Но бог не может им помочь.
И пусть они взывают к богу,
Бессилен даже бог помочь.
Штыки закрыли им дорогу,
– С дороги прочь!
18. ВОЗДУШНЫЙ БОЙ
Я наблюдал за ними с пригорка,
Дрогнул свод голубой,
Пришла истребителей наших пятерка
И сходу вступила в бой.
Их было пять, а врагов пятнадцать,
Но летчик дал полный газ.
– Нам ли пристало врага бояться,
Когда он боится нас!
Воздух металлом дрожал и звякал
И был по весеннему чист.
Но вот, как будто зажженный факел,
Вспыхнул один фашист.
За ним, ломая рядов равненье,
И руша порядков строй,
Теряя хвоста своего оперенье,
Рухнул наземь второй.
И двое еще окутались дымом
И стали валиться на бок.
Но в этот момент, обливаясь бензином,
Вспыхнул наш «Ястребок».
Бывают в жизни такие минуты,
Когда решается жизнь.
Мгновенье… еще…, но уже с парашютом
Летчик спускался вниз.
И в поле просторном встречаясь с нами,
Как радость, как главную весть
Сказал, улыбаясь одними глазами:
– А все же четыре есть!
19. БАЛЛАДА О ПОСЛЕДНЕМ ПАТРОНЕ…
Уже в агонии упрямый
Сраженья близился конец,
И был развешанный на граммы
Дороже золота свинец.
Он был один. Бинты налипли
И коркой к ране приросли.
Его товарищи погибли,
Не может быть, чтоб отошли.
Он в тот момент о них не думал.
Он пулю пуле гнал вослед.
Но вот, проклятье, пуст подсумок,
И нет гранат, и смерти нет.
Он видел их. Блестя штыками,
Чуть отрываясь от земли,
Серо-зелеными комками
Они ползли, к нему ползли.
– Не лучше ль смерть?
Но в черном дуле
Нет утешенья для бойца.
А он желал одной лишь пули,
Всего лишь девять грамм свинца.
И вдруг – нашел… На спуск рукою
Нажать… Дороги нет назад. 
