Анатолий Мошковский – Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. (страница 46)
Здесь уже пахло не щенками, птицами или водорослями из аквариума. Здесь замечательно било в нос краской, жжёной резиной, кислотами и плавящимся металлом.
Гена сидел к ним боком, и Боря видел его широкий, склонённый над верстаком лоб, острый блеск его квадратных очков и жёсткие короткие волосы. И боялся дохнуть.
— Хи-хи, — произнёс Вова. — Ха-ха-ха!
— В клоуны решил пойти? — сказал Гена, не отрываясь.
— А это тоже почётная профессия, — выжал из себя Боря, и Вова, очевидно довольный его ответом, расхохотался, запрыгал и нечаянно поддел головой одну из полок; на ней что-то угрожающе задребезжало.
— Тебя по мозгам чокнули? — спросил Гена.
— Что вы! У него просто такое настроение…
— Ты уверен?
Боря весь съёжился. Ох как было опасно! Геннадий всё видит и чувствует. Куда больше Андрея… И нельзя больше медлить.
— Геннадий… — начал он, весь вспотев. — Скажите, пожалуйста, как приводится в действие двигатель подводной лодки, как она управляется и как…
— Выходит из воды ракета?
— Ага. Я хотел у Вовы…
— У кого сейчас лодка? — строго спросил Гена.
И Борю облил холод; он понял: добром тут ничего не решить, и медленно повернулся к нему карманом. Дымок сразу перестал струиться из-под кончика паяльника.
— Я… я хочу, чтобы вы помогли мне завести лодку…
Гена, видно под влиянием Хитрого глаза, поднял к нему своё широкое, уже не такое сосредоточенное лицо… И уши… И у него медленно полезли вверх уши!
— Зна-зна-значит, она у тебя?
— У меня. — Боря всё ближе пододвигался к Геннадию, обдавая его потоком невидимой энергии, бьющей из Хитрого глаза.
— У-ух ты! — тяжело сказал вдруг Гена и скрипнул, точно от злости, зубами. — Придётся… Что это у тебя такое! — Встал и пошёл к двери.
Боря совсем перепугался. Даже сердце вдруг закололо.
Стиснув губы, двинулся он за ним.
— Что с вами? — спросила мама. — Куда вы? И в халате?
В подъезде всё так же толпился их класс. Боря попросил ребят выходить и двигаться к пруду. А сам помчался домой, нырнул на животе под свою кровать, задвинул подальше коробку с лайнером и достал другую коробку. В лифте обдул с неё пыль.
Лодка уходит в глубину
Ребят перед домом уже не было, и ему пришлось поднапрячь все силы, чтобы догнать их. Они толпой валили по улице, ведущей к пустырю с прудом, и при этом хохотали и пели. И над ними молодой рощей упруго покачивались большущие уши. Сзади всех понуро брёл Гена в своём синем халате с закатанными рукавами, и вид у него был почти обычный. Сбоку от него мчалась ярко-красная длинноухая Наташка — уж вот кто мгновенно поддавался действию Хитрого глаза! — и ещё несколько девчонок из их класса.
Проходившие мимо люди неодобрительно косились на эту шумную толпу.
— Тише вы! — крикнул Боря и заткнул уши, единственно нормальные уши во всей этой компании, и слегка отвернулся. И пошёл боком. Но долго идти отвернувшись было рискованно: ребята могли выйти из повиновения.
Минуты через две они были у большого пруда, берега которого поросли мелкой травкой. Боря подозвал Гену, достал из коробки лодку и с боязнью подал ему.
Гена положил её на колени, вынул из кармана складной ножичек, открыл узенькую лопаточку, просунул в щёлочку носового люка, и люк откинулся.
Боря стоял рядом и наблюдал: хотел запомнить всё.
Он заглянул в люк и увидел крошечные циферблатики со стрелочками, какие-то винтики и рычажки. Гена что-то сделал там, что-то переставил, передвинул; делал он всё так быстро, что Боря не мог уследить и запомнить, а это было так важно. Что за лодка, которая не плавает? Что за лайнер, который не летает?
Наконец Гена закрыл люк. Лицо его хмурилось, очки подрагивали на носу.
— А вы… вы напишете мне на бумажке?
— Чего тебе написать?
— Как она заводится… По порядку всё…
Лицо Гены сердито напряглось.
— Тебе мало того, что заставил меня прийти на этот пруд? Тебе ещё бумажка нужна? Бумажка нужна? Бумажка… И может, с печатью? И на бланке? На блан…
— Нет, что вы! — заверил его Боря. — Можно без печати…
— Бери! — Гена протянул ему лодку.
— Значит, можно пускать? — робко спросил Боря, беря лодку.
— Пускай.
Восторженные крики вокруг не умолкали: «Ур-ра Крутикову!», и это раздражало Борю, потому что он готовился сейчас к ответственнейшему моменту — пуску лодки.
Боря спустился к самой воде, и так ему стало вдруг жалко расставаться с ней, так жалко… Он вытянул руку с лодкой над водой, обернулся к Гене и ещё раз спросил:
— Значит, пускать?
Гена кивнул.
— Ур-ра Крутикову! — доносилось из-за спины.
— Хватит вам! Будьте людьми! — крикнул Боря и вынес руку с лодкой вперёд. Киль её с винтом на корме коснулся воды, и лодка вдруг чудесно ожила — загудела, и тонкая, умная дрожь её передалась его пальцам, руке, всему телу.
Боря разжал пальцы.
Лодка ринулась вперёд. У острого носа её закипел маленький бурунчик, у кормы заходила, завихрилась вода. Лодка летела вперёд, и в оба конца пруда пошли от неё волны, всё ширясь и ширясь, и минуту назад мёртвый, неподвижный пруд оживился: по нему заплясали зайчики, он весь заискрился, заиграл, заулыбался.
Вот лодка почти достигла того берега и помчалась вдоль него, а за ней — ребята, топая ногами, хлопая в ладоши и подпрыгивая. А лодка уже мчалась от того берега сюда, покачиваясь на собственных волнах…
Вдруг она исчезла, пропала.
Боря беспокойно обернулся к Гене:
— Где она? Её нет! Нет её!
— Она же подводная! — сказал Гена и вдруг плюнул в него сквозь туго сжатые зубы, и Боря едва успел отпрыгнуть в сторону.
Это так было непохоже на него. Или Хитрый глаз подействовал на Гену таким образом, что ему хочется плеваться? Но почему он плюнул именно в него? Ведь не плюнул же в своего брата или в Андрея… Нет, не совсем, видно, потерял он власть над собой.
Боря отошёл от Гены и опять уставился на пруд. Лодки на нём не было, но ещё чувствовалось на воде волнение. Может, лодка носилась в глубине?
Вдруг Боря увидел, как из воды вынырнуло что-то узкое, тонкое и врезалось в воздух. И взорвалось. И лопнуло ярко-синим фейерверком. От взрыва даже уши слегка заложило. И Боря понял: лодка не пропала.
— Ура, — закричал он, — ура! — и запрыгал по берегу.
И вслед за ним, и в точности повторяя его движения, запрыгали все двадцать пять ребят из его класса. Все, кроме Гены, который и не думал прыгать, а как-то мрачно поглядывал вокруг. От радости Боря не заметил, как из воды, уже в другой части пруда, вырвалась новая ракета. Он только услышал взрыв над прудом и увидел, как разлетаются во все стороны зелёные искорки, и ещё пуще принялся отплясывать на берегу.
Внезапно к пруду вышел незнакомый человек с большой собакой на поводке.
— Ой, — вскрикнул Вова, — дог, какой замечательный дог!
И тут раздался третий взрыв, совсем в другом месте, — значит лодка продолжала двигаться! В воду, шипя, полетели ярко-жёлтые огоньки.
— Мальчики, что это? — поразился незнакомый мужчина, а дог сердито тявкнул.
— Секрет! — Боря отвернулся от него. — И, пожалуйста, не мешайте нам!
Минут десять ждал Боря появления лодки, потом не выдержал и подошёл к Гене.