Анатолий Мошковский – Заблудившийся звездолёт. Семь дней чудес. (страница 11)
— Итак, Обжора будет временно занимать отсек №5, он находится у двигателей; у Обжоры здоровый сон, и шум их не повредит ему.
Леночка тихонько хмыкнула, а Толя подумал, что Колесников стал ещё больше задаваться. Больше, чем на Земле.
— Занимайте свои отсеки, переносите туда вещи и через десять минут сюда, на ужин…
Космический ужин
Толя помог Леночке перетащить чемодан из первого отсека в третий, сам занял отсек №2 и пошёл в салон. Там уже сидели вокруг низенького столика все, кроме Леночки. Она была в душевой кабине.
Её ждали минут десять. Наконец она явилась, причёсанная и умытая. Колесников ушёл в коридор, вернулся, положил на стол и открыл небольшую пластмассовую коробку.
— Вот вам ужин, разбирайте…
В коробке лежали небольшие тюбики в красную полоску, точно такие же, в каких выпускаются кремы для лица, краски для художников или паста для чистки зубов. Толя, хотя и прочитал тысячи книг о космических полётах и сам летал на близкие планеты, всё же был слегка огорошен и не сразу протянул руку. Первой бросилась к коробке пухлая рука Жоры и ухватила сразу два тюбика.
— Брать только по одному! — сказал Колесников.
Жора огорчённо бросил второй тюбик в коробочку, и его взял Алька.
Жора покрутил тюбик в руках:
— Так ведь он… Его ж и цыплёнку не хватит!..
— А тебе должно хватить, — весело сказал Толя. — Ты же не птица, которая с утра до вечера должна что-то клевать. Ну и…
— Ну и дальше понятно, — рассмеялась Леночка, отвинтила крышечку тюбика, поднесла ко рту, выдавила жёлтую колбаску и попробовала на вкус. — Ничего! Есть можно.
Тогда Жора решительно сунул в рот свой тюбик и так нажал пальцами, что всё содержимое его мгновенно исчезло.
— Прекрасно! — Он зажмурился от удовольствия. — Удивительно! Мне бы ещё один, я ведь крупный… Нельзя же мне давать столько, сколько и Тольке…
— Можно, — сказал Колесников, — они очень питательные: в них и витамины, и белки, и жиры, и углеводы. Через неделю Толя от них поправится и примет нормальный вид, ну, а тебе, Жора, давно пора остановиться в весе… Следующий получишь на завтрак.
— Ой сколько ждать! А чай на звездолёте полагается?
— Потерпи. — Колесников ушёл с пустой коробкой в коридор, вернулся, подставил на столик ту же коробку, уже не пустую, и подчёркнуто вежливо сказал: «Пожалуйста». И ребята взяли по крошечному кувшинчику с какой-то густой бурой жидкостью.
И опять Жора не вытерпел:
— Ну что это? Мне одному мало выпить все эти кувшинчики… Взяли меня, так кормите как человека! Когда я однажды летал на Луну, нам давали по хорошей порции осетрины, чёрную икру, жареную перепёлку и торт с…
— Ты до сих пор не можешь понять, — сказал Колесников, — что мы летим не на Луну, а в тысячи раз дальше, и складские отсеки нашего звездолёта загружены очень лёгкой и питательной пищей, чтобы хватило на всю дорогу.
— Не горюй, Жора, — сказала Леночка. — Вот прилетим на первую планету и так там наедимся… Вдосталь! Верно, ребята?
— Нет, не верно! — вспылил Жора: до него вдруг дошло — нельзя так больше, нельзя! Они ведь смеются над ним! Нельзя даже думать о пище, потому что стоит только подумать о ней, ребята каким-то непонятным образом сразу догадываются; наверно, его мысли отражаются на лице. — Сами можете наедаться! Можете хоть лопаться! А мне что? Плевать мне на еду!
— И давно это? — полюбопытствовал Алька. — Это же величайшая новость: наш Жора, человек грандиозного, астрономического, а точнее, космического аппетита стал равнодушен к еде!.. Ты не шутишь? Не оговорился?
Жора покачал головой, надулся и опустил глаза.
Ребята мгновенно осушили свои кувшинчики, и Колесников объяснил, что этот чай, вернее, эта жидкость, заменяющая чай, прекрасно утоляет жажду и по своему действию равна чуть ли не целому самовару, из которых в древности пили чай, и что над изобретением состава этой жидкости, бодрящей и питательной, несколько лет работала большая группа учёных Академии питания…
— А теперь, — сказал Колесников, — слушайте приказ по звездолёту: телеэкраны в салоне и в отсеках не включать!
— Почему? — спросил Алька.
— Потому, — ответил Колесников. — Я не могу каждому всё объяснять… Давайте условимся, ребята: не будем задавать лишних вопросов.
— Это почему же? — спросил Толя.
— Опять «почему»? Слушайте меня, я всё знаю и не желаю вам плохого… С Колесниковым вы не пропадёте!
— Ты в этом так уверен? — опять спросил Толя.
— Ага! — Колесников подмигнул Леночке. — Вам, ребятки, сильно подвезло со мной…
— А по-моему, нисколько! — не унимался Толя.
— Скажи, ты знаешь, что такое тумблер? — Колесников улыбнулся, а Толя слегка нахмурил лоб.
— Нет… А что это?
Колесников расхохотался:
— Ну вот, не знаешь элементарных вещей, а набрасываешься на меня!
— Быть бы мне главной у вас! — вмешалась в разговор Леночка. — Уж я распорядилась бы, замучила бы вас приказами: Колесников, немедленно полить цветы! Звездин, прочитать лекцию об умственной деятельности комаров и сороконожек! Горячев, протереть иллюминаторы и написать маслом портрет неустрашимого Колесникова в пилотском кресле! Жора, пока другие выжимают свои обеденные тюбики, станцевать и спеть что-нибудь весёлое!.. Ничего? Согласны?
В салоне раздался хохот.
— А теперь, ребята, всерьёз, — сказал Колесников. — Надо ещё договориться о графике вахт в рубке управления. Лена освобождается и может идти отдыхать, а мужчины останутся…
— Ой, я и правда устала… — Леночка зевнула. — Сегодня столько было всего! Только не ссорьтесь. Ну пока, мальчики…
Она вскочила с кресла, махнула им рукой и скрылась в отсеке №3. Толя исподлобья посмотрел в маленькое деловое лицо Колесникова; тот кратко разъяснил, что с завтрашнего дня он откроет краткие курсы по обслуживанию и вождению звездолёта, что, хотя корабль идёт к любой намеченной ими планете автоматически и сам уклоняется от встречных метеоритов или каких-нибудь других попадающихся по пути небесных тел, но при ручном управлении надо многое знать: разбираться в кнопках, клавишах, в сигналах и, при необходимости, уточнять или даже резко менять курс…
— А я? Я тоже буду стоять на вахте? — внезапно спросил Жора.
— А почему ж нет? — посмотрел на него Колесников. — Или хочешь увильнуть?
— Ничего я не хочу, но ведь я…
— Точка, — прервал его Колесников. — По отсекам, спать! Сегодня моя вахта до утра…
Разговор в рубке
Все разошлись. Жора, едва волоча ноги от усталости и переживаний, ввалился в свой отсек №5, не раздеваясь свалился на койку и мгновенно уснул. А Толя зашёл к Альке.
— Вот мы и летим! — сказал он. — Сами летим, ты понимаешь? И — куда хотим! Скоро увидим разные планеты… Спасибо тебе, Алик, за всё…
— Не за что… Мне ведь тоже хочется побывать на них… Ух как хочется! Думаешь, одному тебе?
— Не думаю… Колесников, конечно, молодец, но… Но…
— Толь, не принимай его всерьёз и не обижайся. Он ведь всегда был зазнайкой и считал себя выше и умнее всех… Что бы мы сейчас делали без него?
Толя махнул рукой и вышел из отсека.
Мягкий он парень, Алька, добрый, жалостливый и всё оправдывал и прощал. А Толя не хотел быть таким. Он подошёл к рубке управления и встал в дверях.
— Ты чего? — спросил Колесников. — Не спится? По мне уже соскучился?
— Колесников! — сказал Толя. — Кто мы — твои товарищи или нет? Разве мы выбирали тебя командовать нами?
— А зачем выбирать? — Колесников неожиданно рассмеялся. — Я и не собираюсь командовать вами, а вот… — Он оборвал фразу. — Слушай, а не хочешь ли ты сесть за штурвал? Хочешь? Пожалуйста!
Колесников слез с кресла и широким жестом предложил Толе занять место возле десятков горящих сигнальных лампочек, круглых и квадратных циферблатов с двигающимися стрелками, кнопок и клавишей.
— Не хочу, — ответил Толя и всё-таки он неожиданно подумал: как это, оказывается, важно — знать устройство двигателей, всю эту хитрейшую электронику, автоматику, кибернетику и… Ну, в общем, всё такое, без чего в их время и шагу не ступишь.
— И правильно, что не хочешь, — с улыбкой сказал Колесников. — Ты ведь — да и все твои друзья, — вы ведь и гаечку без меня не привинтите, транзистор не смените, звёздную карту не прочтёте и заблудитесь в космосе, как в трёх соснах…
— Заблудимся, — тихо сказал Толя.
— Ну тогда лучше помолчи… И вообще, чего тебе надо от меня? Я ведь сделал тебя своим первым помощником на корабле…
— Мне не нужно этого! — сказал Толя. — Я о другом… Да, ты лучше нас разбираешься в двигателях и умеешь пилотировать корабль, но не забывай, что мы все в звездолёте товарищи и равны…