Анатолий Митяев – Рассказы о русском флоте (страница 7)
Однажды ящик открылся, и лампочка оказалась в руках бакенщика. Бакенщик положил её в карман брезентового плаща. Вскоре послышался тихий, мерный скрип. Скрипели тихо и мерно, в лад взмахам, вёсла лодки, плывущей к бакену.
– Ну вот и хорошо! – сказал бакенщик, когда установил лампочку на место.
«Да, кажется, неплохо!» – согласилась про себя лампочка.
Бакенщик уплыл, и лампочка принялась с любопытством рассматривать всё вокруг.
Далеко во все стороны, насколько можно было видеть, бежали низкие синие волны. Они легонько вскидывали бакен, бакен плавно переваливался с боку на бок. От этого постоянного качания у лампочки закружилась голова. Но то ли потому, что скоро привыкла, то ли потому, что воздух на реке был таким свежим, лампочка стала чувствовать себя прекрасно.
Скоро на бакен прилетела белая чайка. Она часто отдыхала здесь и, чтобы сразу наладить дружеские отношения, рассказала лампочке о том, что живёт у дальнего берега, в камышах, что есть у неё птенцы и что они очень любят уклеек. Отдохнув, чайка ещё раз поздравила лампочку с назначением на бакен.
– Очень удачно вы устроились! – крикнула она с высоты. – Вы совсем не будете терять времени, чтобы добираться к месту работы.
В воде под бакеном мелькали стаи рыб. На них было интересно смотреть. Но тут из-за поворота реки, из далёкой дали, где зелень лесов сливается с голубым небом, выплыл пароход. Он был похож на белую гору. Лампочка во все глаза глядела на него, слушала музыку, которую доносил с палубы ветер.
Над капитанской рубкой взлетело белым шариком облачко пара, и над рекой пронёсся гудок. Пароход гудел басом. Его голос понравился лампочке. Она даже подумала, что это приветствие ей. И когда бакен подскочил на волнах, катившихся от парохода, лампочка не рассердилась, а закивала в такт ударам волн. Ей очень хотелось, чтобы скорее наступила ночь, – тогда бы она показала, как ярко может светить, указывая путь красавцам пароходам.
Ночь была тихая, лунная. Свет луны лежал на реке ровной полоской, словно с берега до берега перекинулась светлая тропинка. И от лампочки тоже уходила тропочка. Она то пропадала, то возникала снова – это потому, что лампочка то вспыхивала, то гасла. Так вспыхивали и гасли все лампочки на бакенах, что высвечивали путь вдоль обоих берегов реки – от самого её истока до самого моря. А мимо этих мигающих огоньков спокойно плыли пароходы, полные людей, и баржи, полные товаров, и плоты – длинные, сырые, пахнущие сосновым бором.
Под утро реку, и берега её, и низины на берегах затянуло туманом. Лампочка ничего не видела вокруг себя. Позади, спереди, справа, слева, закрывая воду и небо, неподвижно лежала сырая мгла. Лампочке, хотя она всю ночь светила и нагрелась в работе, стало зябко. Но вот вверху начало розоветь – это пробивались лучи солнца. Солнце поднялось высоко и грело воздух. Потянул ветерок. Туман зашевелился, словно живой, и стал таять.
Откуда-то издали донеслись до лампочки крики чайки. Птица вынырнула из тумана, села на бакен.
– Ну, как дела? – спросила белая чайка лампочку.
– Хорошо! – ответила лампочка и смутилась. – Туман напугал немножко. Было так одиноко… Я ведь первый раз вижу туман.
– Совсем не подумала об этом, – сказала чайка, – я-то знала, что будет туман. Мы, речные жители, чувствуем, как изменится погода. Мне следовало предупредить тебя. Сегодня ты можешь спокойно отдыхать: день наступил тихий, жаркий.
Так стала жить и работать на бакене лам почка.
Однажды под вечер она увидела чайку. Чайка быстро взмахивала крыльями, летела над самой водой. Она не села на бакен, как это делала раньше, крикнула на лету: «Будет буря! Берегись!» – и понеслась к далёкому берегу.
«Чудно́! – подумала лампочка. – Так тепло на реке! Может, чайка спутала что-нибудь?»
Но тепло и тихо было недолго. Из-за края земли, из-за леса, вышла туча. Сначала её чёрный клин был чуть виден на светлом небе. С каждой минутой клин увеличивался, скоро врезался он в небо и выщербил край его. Ветер пронёсся над рекой, взъерошил волны, подхватил брызги, разбил их в мелкую водяную пыль и понёс. Бакен под ударом ветра вздрогнул, провалился на мгновение в пустоту. Налетевшая волна не дала ему падать ниже, ударила в днище, подбросила вверх.
«Началось!» – в тревоге подумала лампочка.
Загремел гром. Вначале он гремел далеко, глухо. Потом загрохотал над самой лампочкой. Белые раскалённые молнии рассекали чёрную тучу и исчезали в бурлящей воде. Пошёл дождь. Стало темно.
В это время из-за завесы дождя неожиданно, как-то сразу, появился теплоход. Огромный, с чуть наклонённой назад трубой, белый, как цвет вишни, он спокойно плыл по пенным вол нам.
Но не его увидела лампочка. Она увидела яркий свет, который шёл из круглых окон теплохода. Там, в тёплых сухих каютах, горели лампочки. Они горели под цветными абажурами, широкими и плоскими, как китайские шляпы, или под тонкими, округлыми, словно громадные цветы ландыша, а ещё в узких прозрачных трубочках, напоминающих длинные рога.
Лампочка загляделась на эту картину. Она уже не помнила, что ей самой надо сейчас светить. Ей захотелось на теплоход, захотелось бежать с грозной и страшной реки в большой город, где можно попасть в праздничную гирлянду лампочек или даже в хрустальную люстру театра.
Лампочка решилась. Она приготовилась броситься в воду, как только теплоход поравняется с бакеном. Кто-то ведь протянул бы ей руку с его борта!..
Но тут заметила она, что теплоход движется прямо на неё, на красный бакен, на мель, которой бугрилось здесь речное дно. Лампочка вздрогнула и вспыхнула ярко-ярко…
Теплоход круто повернул. Его высокий белый бок оказался совсем рядом с бакеном. Мимо лампочки проплыли круглые светлые окна, шлюпки, закрытые брезентом, мокрый флаг на корме – он трепетал и бился в порывах ветра.
Вскоре всё это исчезло в потоках дождя. Лишь вспышки молний на мгновение вырывали из темноты уходивший теплоход. А лампочка с верхушки бакена, как с крохотного островка, затерянного в бушующей воде, всё светила и светила.
Пусть испугалась лампочка. Но она не бросила свой пост в страшную ночь, когда светить очень трудно. И за это слава лампочке с красного бакена!
Рассказы о русском флоте
Корабли-герои
Россия – великая морская держава. По разным морям и океанам плавают наши торговые суда и военные корабли. Нелёгкое дело – морская служба. Но нашим морякам есть с кого брать пример. Никогда не забудутся имена мужественных адмиралов и отважных матросов прежних времён.
Более чем за триста лет своего существования моряки российского флота совершали кругосветные плавания, открывали неведомые земли и воевали – защищали родную страну от врагов. Созданный по воле Петра Великого руками и талантом русских людей отечественный флот помог России завоевать уважение европейских стран. Можно сказать, что в число великих мировых держав Россия вошла на парусах линейных кораблей[1] и фрегатов[2].
Огромные изменения произошли за триста лет в облике кораблей и силе флота. Но остаётся неизменным содружество моряков, как прежде со своими парусниками, так и теперь со своими пароходами и атомоходами. Великий русский флотоводец Степан Осипович Макаров считал корабль живым существом, одушевлённым исполином, послушным воле своего командира. И потому честь победы в бою на равных принадлежит и команде, и кораблю.
Жизнь кораблей, и деревянных и железных, недолгая, даже если они не погибли в бою. Корпус разрушается в солёной морской воде, машины изнашиваются. Изобретатели постоянно совершенствуют механизмы и оружие: надо заменить устаревшее новым. Деревянный корабль, отслуживший своё, разберут, всё сгнившее сгорит в огне большого костра. Железный корабль разрежут на части и отправят на переплавку. Но если это корабль-герой, память о нём не исчезнет: его имя перейдёт на борт будущего героя.
На Руси издревле во многих семьях было принято давать мальчику имя деда или прадеда, девочке – имя бабушки или прабабушки. Так пополнялась родословная семьи, сохранялась история рода. Подобное происходит и на флоте: повторяя названия кораблей, моряки связывают времена минувшие со временем настоящим, сохраняют историю российского флота, а с ней и историю Отечества.
Три века – протяжённое время. Много раз российским эскадрам довелось оглашать моря громом орудий, много славных побед было одержано в морских сражениях. Потому в списках флота России несколько несхожих видом «Гангутов», несколько «Полтав», «Стерегущих», «Рюриков», «Пантер», «Безупречных», «Новиков»… Корабли-тёзки, а лучше сказать – соименники, разделены десятилетиями и даже веками… В наше время на водных просторах Отечества можно встретить и ладьи[3], и карбасы, и кочи[4] – точные копии тех старинных судов, что Когда-то, очень давно, в допетровские времена, служили нашим предкам. Их строят, на них плавают (поморскому – «ходят») наши современники, знающие и любящие флот. Такие корабли тоже достойны внимания и почтения: в них хранится память о начале нашего мореплавания.
На протяжении трёх веков под российским андреевским флагом ходили тысячи кораблей и судов. Название флага связано с именем апостола Андрея Первозванного, которого православная церковь считает покровителем земли русской. Начав строительство кораблей, Пётр I учредил и военно-морской флаг – на белом поле синий диагональный крест. На таком кресте враги христиан распяли святого Андрея. Сохранился рисунок вымпела, собственноручно сделанный царём.