Анатолий Минский – Южный шторм (страница 33)

- В шлюпки! – надрывался Йоргос. – Спускайте шлюпки с правого борта, акульи дети! Доберётесь до их пушек, и город – наш!

В отличие от штурма Роксана, он не горел желанием самому отправляться на берег. Впрочем, снаряды били в многострадальный «Гнев Юга» с такой частотой, что вряд ли этот корабль стоило считать безопасным местом.

О посадке в шлюпку задумался князь, даже сделал шаг, но Йоргос ухватил его за рукав камзола.

- Погодите, тей. Происходит что-то странное. Ваш лазутчик убеждал, что кроме форта здесь не будет пушек? Что, чёрт побери, творится?

- Не знаю, синьор. Эти батареи могли появиться после его отплытия из Теландайна.

Тем более – так оно и было.

Дальнейшему разговору помешал новый близкий разрыв. У Йоргоса сбило треуголку, из-под волос потекла кровь. Не обращая внимания на ранение, он побежал на корму, удостовериться – исполняется ли приказ о высадке другими командами. Со шканцев барка он увидел картину, заставившую помянуть святых и грешников одновременно. Третий номер в колонне неожиданно для следующего корабля сбросил ход и принялся выписывать правый поворот, благодаря чему получил удар форштевнем от четвёртого номера. Очевидно, капитан струхнул от огня с берега и велел разворачиваться.

Так или иначе, они сцепились. От удара корабли развернуло, в сторону береговой артиллерии смотрела лишь корма четвёртого номера, из которой нелепо пыхали слабенькие ретирадные пушки.

- Какого… они медлят! – в отчаянии воскликнул Йоргос.

С «Крови Русалки», второй после флагмана, уже были спущены шлюпки, часть разлетелась в щепы, не достигнув суши, зато остальные летели к берегу под яростные взмахи вёсел. На столкнувшихся кораблях, видимо, нашли себе дело важнее десанта – ни один баркас там не коснулся волн.

Эту же картину, только с другой точки обзора, наблюдали Рикас, Далматис и Безенет, по очереди передавая следующему подзорную трубу. Сколько бы тел не свалилось замертво в воды бухты, высадившееся на берег количество пиратов впечатляло. Туз спрятал за каменной россыпью полторы сотни, большая часть – из похода на работорговцев, где Рикас заработал очередную отметину на черепе, к ним добавилась дюжина освобождённых пленников, диковатых верзил из Кадмуса, и три тея – двое княжеских детей плюс Дар Адронайн. Последний не горел желанием участвовать в чужой войне, но чувствовал себя обязанным перед Рикасом. С дикарями дело обстояло проще. Предводитель внушил им, что в бухты приплыли самые отъявленные работорговцы, вдобавок по окончании битвы волонтёры получат права граждан Республики.

Одного из собравшихся здесь воинов Далматис тщетно уговаривал убраться с передовой. Айна и слушать не хотела. Слетать на разведку да повыше? Корабли лордов уже здесь! Что ещё разведывать? Рикас, знавший сестру чуть лучше, не вмешивался. Можно побиться об заклад, что спорщики через пять минут придут к компромиссу, девушка останется здесь, под снарядами, а Выскочка получит звонкий поцелуй в лоб. Вот только что они будут делать, если шальной снаряд угодит прямо в их укрытие, и Айне изменит её обычное везение? Своей смерти тей не боялся, но сестра… Даже думать не хотелось. Женщинам не место на фронте.

Тем временем первая толпа пиратов с рёвом понеслась вверх по склону. Бежали они нестройной толпой – вытянуться в шеренгу не смогли бы под страхом смерти. Впрочем, именно страх смерти гнал их на орудийные жерла: оставаться на кораблях под огнём в закупоренной бухте было не менее опасно.

Пушкари изменили прицел. Стволы опустились, к грохоту орудий добавились разрывы шрапнельных снарядов.

Это выглядело страшно. Пролетев две-три сотни шагов, снаряды лопались, выбрасывая вперёд огненный букет, щедро сдобренный железными шариками. Люди падали пачками, буквально нашпигованные металлом. Очутившихся близко от разрыва просто разносило на куски. В воздух взлетали оторванные руки, головы и бесформенные куски плоти. А пираты бежали…

Апокалипсическое зрелище. Людская волна навстречу огненной волне. Всё ближе и ближе.

Но пушки не могут стрелять непрерывно. Раскаляются стволы, забиваются, их нужно банить. Закипает масло в противооткатных устройствах. Пушки – не люди, они устают. А головорезы Архипелага, почувствовав, что огонь редеет, воспрянули духом. Смешав боевой клич с отборной руганью, они прибавили шага, все выжившие и даже легкораненые. Толпа серых мундиров в сверкании ружейных штыков под ярким тропическим солнцем неумолимо близилась к артиллерийским позициям.

Смолкли орудия кораблей – там боялись зацепить своих.

Уже пушкари на берегу хватались за винтовки и сабли, рассчитывая если не отбиться, то дорого жизни продать – прорвавшиеся снизу никого бы не брали в плен, ослеплённые бешенством и куражом.

Охнула Айна, стиснул зубы Далматис. Он обернулся к кучке смельчаков, соскучившихся по доброй драке. Увидев знак, Туз приподнялся над камнями, поправив свои обычные нелепые очки.

- Ставлю свою саблю против банка. Наш выход, граждане свободные охотники!

Рикас заметил Айну. Она тоже вскочила с револьвером в руке.

- Орвис! Держи её. Если нужно – силой, скрути или свяжи. Головой отвечаешь.

Выскочка кивнул и сгрёб упрямую девицу в объятия. Трепыхалась она всерьёз или для вида, Рик не рассмотрел. Он был занят другим. Внутри вскипала Сила. Не имевшая возможности вырваться назад, даруя полёт, или вперёд – как оружие, она ударила в нервы, зажгла их безумным огнём. Молодой человек ощутил невероятный прилив энергии. А ещё – безумной ярости. Сила требовала крови!

На квартердеке барка подзорная труба дрогнула в руке князя. Он узнал несущуюся сломя голову тщедушную фигурку.

Глава двадцатая

Между лопатками расплылось алое пятно, пронзительно-яркое на светло-сером шёлке. Туз Безенет ухватился рукой за грудь, зажимая входное отверстие.

- Не сыграла ставка…

Рикас и не пробовал подхватить падающее тело с полагающимся мелодраматическим стоном «командира ранили!» Вместо этого подхватил невидимое знамя.

- За мной, акульи дети!

Неслышно хрустнули очки под чьим-то сапогом. Голые по пояс гиганты с Кадмуса и пираты побежали дальше. Некоторые перепрыгнули через тело атамана. При жизни он пользовался уважением, но в бою не время отдавать почести павшему.

Десантники с кораблей вяло отреагировали на орду Рикаса. В отсутствие формы и знаков различия у большинства команд головорезы решили было, что с правого фланга к ним присоединился высадившийся отряд. Даже когда лезвие тейской шпаги – острая кромка на треть длины от кончика – чисто снесла голову обладателю серого мундира, оторопь охватила только ближайших. Затем грохнули винтовочные и револьверные выстрелы, с очевидностью разъяснившие пришельцам: их убивают.

Врубившийся в серую массу тщедушный тей явно проигнорировал факт, что воинства Архипелага много больше, даже после смертоносного картечного обстрела. В конце концов, важны лишь пятеро-шестеро вблизи, а дальше сотня или десять тысяч – нет разницы. Рикас убивал всех, до кого мог дотянуться. Револьвер грохнул шесть раз, наделав в корсарах шесть дырок, и умолк. Зато шпага не обессилела, сразив свою очередную жертву.

Выпад! Укол! Режущий удар на отходе… Поворот, удар! Поймать клинок врага на сильную часть шпаги и ударить в ответ… Дальше! Удар Силой в глаза, и тут же шпагой в горло его соседу!

Рикас метался и вертелся как живая мельница смерти. Не приближаясь слишком близко, по соседству рубились дикари. Падали, фонтанируя кровью из рассечённых артерий, но оставшиеся на ногах продолжали биться, словно в каждого вселилась тысяча дьяволов…

Пираты дрогнули. Так бывает, когда трудная цель близка, вот-вот ещё одно неимоверное усилие, и вдруг задача усложняется. Нападение отряда покойного Туза сыграло именно такую роль. Если у врагов в засаде оказался резерв, что ещё у них спрятано в рукаве?

Когда противник бежит, его численное превосходство значения не имеет. Какая разница, всё равно бьёшь в спину! Неблагородно, но это – пираты. Они сами себя поставили за грань понятий морали и чести.

Часть из них бросилась в шлюпки. Весла в воду – и скорее грести от берега. Кто-то просто кинул оружие и поплыл, самые благоразумные падали лицом вниз, надеясь на плен и милосердие победителей.

- Дьявольщина! – воскликнул Йоргос, не веря своим глазам.

Блестящая победа выскользнула из рук. Словно очнувшись, возобновили огонь береговые батареи, всаживая снаряд за снарядом в скопившиеся корабли Архипелага.

- Что это, Алексайон?

- Резервный отряд в засаде, полагаю.

- Разрази меня гром… - Йоргос схватился за голову. Между пальцами показалась кровь – след ранения в начале боя. – Всё кончено. Уходим!

Князь смотрел на него с изумлением. Восемь из десяти флибустьеров ещё не спускались на берег. Пролив забит кораблями, разминуться сложно, а в Глотке Дракона – ещё и опасно. И, что особенно неприятно, Йоргос сейчас уведёт пушечное мясо, и оно не достанется береговым батареям. Когда-нибудь этот сброд придётся истреблять гвардии герцогств.

- Вы уверены? Вряд ли у Двенадцати Островов есть иные резервы.

- Я ни в чём не уверен! - Йоргос сорвался на истерический крик, вызвав косые взгляды у находившихся на шканцах. – Я не уверен, что там больше нет засады! Я только в одном уверен – если не спасу армию, Архипелаг падёт! Вы мне говорили, что все республиканцы – на кораблях, слышите, вы, синьор!..