Анатолий Минский – Южный шторм (страница 23)
Четверть века назад к промышленному буму добавилась изобретательская истерия. Тысячи самоучек, от детей лавочников до благородных теев, пытались осчастливить мир гениальными прожектами. Один из военных инженеров Леонидии вспомнил предложение двадцатилетней давности: смонтировать пушки на дирижабле.
Утопия обрела черты реальности, если для летающей артиллерийской платформы большой дирижабль перестроить особым образом. Около трети объёма баллона обычно занимают ёмкости с горючим газом. По мере его расхода он замещается воздухом.
Столичный инженер предложил взять малый запас топлива, вместо горючего газа закачать водород. Грузоподъёмность вырастет и позволит прицепить под гондолой палубу с тремя-четырьмя короткоствольными орудиями. По его замыслу, пушки позволят поразить корабли с безопасного расстояния.
- Брат! Ты же много раз летал на дирижабле. Гондолу и так раскачивает – боковым ветром, встречным ветром, от дрожи машины. Представь доску в двадцать шагов длиной на длинных тросах, не меньше трёх-четырёх человеческих ростов, болтающуюся как конский хвост. Выше – нельзя, там горючий водород.
- Представил. И что?
- Допущу, что канониры-самоубийцы взлетели и разок дали залп. Скорее всего – в никуда. Отдачей эту платформу кинет так, что морская болезнь во время океанского шторма покажется насморком.
Иэрос театрально извлёк новый лист.
- Эти возражения очевидны. Мой инженер предложил закрепить вертикальный щит, словно большой плавник. За счёт парусности он уменьшит раскачивание.
- И увеличит крен от бокового ветра. Брат, ты хочешь сей нелепой конструкцией остановить десятки тысяч пиратов с Алайном во главе?
- Нет, конечно. Расчёт на пиратскую психологию. Ты же знаешь, дражайший, морские бродяги способны рубиться только во имя спасения жизни и за золото. Как только они узнают, что атака не сулит наживы, оправдывающей потери и риск, сразу ищут пути к отступлению. Теперь представь сигару дирижабля, а на диких островах пираты не видят в небе ничего кроме облаков и птиц, она сама по себе смотрится внушительно. С недосягаемой высоты падают снаряды. Затопить деревянную лохань можно пятью-шестью попаданиями, подпалить – двумя-тремя зажигалками. Начнётся паника.
Горг пессимистически качнул головой.
- Сколько выстрелов нужно для одного попадания? Сто? Двести? Даже без топлива дирижабль много не поднимет. После пары часов полёта до цели вынужден будет поворачивать к берегу. Снизиться сможет лишь выпуском водорода. Авантюра, брат.
- Согласен. Но шанс многообещающий. Нужны расчеты. Проверить их можно только стрельбой с воздуха на твоих южных островах. И, конечно же, успех опыта не освободит нас от рутины – мобилизации и отправки к побережью обычных войск, способных доказать пиратам невыгодность их предприятия.
- Острова хоть на камни разноси, если тебе угодно, - Горг отложил бумагу с эскизом небесной артиллерии, упорствуя в скепсисе. - Я же подумаю о рутине.
Его единокровная сестра также занималась бумагами и думала о расчётах. Долгие недели заточения выматывали душу. В один из редких визитов Орвис Далматис, в очередной раз вывалив ворох обещаний «всё будет хорошо», предложил скоротать время за изучением экономики Республики и Архипелага лордов. В юности Айна усвоила множество знаний, превращавших её, по отцовскому выражению, в тея-счетовода. Она с трудом понимала, зачем ей лавина самых разнообразных сведений, вряд ли нужных в жизни девушки из благородной семьи. Часть из них помогла скоротать время.
Крайне сложно было составить общую картину. В Винзоре она видела толстенные книги с длинными колонками цифр, каждый месяц подсчитывались доходы и расходы, выводился остаток в казне. Здесь – ничего похожего. Орвис доставил в особняк целый сундук пиратского бумажного добра: расписки, описи, договоры, неряшливые обрывки деловой переписки. Флибустьеры оказались крайне неаккуратны в ведении учёта. Собственно говоря, каждый знал число монет в своём кармане. Вожди Двенадцати островов имели общее представление о количестве золота в казне пиратской республики, точнее – о плачевном его отсутствии. Более глубокие изыски никого не интересовали. Гражданин Далматис, в виде исключения, попытался сообразить, насколько Острова жизнеспособны, если люди на них попробуют жить без традиционного дохода – от грабежа. Каким образом отвратить местный сброд от привычки, впитанной с молоком матери, гражданин лорд не объяснил.
Обрывочные данные подтверждали его догадку. На островах и вокруг них масса ресурсов, при рачительном подходе они способны приносить доход. Возможно – не меньший, чем от морского разбоя. Хлопок, специи, тропические фрукты, дары моря, экзотическая древесина и многое другое без труда находит спрос в Империи.
Радуясь, что хоть в какой-то мере она может принести пользу, Айна готовилась к приезду Далматиса с необычным волнением. Долгожданный хозяин тюрьмы изволил навестить затворницу только во второй половине августа, был задумчив, даже несколько невнимателен. Коснувшись губами девичьей руки, лорд объявил, что с дороги голоден. Слуги бросились накрывать на стол в беседке, со всех сторон укрытой зеленью. Здесь, в тропиках, она не теряла листвы и зимой. Летом, очевидно, создавала некоторую прохладу.
- Дорогая Айна, - начал Орвис, выслушав отчёт о бумажных раскопках. – Признаюсь, что я в затруднительном положении. Многие в Республике понимают ситуацию. Если нам превратиться в обычное государство и жить по законам, похожим на имперские, народу станет легче, но… Пока рядом с нами Архипелаг, где в ближайшее время никаких изменений не произойдёт, всё впустую. Если тратиться на охрану купеческих караванов или закладывать в расчёты потерю каждого второго судна, наш хлопок нужно продавать в Атанассии дороже золота. Иначе не выгодно. Не говоря о том, что торгаши с материка неохотно покупают товар островного происхождения.
- Что же делать? – спросила девушка, тронутая обращением «дорогая».
- Парадокс, но шансов больше, если бы инициатива исходила от верховного лорда. Он, когда сравнительно трезв, тоже понимает – нельзя бесконечно существовать преступным промыслом. Но пока не торопится ничего менять.
- Архипелаг сильнее?
Далматис пригубил вино, с явным безразличием к его вкусу.
- Флот не лучше. Тем более часть кораблей обычно находится в море в ожидании добычи – и у них, и у нас. Бойцов много, но не настолько, чтобы без труда захватить Двенадцать островов. Вы, наверно, знаете – атакующая сторона всегда теряет больше, если высаживается на чужой берег под огнём… Простите, что утомляю благородную синьорину скучными военными подробностями.
- Что вы, Орвис. Я выросла в замке князя Алайна, военные разговоры меня окружали с колыбели.
- Я не забываю, чья вы дочь. Тем более, присутствие вашего отца в десанте может стать решающим козырем.
- И когда это произойдёт?
- Боюсь, уже весной. В конце сентября или начале октября. Благодарю вас, синьорина, за потраченное время. Двенадцать островов наверняка со временем станут цивильной страной, надеюсь – процветающей. К сожалению, до битвы с лордами это откладывается. Очень надеюсь, тогда разрешатся многие проблемы. Вам не придётся более тосковать в заточении. Вашему брату – тоже.
- У вас есть сведения о нём?
- Вернётся эскадра моего друга Бенезета, узнаем. Мне же придётся раскланяться. Одновременная служба двум непримиримым лагерям требует дьявольски много времени и усилий.
Прощаясь перед исчезновением, он добавил:
- Поверьте, синьорина, каждый раз, покидая вас в этом уютном гнёздышке, я искренне расстраиваюсь.
Айна несколько дней после встречи со спасителем и тюремщиком в одном лице пребывала в смятении. Неужели этот блестящий корсар в самом деле к ней неравнодушен?
Странная, загадочная личность. Никогда не говорит о прошлом. Зная о его пиратской профессии, расспрашивать опрометчиво. Важно не то, что случилось когда-то, а к чему Орвис стремится сейчас. Его помыслы благородны, а методы… Методы соответствуют грубой реальности.
Рик ему не доверяет. Айна решила для себя по-другому. Нужно помочь, не жалея сил. Орвис стоит того, его дело – тем более.
А ещё предстоит разобраться в себе. Почему при мысли о гражданине пирате на губы наползает глуповатая улыбка?
Пока синьорина предавалась размышлениям, её отцу было не до улыбок. В отличие от Далматиса, князь точно знал назначенную дату отплытия. Как и предполагал Терон, Алекс по натуре своей был не способен трудиться спустя рукава. Вместе с теем Йоргосом они, двое благородных синьоров, превращали разбойничий сброд в подобие регулярной армии.
Леность и своеволие отдельных особей раздражали невероятно. Ветеран нескольких походов к ламбрийским берегам по кличке Череп, уверенный в непревзойдённом превосходстве над окружающими, смел неповиноваться открыто.
Алекс рассвирепел. В армии любой страны и любого мира командир должен быть уверен, что отданная им команда не будет проигнорирована. Если хоть раз проявлено неподчинение, и оно не пресечено жёстко, в назидание другим анархиствующим молодчикам, с мечтами о дисциплине можно попрощаться.
- Считаете, вы знаете и умеете всё, необходимое в бою? – подчёркнутое обращение на «вы» и ледяной тон, обычно ввергавшие в трепет гвардейцев Винзора, у Черепа вызвали лишь ухмылку.