Анатолий Минский – Шпага, честь и любовь (страница 46)
Алекс — в центре внимания, изнемогая от шрапнельного огня старательных синьор, зазывающих его в свой кружок, где непременно томится синьорина на выданье. Как же, такой успех в двадцать лет, замечательный чин при дворе, высокий орден, обладателю которого положена рента… Чем не пара для наследницы в благородном семействе? Сегодня все награждённые неженатые теи в подобном же сложном положении.
А единственной девушки, с которой под руку хотелось бы окунуться в кружение вальса, нет. Докатывались тревожные слухи, что некая черноволосая тея прорвалась в Злотис и воевала наравне с мужчинами, пока пущенная в зенит шальная пуля не оборвала её полёт. Алекс гнал прочь от себя эти мысли, не переставал искать Иану и не находил. Даже Ева Эрланд не имела о ней никаких известий с отлёта в Майрон, где воинственная синьорина просилась в экипаж дирижабля.
Дьявол! Не в экипаж, не в боевую группу, а к нему самому! Чтобы быть вместе любой ценой! А он мямлил, бормотал что-то про нежелание герцога Мейкдона, будто это имело хоть какое-то значение…
Не к добру его вспомнил. В бальной суете появилась некоторая закономерность. Алекса начали оттирать в сторону. В переполненном зале он вдруг оказался среди свободного пространства один на один с Мейкдоном, окружённый частоколом гвардейцев в фиолетовых камзолах.
— От души поздравляю, синьор фалько. Искренне. Вы не только восстановили репутацию, имевшую сомнительный оттенок после зимних событий, но проявили себя с наилучшей стороны. Обещаю всемерную поддержку и напоминаю о моём старом предложении.
— Как же оно звучит применительно к новой ситуации, синьор?
— Мир изменился после войны, но большинство проблем осталось, Алексайон. Одно единственное техническое средство в умелых руках перевернуло ход войны. Но оно трофейное, и вы совершенно верно заметили — захватили его практически чудом.
Алекс улыбнулся. Если так рассуждать, чудес случилось два.
— Второй дирижабль вы завоевали благодаря первому, — герцог умалил и это достижение. — А если бы не удалось? Нельзя уповать на чудеса. Если империя не будет развивать мощную паровую технику, следующий мирный договор достанется ещё более дорогой ценой. Но здесь обсуждать подробности неуместно. Надеюсь, молодой герой найдёт для меня время? Приглашаю посетить Майрон в качестве моего личного гостя. Там и обсудим предложение.
— Благодарю за честь, синьор. Сейчас прошу лишь вспомнить об одном довоенном обещании.
— Каком же?
— Не препятствовать дуэли с Байоном. Даже если этого офицера вам впоследствии будет не хватать.
— Вы настаиваете…
— Он совершил бесчестный поступок. Я знаю, герцог, вы достаточно гибкий человек в выборе средств, не в укор вам сказано. Но таким людям нельзя доверять.
— Считаете, сделаете мне услугу? — герцог в задумчивости тронул кончик усов. Его раздвоенный подбородок почему-то отдалённо напомнил язычок змеи, замершей в раздумьях — ужалить жертву или пусть живёт.
— Да, синьор. Мы не помещаемся вдвоём в этом бренном мире.
— Иными словами, он представляет для вас опасность. Боюсь, вы не оттуда её ждёте. Моя супруга чем-то вами недовольна, а её враги — обычно очень недолговечные существа.
— С женщинами не воюю.
— Это зря, — хохотнул герцог, и его тонкие полупрозрачные ноздри затрепетали. — Поверьте, если бы я решился расстроить Эльзу, то заблаговременно приказал бы её убить.
— Тей Байон, — напомнил Алекс.
— Я держу слово. Вас устроит завтра, часов в восемь утра? Скажем — минутах в двадцати лёта на восток.
— Конечно, синьор.
— Я сам не примну появиться. Учтите: вы тренировались с дирижаблем, он упражнялся в фехтовании.
— Значит — боится.
— Не будьте столь самоуверенны, юноша. Всего доброго.
— До завтра, синьор.
Герцог исчез, но кольцо окружения не выпустило Алекса. Один из офицеров вежливо попросил обождать минуту, по истечении которой из бальной толпы выпорхнула Эльза Мейкдон.
— Ещё раз поздравляю вас с наградой, синьор фалько!
Он вздрогнул, что не укрылось от внимания опасной особы.
— Не волнуйтесь. Герцог наверняка предупреждал вас о сложности общения, скажем так, когда проявляются особенные стороны моей натуры? Сегодня — праздник победы и согласия, я провозглашаю мораторий на злодейства.
Алекс церемонно поцеловал ей руку, вторично испытав пытку воротником.
— Не буду отрицать, до последней встречи в Майроне действительно знавал вас… несколько односторонне.
Эльза заразительно рассмеялась.
— Познать односторонне — вот теперь как это называется! Вы остры на язык, герой. А не пригласить ли вам меня на следующий раунд иллинийского вальса? Да не бойтесь же! Не заколю кинжалом ни во время танца, ни даже за отказ от него. Более того, — она скосилась в сторону стаи матрон с юными девушками, — не буду принуждать к женитьбе на дочери, поскольку у меня сын.
— Ну, раз это безопаснее абордажа ламбрийского дирижабля, не вижу причин отказываться.
Они закружились, и, к удивлению орденоносца, Эльза практически перестала щебетать, посматривая то на кавалера, то по сторонам. Герцогиня явилась на бал в костюме какого-то экзотического существа, пожертвовав важнейшим козырем — осиной талией, закрытой толстой меховой муфтой. И, как выяснилось, с аптекарской точностью рассчитала, где они окажутся по окончании вальса, чтобы остановиться и взять партнёра под локоть. Напротив другой оттанцевавшей пары.
Терон под руку с Ианой. Алекс под руку с Эльзой. Два недоразумения. Четыре пары глаз. У Терона — раздражение, Ианы — недоумение, герцогиня откровенно торжествует, северянин же почувствовал, что его в очередной раз провели вокруг пальца.
Убивать можно не только кинжалом в спину или шпагой между глаз. Бескровно — больнее.
Счастье, что Иана не погибла под Злотисом. Горечь, что она не с ним. Фактически скрывалась до этого дня, чтобы появиться в свете под руку с Тероном, не могла не знать, что Алекс справлялся у Евы… Выходит — избегала!
На прощанье синьора шепнула:
— Вы мне не принадлежите. Так не принадлежите же и ей!
— Вы будете устраивать личную жизнь каждой девушки, на которой остановлю выбор? — неуклюже попробовал отшутиться Алекс.
— Сейчас это было легко. Иногда проще убить. До скорой встречи!
Он столбом застыл неподалёку от центрального колонного выхода в императорский парк.
Что делать? Плюнуть на приличия и броситься бегом к Иане? Рассказать, как всю неделю после возвращения с юга искал её и не находил? Что ему плевать на бывшего друга и его сантименты? Что в мире существует нечто, более важное, чем придуманные правила, следовать которому и есть высшая честь, а называется оно…
— Благородный синьор Алайн!
Алекс обернулся с намерением послать вежливого ко всем чертям, но споткнулся о золочёные эполеты лейб-гвардейского элит-офицера. Оскорбить его — всё равно что унизить самого императора.
— Слушаю, синьор.
— Вас приглашают пройти в отдельный кабинет.
И можно не спрашивать, у кого подобный чин на побегушках.
Император вне блеска парадного зала, сверкающего эскорта и без тронного обрамления показался обычным немолодым мужчиной, седым, худым, с нездоровой морщинистой кожей желтоватого цвета. На его лице каждый из пятидесяти шести прожитых лет отпечатался в полной мере. От простого смертного отличие разве что в перенасыщенной золотом одежде — зелёном камзоле, в коем золотого шитья больше, чем зелёного сукна, плаще с огромными золотыми коронами, собственно короной на голове, её середина выполнена из зелёного бархата, остальное усыпано бриллиантами и изумрудами на золоте.
Повинуясь едва приметному жесту, к монарху кинулись двое придворных, помогая снять золотой панцирь. Суверен остался в зелёном шёлковом жилете и белых лосинах, отчего ему откровенно полегчало.
Смена гардероба государём — целая церемония, торжественная и даже, можно сказать, интимная. Алекс потерялся в догадках, ради чего он удостоен возможности узреть правителя в столь домашнем виде.
— Понимаю, вам тоже неловко, тей. Снимите треуголку, распустите ворот и присаживайтесь, я позволяю, — император кашлянул, окончательно превращаясь в человека из статуи самому себе.
Позволение равносильно приказу. Офицер сдёрнул шляпу и пристроился на край стула, выгнув спину как на плацу по стойке смирно.
— Держитесь свободнее, герой, у меня к вам серьёзный и доверительный разговор, в ходе которого я ожидаю от вас понимания, а не уставных воплей «как прикажете, ваше императорское величество».
Алекс пересилил себя и осторожно ответил:
— Как скажете, синьор.
— Почти хорошо. Кофе? Сейчас принесут, а пока ближе к делу. Вероятно, в самых общих чертах вы знакомы с историей Икарии, молодёжь ей обычно не очень интересуется, особенно древней. Когда-то страна была компактней, чем современный Кетрик, а Леонидия имела меньше жителей, чем даже Майрон. Поклонялись не только Всевышнему Создателю, но и другим богам, столь многочисленным, что путались.
— Я слышал, ваше величество.
— Отлично. Так вот, верховный жрец одного из культов, было это, наверно, лет пятьсот назад, оставил два пророчества. Первое довольно ясное. Однажды с гор северо-востока придёт тайное знание, и принесёт его славный герой, который станет королём. Пророчество сбылось, объявился Родрик Рыжий, основатель исходной императорской династии. Он первым из нас овладел искусством накапливать и укрощать Силу, получив знания монахов Тибирии. Он же придумал название империи в память о каком-то легендарном герое Икаре, крылатом человеке, жившем или очень давно, или очень далеко, никто уже не знает — где и когда.